Глава 63

Нижняя челюсть леди Розалии начала отвисать. В глазах заметалась паника, и даже под тремя слоями магических румян стало заметно, что её щёки посерели от страха. Всё-таки эта дама была умна и всегда знала, когда можно говорить, а когда лучше промолчать. Жаль, её сын материнский талант не унаследовал…

Я перевела взгляд на Филиппа. По контрасту с лицом леди Розалии его щёки казались пунцовыми. Голубые глаза превратились в узкие щёлочки, а рот — в тонкую, злую полоску. «Какой же он… некрасивый, — вдруг мелькнула у меня мысль. — Как он мог нравиться мне⁈».

— Что вы сказали… Бардольский, кажется? — прозвучал рядом голос принца Эдварда. Спокойный и негромкий, но, услышав его, Филипп, начал бледнеть вслед за матерью. Мгновение, и его недавно красные щёки сравнялись по белизне со скатертью на столе.

«Он ещё и трус», — пришла ко мне следующая мысль, а Эдвард убрал ладонь с моей спины и сделал шаг к столу Бардольских. Просто молча шагнул. Но Филипп вдруг вскочил на ноги, с грохотом опрокинув стул, и начал пятиться.

— Я ничего… Ничего… Просто пошутил… Правда… Просто шутка… Такая… — начал поскуливать, словно щенок, сделавший в гостиной лужу и знающий, что сейчас его накажут.

— Пошутил⁈ — голос Эдварда стал чуть ниже.

На его скуле, там, где секунду назад была гладкая кожа, начала проступать белоснежная, отливающая металлом чешуя. От напряжённой фигуры принца веяло такой яростью, что даже мне стало страшно.

Филипп продолжал отступать, натыкаясь на столики, пока не упёрся спиной в стекло высокого окна. Казалось, еще немного, и он просто выдавит его, вывалившись на мостовую. Лицо моего бывшего жениха исказилось почти животным ужасом, и, глядя на неспешно приближающегося принца, он вдруг громко всхлипнул. По воздуху поплыл едкий запах, и по светлым, идеально отутюженным штанам Бардольского расплылось желто-коричневое пятно.

В зале раздались смешки и возгласы: «Фу! Ужас! Какой позор!». Мадам Бовур, застывшая на одном месте, словно башенка из сливочной помадки, отмерла: ойкнула, прижала ладони к щекам, что-то забормотала, переводя испуганный взгляд с Эдварда на меня и обратно. Может, до неё дошло, что не стоило так неприветливо встречать спутницу принца, даже если это никому не известная особа?

Принц почти дошёл до сжавшегося в комок скулящего Филиппа, и в этот момент раздался отчаянный крик:

— Сынок, мой мальчик! Нет! Не убивайте его!

Леди Розалия бросилась вперёд и встала, раскинув в стороны руки, между дрожащим сыном и принцем.

— Ваше Высочество, умоляю! Он глуп, он не ведал, что говорил! Простите его! Лучше убейте меня! — голос женщины сорвался на рыдания, и она вдруг рухнула на колени, продолжая заламывать руки и умолять не трогать её сына.

Эдвард замер. Глядя на леди Бардольскую, сжал кулаки и глухо произнёс:

— Чтобы духу вашего семейства не было в этом королевстве! Хоть раз перешагнёте границу — пеняйте на себя, — повернулся и пошёл ко мне.

В этот момент я вспомнила про дурацкое обручальное кольцо, которое должна вернуть. Запустила руку в сумочку, выхватила украшение и метнула в Филиппа.

— Заберите своё… добро!

Я никогда не была особо меткой, но не в этот раз! Перстень полетел точно в его перекошенное ужасом лицо и с размаху врезался в глаз. Раздался сочный звук удара, и Филипп с болезненным воплем схватился за лицо. А кольцо, отскочив от глаза, полетело на каменный пол. Огромный камень, про который Филипп говорил, что это фамильная драгоценность баснословной стоимости, с треском рассы́пался по полу мелкой стеклянной крошкой.

В наступившей тишине кто-то сдавленно хихикнул. За ним ещё кто-то. И вот уже по всему залу покатился негромкий, но дружный смех.

Эдвард глянул на усеявшие пол осколки, и презрительно произнёс:

— И драгоценности у тебя фальшивые, как и сам ты, Бардольский.

Филипп убрал дрожащую руку от лица, и смех в кондитерской стал ещё дружнее: вокруг глаза бывшего жениха расцветал багровый синяк, огромный и абсолютно круглый, будто печать.

Леди Розалия, не говоря ни слова, вскочила с колен. С силой вцепилась в руку сына и потащила его к выходу. Под аккомпанемент смеха всего кафе Филипп шёл, сгорбившись и стараясь прикрыть руками жёлто-коричневые пятна на штанах. А я, глядя ему вслед, подумала, что это самое достойное завершение нашей помолвки.