Глава 53

— Роксана, нам нужно поговорить, — сквозь толстое одеяло донёсся голос принца.

— Нет! Уходите! — промычала я, чувствуя, как глаза становятся влажными. Так вдруг жалко себя стало, вот, правда, до слёз. Шмыгнула носом, и в этот момент одеяло слетело с меня, подхваченное магией.

— Ты плачешь? Из-за того, что расстроилась твоя свадьба с Бардольским? — челюсти принца сжались, а глаза сделались совсем мрачными.

— Просто в глаз что-то попало. О чём вы хотели говорить? — отмахнулась я от вопроса — не буду я свои чувства к Филиппу ни с кем обсуждать.

Села, подтянув колени к груди и радуясь, что ночная рубашка у меня длинная, из плотной ткани и с завязками на горле. Хотя всё равно ситуация ужасная — ведь принц заходил в мою гардеробную, брал в руки моё нижнее бельё, раздевал меня… Кошмар! Ужас!

— Поговорить о поступке моего отца, связавшего нас браком.

— Зачем король это сделал? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Нельзя показывать свои переживания и растерянность, в любой ситуации нужно сохранять достоинство. Хотя что тут сохранять, если от достоинства одни лохмотья остались…

Принц поднялся с кровати и снова отошёл к окну, повернулся к нему лицом, ко мне спиной, и словно через силу заговорил:

— Это долгая история, Роксана.

— Я никуда не тороплюсь и с удовольствием послушаю длинную занимательную историю, — съязвила я.

Интересно, что из своего разговора с отцом Его Высочество мне перескажет? Он ведь не знает, что я всё слышала и знаю про условия, которые король выдвинул относительно нашего брака. Сколько важной информации принц попытается утаить от меня?

— Я должен был жениться на Ингире Левс. Соглашение о браке было заключено нашими отцами ещё когда Ингира только родилась, — не обращая внимания на мою язвительность, заговорил принц.

— Что же помешало столь прекрасным планам?

— Три года назад случилось… кое-что. После этого я расторг помолвку. Тогда же объявил отцу, что не женюсь ни на Ингире, ни на ком другом.

— Ваш папенька, наверное, страшно обрадовался? — яд так и продолжал капать с моего языка.

— Все три года он не оставлял попыток изменить моё решение.

— Но вы держались мужественно и стойко, не давая ему сбить вас с избранного пути? Что же такое произошло, и вы воспылали ненавистью к идее брака?

— Три года назад погиб мой двоюродный брат, единственный племянник моей мамы.

— Сожалею… — произнесла я, мигом потеряв желание сказать еще что-нибудь ядовитое. — Но… как связана гибель кузена и ваш отказ от брака с герцогиней Левс?

— Я не могу тебе сказать, Роксана, это тайна. О ней не знает никто, кроме самых близких и членов моей семьи, — после паузы тяжёлым голосом произнёс принц.

— Тогда храните её, конечно же. Я ведь не ваша семья. Случайные навязанные жёны не относятся к кругу близких, — согласилась я, чувствуя себя странно уязвлённой его словами.

— Не семья. Но ты моя жена на ближайший год, — принц отвернулся от окна и снова подошел к кровати. Встал, нависнув надо мной и сложив руки на груди.

— Почему же на год? — поинтересовалась я, хотя ответ знала, конечно. Но мне было важно понять, насколько принц будет честен со мной. Расскажет ли обо всём, что придумал его отец? Или утаит ту часть, о которой ему выгодно молчать? Почему-то мне было важно, чтобы принц рассказал всё без утайки…

От волнения у меня даже начали гореть щёки, а пальцы сами по себе сжались с такой силой, что ногти больно вдавились в кожу ладоней.

На мой вопрос принц мрачно ответил:

— Потому что в последний момент отец смягчил своё решение. Наш брак с тобой не навсегда, Роксана. Нужно прожить вместе всего двенадцать месяцев.

— А потом?

— Потом, если мы оставим наш брак формальным, он магически аннулируется.

— Что это значит — «формальным»? — спросила я, замирая, — неужели признаётся во всём? Или нет?

Принц хмурился и молчал. Я горько усмехнулась: понятно, решил утаить от меня самые важные условия расторжения нашего брака. Стало ужасно противно, а во рту появился горький привкус: почему все мужчины, с которыми меня сводит судьба, такие… подлые? Все, кроме папы… Да и к нему, если быть совсем строгой, есть вопросы из-за моего рождения.

Но он, по крайней мере, не отказался от меня, хотя и не женился на родившей меня женщине… Не то что Филипп, сразу же разорвавший помолвку, едва узнал, что не я наследую титул! И не Его Подлое Высочество Эдвард, считающий меня уродиной, но не отказывающий себе в удовольствии украсть мой поцелуй!

Чувствуя, как снова задрожали губы, я потянулась за одеялом. Нестерпимо захотелось укрыться от пристального взгляда принца, от всего мира, такого недоброжелательного. Да, глупо, по-детски, но я ничего не могла с собой поделать — так мне стало горько и неприятно.

В этот момент принц вдруг тяжело опустился на край кровати. Поймал мою руку, сжал в своих ладонях и произнёс:

— Роксана, брак аннулируется, если за год между нами не случится ничего из того, что бывает в отношениях супругов… даже поцелуя…

— Это легко выполнить, — я подняла на него взгляд и растерянно замерла, глядя в пожелтевшие глаза с вытянутыми в стрелку зрачками.

Такие у него были на портальной станции, когда он целовал меня. И тогда, как и сейчас, в его глазах было что-то заставившее моё сердце подпрыгнуть, а щёки вновь вспыхнуть от смущения и странного волнения.

— Ведь легко? — прошептала я, пытаясь вытащить ладонь из его пальцев.

— Не очень… Нам предстоит весь год жить в соседних комнатах, а это… нелегко, — принц замолчал не договорив. Отпустил мою руку, но продолжал смотреть так, что моё сердце уже просто выпрыгивало из груди.

— Почему вы так смотрите, Ваше Высочество?

— Думаю, как сказать тебе остальное… Роксана, если вдруг наш брак… не сможет остаться формальным в течение года, то… мы навсегда останемся супругами.

— А вы этого не хотите? — выпалила я, не успев прикусить язык.

— Я не могу этого допустить… — глухо ответил мужчина, и в его голосе мне почудилась тоска.

— Это связано с вашей тайной? — спросила я осторожно.

— Да. С ней.

Принц все так же смотрел на меня, а я ждала, что он продолжит говорить. Расскажет, что я имею возможность освободиться от нашего брака, даже если он перестанет быть формальным. Но вместо этого глаза принца снова потемнели, и он небрежно бросил:

— И ещё… Раз теперь ты моя жена, нужно заменить твой гардероб.

— Что с ним не так? — удивилась я.

Принц встал и, глядя на меня сверху вниз, высокомерно произнёс:

— Он годился для захудалой баронессы Роксаны Валейской, но не подходит принцессе Роксане Лагосской. Даже если наш брак временный и фиктивный, больше ты не можешь одеваться, как… экономка. Поэтому завтра утром мы едем в столицу покупать тебе нормальную одежду, — и, прежде чем я успела сказать, что вполне довольна своими платьями, ещё более надменно заявил: — Да, еще вот что. С этого момента можешь называть меня по имени и на «ты».

Булькнув от возмущения горлом, я гордо, насколько это возможно сидя на кровати в ночной рубашке, выпрямилась, задрала нос, прищурилась и презрительно процедила:

— По имени? Ну уж нет, Ваше Неприятное Высочество, вы не заслужили такой чести!