Глава 16 · Защитник

Кирилл Шереметьев

Всегда её хотел. С самого первого дня, когда она вошла в мой кабинет с дипломом и подобранными в тугой хвост волосами, пытаясь скрыть дрожь в руках. Смотрела прямо в глаза, не опуская взгляд, как все остальные.

Умная. Смелая, даже если сама в этом не уверена. Секретарша от бога. Организованная, прозорливая, предугадывающая мои мысли на полшага вперёд. И красивая. Чёрт возьми, какая же она красивая.

Рыжие волосы, которые на солнце отливают медью, и эти веснушки на носу, которые она так старательно пытается замазать тональным кремом.

А фигура… Идеальные песочные часы. Бёдра, грудь, талия, стройные ножки — в ней всё в нужных пропорциях.

Но я держался. Она была слишком ценным активом. Рисковать эффективностью бизнеса ради очередной интрижки — глупо. Тем более, что Жукова явно была не из тех, кто воспримет это как мимолётное приключение.

Она была… серьёзной. И я уважал её.

Потом случился этот новогодний корпоратив… Золотое платье, дурацкие ушки, и её глаза, полные ужаса и вызова, когда она сидела под моим столом. Все мои тормоза сгорели в одну секунду.

Увидеть её не идеальной секретаршей, а живой, пьяной, растерянной, попавшей в идиотскую ситуацию… Это было как дёрнуть чеку. И этот поцелуй в пустом кабинете… Он подтвердил всё.

Между нами есть химия. Дикая, неконтролируемая.

И я решил: хватит держаться. Я возьму то, что хочу. Но не как бабник-начальник. Это слишком просто и уже неинтересно. Я завоюю её. Выиграю этот странный спор. И она станет моей.

Впервые мне хочется добиться так девушку. Впервые я это делаю. Ведь раньше стоило только намекнуть, стоило только задержать взгляд дольше положенного, как они сами прыгали ко мне в постель.

Но теперь это всё мне неинтересно. После поцелуя с рыжей красоткой Женей, я больше не могу ни на кого смотреть. Скучно. Не тянет. Только она в моей голове крутится уже который день. Все сутки напролёт.

И сейчас передо мной возникла новая задача на поле боя. Устранить угрозу. Пьяный бывший парень её сестры. Идеальный момент, чтобы показать себя не только властным боссом, который только и делает, что раздаёт приказы, но и мужчиной, который может защитить.

Мы подъезжаем к её дому — типовой панельной девятиэтажке. Я выхожу из машины, и холодный дождь со снегом бьёт по лицу, проясняя мысли. Никакой ярости. Только холодный расчёт. Как на переговорах с особо несговорчивым партнёром.

Женя ключом открывает дверь, и мы входим в подъезд.

Поднимаемся по лестнице. На площадке третьего этажа картина маслом: тощий парень в рваной косухе, с иссиня-чёрными волосами, лупит кулаком по двери.

— Евааа! Выйди, стерва! Поговорить надо! Ты всё неправильно поняла!

От него разит перегаром так, что опьянеть можно от одного только запаха, заполнившего всю лестничную клетку.

Я подхожу ближе, чтобы парень меня увидел. Киваю Жене, чтобы оставалась на месте. Он оборачивается, налитые кровью глаза пытаются сфокусироваться.

— Кто ты такой? — сипит он.

— Тот, кто попросит тебя успокоиться и уйти, — говорю я ровно, без повышения тона.

Моя осанка, тон, даже то, как я засунул руки в карманы пальто — всё говорит о контроле. О превосходстве. О том, что меня следует слушать. Да-да. Включаю властного босса. Обычно достаточно взгляда, голоса, чтобы заставить оппонента трепетать. Хотя с пьяным может и не прокатит.

Но бить парнишку не хочется. Ему лет двадцать — двадцать пять, не больше. А мне за тридцатку. И у нас разные весовые категории. Плюс он едва держится на ногах. Так себе затея.

— А тебе-то что⁈ Она моя девушка была!

Он делает шаг ко мне, пытаясь нависнуть. Он выше меня на пару сантиметров, но тощий, как жердь. Я не отступаю.

— Была. Ключевое слово, — парирую я. — Сейчас ты нарушаешь закон, угрожаешь, устраиваешь дебош. Я могу вызвать полицию. Или… мы можем решить это по-мужски. Ты уходишь. Сейчас. И больше не беспокоишь ни Евгению, ни Еву. Никогда.

Он тупо смотрит на меня, мозг, отравленный алкоголем, с трудом переваривает информацию.

— А если не уйду? — бубнит он, сжимая кулаки.

Я медленно вынимаю руку из кармана. Достаю телефон, демонстрируя свои намерения.

— Тогда через десять минут здесь будет наряд. А завтра утром твои родители, если они у тебя есть, услышат не очень приятные новости. Угроза жизни и здоровью, мелкое хулиганство.

Взгляд парня перемещается с меня на Женю, стоящую за моей спиной. Он хмурится. В голове явно крутятся шестерёнки. Надо додавить. Он уже почти готов сдаться.

— Выбор за тобой. Исчезнуть сейчас и сохранить лицо. Или… — я делаю паузу, чтобы до него доехало, — тебя ждут последствия.

Он снова лихорадочно скачет взглядом с меня на Женю. Понимает наконец-то, что он здесь один, пьяный и глупый, а против него — холодная, взрослая решимость.

— Ладно… ладно, чёрт…

Он бросает на дверь последний злобный взгляд и, пошатываясь, начинает спускаться по лестнице. Я жду, пока звук его шагов не стихнет. Потом поворачиваюсь к Жене. Она бросается ко мне, застывает, открывает рот, будто хочет что-то сказать, а потом смущённо отступает.

А жаль. Я думал, что получу свой законный поцелуй. Как защитник.

Она отворачивается и подходит к двери, торопливо открывает замок, но войти не получается. Дверь закрыта на цепочку.

— Ева! — кричит внутрь Женя. — Всё в порядке. Он ушёл. Это я.

В щели возникает один огромный, подведённый чёрным глаз. Он бегло бросает взгляд на Женю, а следом и на меня. Цепочка снимается.

Девчонка лет двадцати, в чёрном худи с черепами, стоит в прихожей. Бледная, но глаза горят не страхом, а… любопытством. Она смотрит на меня так, будто я экспонат в музее. Скользит по мне с головы до ног. Одобрительно хмыкает.

Супер. Сестра Жени, кажется, меня только что заценила.

— Входите, — говорит она хрипло, обращаясь ко мне. — Вы… его просто так отпустили?

— Убедил, что ему будет невыгодно оставаться, — отвечаю я, переступая порог.

Маленькая, скромная квартирка. Уютный беспорядок. Запах мяты и кошачьего корма. И очень колоритная Ева. Надо же. Действительно неформалка. Интересно, почему? Уверен, что если она переоденется и сотрёт с себя эту косметику, да откроет лицо, убрав чёлку, будет такой же сногсшибательной красоткой, как и её сестра.

Впрочем, даже так она довольно эффектно выглядит. Под бесформенных худи угадывается стройная фигура.

— Словами? — уточняет Ева, и в её тоне слышится неподдельное удивление и уважение.

— Словами, — подтверждаю я. — Иногда они работают лучше кулаков. Если подобрать правильные.

Женя стоит рядом и молча слушает наш разговор. Она смотрит на сестру, потом на меня. В её взгляде я читаю облегчение и что-то… тёплое. Наверное, это признательность? Мне это нравится. Очень.

— Я… я сделаю чай, — вдруг заявляет Ева, нарушая тишину. Она направляется на кухню, потом оборачивается на меня. — Вы же останетесь? Кирилл Захарович?

Она произносит моё имя и отчество с вызовом. Как равная. Мне это тоже нравится.

— Если не помешаю.

— Не помешаете, — она почти улыбается. Это преображение. От мрачной готической куклы до заинтересованной девочки. — Жень, проходи, не стой как столб.

Моя незаменимая сотрудница вздрагивает от неожиданности, будто её застукали за чем-то неприличным. Я перевожу на неё взгляд, и она сразу отворачивается. Но я успеваю заметить, как на её щеках разливается румянец. Безумно хочется снова её прижать к себе и поцеловать. Но не могу. Я ведь обещал держаться.

Жаль, что я сам себя подставил с этим идиотским соглашением. Но ничего. Шаг за шагом… и неприступная Женя станет моей.