Глава 52
Роксана Валейская, теперь Лагосская, принцесса
— Какой у меня уровень магии? — переспросила я недоумённо и тут же ощетинилась: — Зачем вам это знать? Неужели плохо исполняю свою работу по приведению замка в порядок? Или… — я замолчала, набрала в грудь побольше воздуха и выпалила: — Или прикидываете, достаточно ли одаренных детей я могу родить? Так вот, имейте в виду, Ваше Высочество, даже не собираюсь… — в этом месте я осеклась, вспомнив, что планировала отомстить гадкому принцу, влюбив его в себя.
Мгновенно сложила губы в нежную улыбку и захлопала ресницами, как это делала дочка наших соседей Оливия Плумб, считавшаяся первой красавицей и сердцеедкой в наших краях. Пропела сахарным голосом:
— У меня невысокий уровень магии, но мои дети ни в коем случае не будут пустышками. Даже дракону я могу родить ребёнка со второй ипостасью…
На лице принца при этих словах появилось такое недоумённое, можно сказать, озадаченное выражение, что я растерялась — я сказала что-то не то? Но мама часто повторяла, что магический потенциал — это лучшее приданное и самое привлекательное качество в будущей жене. Говорила, что способность передать детям свою магию — наиболее ценный дар девушки. Что не так? Я же пошла сразу с козырей, назвав все свои достоинства!
Однако Его Высочество, судя по всему, так не думал. Всё ещё странно глядя на меня, отошёл от окна, приблизился к кровати, наклонился и положил ладонь мне на лоб.
Первым моим порывом было возмутиться и скинуть бессовестную руку, но я удержалась. Напомнила себе, что нужно быть милой и обаятельной, чтобы влюбить его в себя. Тем более прикосновение принца… не было противным. Наоборот, от его ладони побежали тёплые потоки, мягко щекоча кожу.
— Жара нет, — пробормотал между тем принц и убрал руку, оставив у меня лёгкое сожаление. Сожаление⁈ О чём⁈
— Ну как о чём, Роксанка? О принцевых нежностях, о чём ещё? Лечил-то тебя принц наш знаешь как старательно? Сутки, считай, не отходил ни на шаг, пока ты в эмпиреях витала. Водичкой поил, бульон какой-то для тебя собственноручно сварил, артефактами лечебными обкладывал, — ответил на мой вопрос ехидный Кусарик и добавил совсем уж зловредным тоном: — Ночную рубашку тебе менял… Два раза…
— Что⁈ — ахнула я, только сейчас сообразив, что не просто лежу в постели принца, но и одета в ночную сорочку вместо платья. Святая Зелла, он что, правда раздевал меня?
— Вы переодевали меня⁈ — просипела я, с ужасом глядя в непроницаемые глаза принца.
В ответ он пожал плечом и небрежно произнёс:
— Переодевал. У тебя был жар, ты сильно потела, и платье через час стало насквозь мокрым. Не оставлять же тебя в нём, правда?
— Но… но…
— Но не переживай, я закрывал глаза или глядел в сторону, пока менял тебе одежду. В общем, на твои прелести не смотрел совершенно, — хмыкнул принц, как мне показалось, с издёвкой.
«Смотрел… Смотрел…» — радостно зашелестели шейды под потолком, доводя меня до предобморочного состояния — действительно, как можно переодеть человека из платья в ночную рубашку и не посмотреть на него⁈
— Роксанка, он же муж твой теперь. Пусть смотрит: от тебя не убудет, а ему приятно, — весело добавил Кусарик, добив меня окончательно.
«Приятно…Приятно… Эдвард хороший…» — загомонили шейды все так же радостно.
Я со стоном сползла по подушке вниз и накрылась с головой одеялом: нет, я отсюда никогда не вылезу! Муж или не муж, но согласия на то, чтобы он видел меня голую, я не давала. Даже если мне нужно влюбить его в себя — всё равно не давала! Да я в глаза ему теперь смотреть не смогу, куда уж тут соблазнять!
Лёжа в духоте под одеялом, я с тоской поняла, что мой план мести принцу Эдварду провалился, даже не начав исполняться.
Это наши шейды: волнуются из-за болезни Роксаны.
