Глава 39

Марат

Жизнь не так дерьмова, как казалась всего час назад. Как казалась до прихода надзирателя, что дает команду собирать вещи. Радуюсь, как ребенок, когда мне выдают телефон, документы и квитанцию для оплаты за пребывание в этом «Resort & SPA». Целых двадцать рублей в сутки стоил мой мини-отпуск.

Жизнь кажется даже отчасти прекрасной. И небо над головой – необыкновенно синим, а воздух – чистым. Я несусь по городу на мотоцикле, со спины меня крепко обнимает Алена. В голове ветер. Он разгоняет темные мысли. Потому что, если честно, дела – хуже некуда.

Мелкая заявила, что я оплатил ей квартиру на полгода вперед. Типа, мы можем жить там вместе. И это немного облегчает ситуацию, но в остальном… беспросветный пздц.

Процессор в башке работает непрерывно даже сейчас. Составляю бесконечное множество алгоритмов решения одной простой задачи – что мне на хрен делать дальше? Без денег, без квартиры и тачки, без клуба и футбола. И нет, я не немощный. Но я никогда не жил без всего этого. И будь я один, даже не парился бы. Пересидел бы папин ПМС где-нибудь. Мне, на самом деле, многого не надо. Но сейчас со мной мелкая. А это ответственность. Понимаю, что переждать гребаный ливень не выйдет. Нужен зонт. А еще лучше крепкий навес. И в самые короткие сроки.

Надо срочно искать работу.

Мы заезжаем во двор. Помогаю мелкой спрыгнуть на землю и говорю, что вернусь скоро. Поставлю только мотоцикл в гараж пацанам из моего уже «бывшего» двора. Не вру ни в коем. Но, если совсем уж честно, хочу подумать. В одиночестве. И что-то успеть сообразить. Мне стыдно и стремно перед мелкой.

Кира отметаю из списка потенциальных помощников, он со своими мозгоправами совсем чокнутый стал. Еще и спалит отцу все мои планы. Звоню по очереди – админу клуба, бухгалтерше. С Ясей болтаю, благодарю ее. Пытаюсь связаться с тренером, но тот вне зоны доступа. Парни говорят, он к семье улетел. Молчат насчет моего изгнания – или не в курсе, или только рады, что «минус конкурент».

Не замечаю, как растворяется час или больше. Понимаю это, лишь когда темнеет. А я еще сижу на скамейке посередине двора в полной растерянности. И все больше хренею от того, насколько основательно в этот раз отец обложил меня со всех сторон. Разве он не осознает, что объявил мне войну?

Возвращаюсь заведенный. Мелкая выглядывает с кухни. В руках чашка с чем-то горячим. Аля смотрит в упор, задирает бровь. Выдавливаю улыбку через силу и трусливо прячусь в ванной. Умываюсь, глаза тру.

Соберись, тряпка, блин!

Этой ночью мы спим на пионерском расстоянии. Точнее, мелкая спит. А я пялюсь в потолок. И ее рассматриваю в тусклом свете фонарей. Как ни борюсь с эмоциями, все равно себя ущербным чувствую. Ноль без палочки, блин. Дырка от бублика с пустыми карманами. На хер я ей нужен такой? Хотя ее доброта не знает границ.

Дни летят, я едва поспеваю. Монотонно все, но быстро. Я дрыхну в основном, из комнаты выхожу редко. Не могу собрать мысли в кучу. Даже списки составить пытаюсь, но психую и бросаю блокнот в стену. Телефон не включаю, знаю, что отец звонить будет. С Филом перекидываюсь парой фраз с Алиного и ладно.

Алена. Она держит дистанцию, не лезет в душу. Утром уходит на работу, вечером возвращается. Ни разу за три дня не отклонилась от маршрута. Я спрашиваю, как у нее дела. И она снова отвечает, что ничего интересного в ее жизни не происходит. Молча готовит ужин – от одного запаха желудок сводит. Но я же вижу, как горят у нее глаза, как о многом она хочет рассказать. Но не говорит, жалеет. Жалеет, блть, меня!

На четвертые сутки свободы мне приходится выбраться из дома. Хотя бы за шмотками. В подсобке клуба есть что-то по мелочи, собираюсь туда. Я ведь частенько там ночевал после смен, чтобы с утра сразу сесть за документы. Их скапливалось невозможно много, стоило пропустить лишь день.

Мелкая уходит, а я лежу еще час или два – время потеряло для меня всякое значение. Потом все же отдираю себя от кровати и иду в гараж за мотоциклом.

В клубе первым делом поднимаюсь к охране и беру у них запасные ключи. А перед тем, как зайти в кабинет, оглядываю пустой зал. Сердце сжимается. И обливается кровью. Столько времени и сил вбухал. Получается, зря.

В шкафу беру спортивную сумку с запасной формой и закидываю туда рубашки, что висят здесь, и джинсы с майками. На выходе солнце слепит в глаза. Тучи же были! Надеваю очки и спускаюсь вниз.

Только подхожу к дороге, где байк оставил, передо мной резко тачка тормозит. Такого пафосно желтого цвета она лишь у одной телки в нашем городе.

- Была рядом, увидела мотик, удивилась.

Нана хлопает дверью, подходит и улыбается мне. Фальшиво. Придуривается же. Что ей делать в таком районе? Охрана, наверное, доложила. Везде у этой диаспоры люди.

- Что тебе нужно? – не церемонюсь я.

Во всем есть плюсы. Больше нет надобности стелиться перед ней. Клубу и без того пздц.

- Я могу помочь, - вдруг выдает.

Она не реагирует на мою резкость, продолжает как ни в чем не бывало.

- Одно твое слово. И клуб будет работать. Отец выкупит его.

Не удается скрыть удивление.

- Он выставлен на продажу, ты не знал?

Нет. Только я упорно молчу.

- Официально он будет мой, но все останется по-прежнему. Ты будешь главным. Так что?

Заманчивое предложение. На миг мозг даже взвешивает все «за» и «против».

- Нет, спасибо, - твердо произношу я.

Зачем мне очередная мышеловка? Я только вырвался из одной. Без хвоста и с перебитыми лапами, но живой. Свобода дорого стоит.

- Как знаешь, - брезгливо бросает Нана и уезжает с пробуксовкой.

Больная.

Жизнь идет своим чередом.

Все как-то справляются и живут дальше. Слышу, что ребята из клуба находят себе новую работу в других заведениях общепита. Артур – тот самый капитан команды – получает контракт, о котором я мечтал. Хороший подарок на Новый год. «Братаны», которых было не счесть, рассеиваются в пространстве и времени. Только Фил поддерживает со мной связь и обещает прилететь, как разгрузит график тренировок. Да мелкая рядом.

Алена.

Каждый день упорно продолжает готовить ужины. Не касается острых тем. Терпит вспышки раздражения, терпит мои глупые психи. В последний раз я вспылил, когда уронил вилку. Грохота было, конечно, после. Так она не стала ругаться. Напевала какую-то песню дурацкую и молча собирала разбитую посуду по периметру. Но взгляд… один ее взгляд пригвоздил к месту и заставил устыдиться херни, что творю.

Любуюсь на нее сейчас. Сегодня выходной, мы завтракаем в полдень и собираемся прогуляться до соседнего супермаркета. «Тратить все свои, все твои деньги вместе», - как поет Мумий Тролль.

Уже встаю после сытной яичницы с беконом, складываю посуду в мойку и оборачиваюсь, чтобы обнять Алю. Когда слышу знакомую мелодию.

- Ты мой телефон включила?

- Пора встретиться с реальностью, Марат, - спокойно отвечает мелкая.

Стискиваю зубы и иду в коридор, где нахожу мобильник на зарядке. Мама звонит. Выдыхаю. Она, наверное, переживает. Наши споры с отцом всегда даются ей нелегко.

Беру трубку, но в следующую секунду резко хочу разбить айфон на хрен.

Отец.

- Если ты сейчас же не вернешься домой и не примешь условия, завтра она, - выделяет интонацией, - может на работу не выходить.

- Да пошел ты, - не сдерживаюсь я.

- Матери ее, я так понимаю, работа тоже не нужна. И без диплома твоя подруга обойдется?

Вот сука! Отключаюсь, тяжело дышу. Упираюсь кулаками в стену. Алена подкрадывается сзади и осторожно касается спины. Я резко отшатываюсь, а она вздрагивает. Вижу испуг в глазах.

Нет. Я не собираюсь поганить ей жизнь.

Залетаю в комнату, молча беру сумку из угла и сгребаю из шкафа вещи, которые успел разложить.

Блть, он не тронет ее! Я буду по струнке ходить, я что-нибудь обязательно придумаю, но он ее не тронет. Если понадобится, даже в офисе у него на привязи буду сидеть. Лишь бы он не зацепил Аленку всем этим дерьмом.

Чуть дверной проем не выношу плечом, потому что ослеплен гневом. Но даже боли не чувствую. Только у двери слышу звенящий шепот.

- Ты же обещал, что больше не бросишь меня.

Разворачиваюсь и вижу ее. Маленькая воительница. Амазонка, блин. Напряженная, смелая и готовая отразить любой удар. Я не хочу заставлять ее проходить ради меня огонь, воду и медные трубы. Я этого не стою.

- Но он хочет… - начинаю.

- Я слышала твоего отца, ничего нового там нет.

Она зла. Злится и сверлит меня взглядом. Дыру скоро проделает во лбу.

- Я не позволю ему вмешивать тебя.

Едва произношу, она стирает расстояние между нами. В сантиметрах от губ застывает. Глаза блестят. Но не от слез, от гнева.

- Плевать мне на эту работу. Она того не стоит. Найду другую. Экзамены сдам, каждое слово в дипломе сама написала. А мама… мама разберется. У нее Толя.

Она выдерживает паузу, выдыхает. Ее плечи опускаются.

- Кот, мне плевать. На работу, на все, кроме тебя. Пожалуйста, не уходи.

И я слышу такую искреннюю мольбу. Сердце на разрыв.

Сумка падает из рук на пол. Крепко обнимаю мелкую. Целую волосы, лоб, щеки, рот. Мы замираем. Прижимаемся друг другу губами. Пульс потихоньку успокаивается. Но я только сильнее вдавливаю пальцы в тонкую талию.

- Ай! – наигранно возмущается Алена.

Смотрю в глаза, а в них блестят слезы. Целую щеки, скулы, стираю соль губами.

Я порву любого за нас. Порву всех. Даже собственного отца.