Глава 40

Грубые пальцы впились в мои бёдра, больно сжали и начали тискать.

— Руки прочь! — вскричала я сдавленно. Рванулась, пытаясь выскользнуть из мерзких объятий, но хватка жёстких рук лишь усилилась.

— Тш-ш-ш, милая, не так активно вырывайся, а то я могу подумать, что тебе не нравится, — противно замурлыкал над ухом принц Корнель. Хохотнул и похабно прижал губы к моей шее, а потом ещё и смачно лизнул. — Расслабься и получи удовольствие. Мой брат занят своей куколкой-невестой, а я… я люблю диких зверушек. — И принц ещё раз провёл языком по моей шее.

Чувствуя, что меня вот-вот стошнит, я начала изо всех сил дёргаться и извиваться, пытаясь выкрутиться из рук принца. Кое-как развернулась и упёрлась ладонями в его воняющую грудь, пытаясь оттолкнуть.

— Отстаньте! Сию же секунду! — выкрикнула ему в лицо.

— Ага, вот так, поборись ещё немного, — мерзко рассмеялся он, и его руки поползли выше.

Затопившее меня бешенство придало сил и холодной расчётливости, о которых и не подозревала раньше. Я перестала вырываться и расслабила колени. Потом резко присела и сделала неловкий выпад в сторону. Почувствовала, что руки принца на мгновение ослабли. Этого мне хватило, и я, как угорь, вывернулась из захвата.

Отпрыгнула на шаг, и, прежде чем мужчина успел опомниться, моя ладонь со всей силы, на которую была способна, опустилась на его щёку. Удар получился сочный, хлёсткий и очень громкий. На бледной щеке принца моментально проступили алые следы моих пальцев.

Он замер, уставившись на меня с неподдельным, абсолютным изумлением во взгляде. Видимо, за всю свою жизнь не получал ни одной пощёчины, особенно от какой-то «деревенщины-баронессы». Но его растерянность длилась недолго и начала сменяться яростью.

— Ты… Ты посмела поднять на меня руку! — зашипел, и его красивое лицо исказилось до неузнаваемости. — Ничтожная девка, баронесса-подстилка моего братца! Да я тебя в порошок сотру, на куски разорву! Ты думаешь, тебя кто-то спасёт? Даже не надейся! Я своими руками буду пороть тебя на конюшне, пока кожа лоскутьями не слетит! А потом брошу в каменный мешок в подвалах, где ты сгниёшь заживо!

Дальше в мой адрес вперемешку с угрозами полетели такие высказывания, что мои уши и щёки вспыхнули огнём. Ужас, меня никогда так не оскорбляли! И за что? За то, что дала пощёчину наглецу, пусть даже он королевских кровей!

Продолжая сыпать отборной руганью и угрозами, принц начал надвигаться на меня. Я попятилась, не в силах оторвать взгляд от его исказившегося, ставшего жутким и уродливым лица.

Вдруг вспомнила прочитанный в одной из газет рассказ о том, что матерью старшего принца королевства Белунг была демонесса. Злобная, сумасшедшая женщина, которая пыталась убить своего мужа… И от понимания, что меня тоже могут сейчас убить, стало совсем жутко.

— Я… я защищалась от вашей наглости! Вы не имели права оскорблять меня! — попыталась крикнуть, но голос подвёл, и вместо крика у меня вышло только хриплое сипение.

— От чего ты защищалась⁈ От моего внимания⁈ Что ты о себе вообразила⁈ От моей благосклонности не отказываются, идиотка! — прорычал принц. Сделал ко мне огромный шаг и резко вскинул руки, чтобы схватить меня. Я отпрыгнула, уворачиваясь, не давая его пальцам сжать моё горло. И тут случилась удивительная вещь — с потолка рухнула люстра.

Массивная, конусообразная конструкция из чёрного металла с сотней подвесок из дымчатого хрусталя висела в центре холла и держалась надежно — я проверяла крепления магией. Но сейчас она с оглушительным лязгом обрушилась вниз, прямо на принца Корнеля. К счастью, не на голову — это было бы смертельно. Она свалилась на него сверху, словно гигантская ловушка. Тяжёлый металлический каркас с грохотом насадился на плечи, прижав руки принца к бокам, а нижние обручи обхватили бёдра. Хрустальные подвески посыпались на каменный пол, со звоном разлетаясь на мельчайшие гранулы.

Принц Корнель замер в нелепой позе, спелёнутый по рукам и ногам тяжёлой люстрой, как младенец в колыбели. Глаза у него выпучились, словно у жабеня по весне, а рот открывался и закрывался, и из него вылетали странные квакающие звуки. Верхний обруч сдавливал ему шею, грозя задушить, а нижний болтался где-то на уровне колен, окончательно лишая возможности двигаться.

На секунду воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь тихим перезвоном уцелевших хрустальных подвесок. Но длилась она недолго. Через секунду принц Корнель взревел:

— Что это⁈ Сними немедленно! — попытался дёрнуться, но тяжёлая металлическая конструкция сползла ещё ниже, окончательно лишив его возможности двигать руками. — Я тебе устрою! Побью! Сожгу в драконьем пламени — у меня есть знакомый дракон!

Я стояла, не в силах оторвать взгляд от этого абсурдного зрелища. Сердце бешено стучало где-то в горле, и в то же время из груди рвался смех — знакомый дракон? Серьёзно⁈ Звучало так, будто маленький мальчик грозится позвать своего старшего брата, который побьёт его обидчиков.

Не выдержав, я против воли издала короткий, нервный смешок:

— Вы бы ещё припугнули, что придёт ваша нянюшка и погрозит мне пальцем, Ваше Высочество.

Лицо принца из смертельно бледного стало цвета спелой свёклы.

— Ты… ты смеёшься надо мной⁈ — взревел он, и ещё яростней задёргался, пытаясь освободиться из объятий люстры.

И немного визуальчиков

Примерно такая люстра спеленала принца Корнеля. Как вы думаете, сумеет красавчик освободиться из ее горячих «объятий любви»?

А вот и сам Корнель