Глава 65

— Нита⁈ Нита, это ты? — ахнула я, узнав ответивший мне голос. — Где Амели, почему она не отвечает⁈

— Ох, госпожа Роксана. Беда у нас! Вы бы приехали, а⁈ — запричитала в ответ горничная.

— Что случилось? Говори! — закричала я, не помня себя от нахлынувшего ужаса.

— Хозяйка наша маленькая… помирает! Проклятие вернулось! — взвыла Нита.

— Что ты такое говоришь⁈ Она же выздоровела! — прошептала я онемевшими губами. В голове царил хаос, а сердце покрылось ледяной коркой.

— Выздоровела, да. Веселая такая все эти дни ходила. Кушала с аппетитом. С подружками с утра до ночи без устали играла, веселилась. А вчера…

— Что⁈

— Вчера статью ту поганую в газете прочитала наша маленькая хозяйка. И узнала, кто господину Филиппу доложил про то, что вы… вы не госпожи баронессы дочка, а только барона от… от не пойми кого. И что титул вам не положен, если госпожа Амели доживет до взрослого возраста. Вот и стало ей дурно: в горячку впала, и снова пятно то проклятущее у нее на спине расти начало! Да быстро так, уже и на грудь переползать начало.

Артефакт выпал из моих разжавшихся пальцев и с грохотом покатился по каменному полу, но я почти не заметила этого. Оцепенев, смотрела на Эдварда и не могла вымолвить ни слова.

— Роксана, пошли, — он поднял меня на руки и понес на выход.

— Эдвард, мне нужно домой. В поместье! — простонала я. — Там беда с Амели…

— Я все слышал. Скоро мы будем там, — ответил он, продолжая широким шагом идти по улице. На дворцовой площади свистнул, и к нам тотчас подлетела запряжённая парой мневиров карета.

— Разве мы не полетим⁈ — воскликнула я, цепляясь за шею мужа. — На крыльях же быстрее!

— Ненамного. Роксана, я не оставлю тебя в таком состоянии одну, даже если ты будешь сидеть на моей спине, — коротко ответил он, занося меня в карету. Не выпуская меня из рук, крикнул вознице: — Живо в Агер, в замок барона Валейского на границе возле «Миража»!

— Полчаса, и будем, — отозвался кучер, и карета резко дернулась, быстро набирая ход.

Всю дорогу я провела на коленях у Эдварда, плача и поскуливая от ужаса, что Амели может умереть. Эдвард молчал, просто гладил меня по голове, словно маленькую. Но мне ничего другого и не надо было, никаких слов утешения или ложной надежды. Просто хотелось торопить возницу, чтобы карета мчалась еще быстрее.

Ворота замка стояли распахнутыми, и карета пролетела сразу во двор. Не дожидаясь помощи, я распахнула дверцу и побежала к дому. Только мимоходом заметила, что Эдвард не пошел за мной. Отойдя в сторону, он обернулся в дракона и взмыл в воздух. Я как раз взялась за ручку двери, когда он заложил широкую дугу и полетел прочь. «Все правильно. Зачем ему тут оставаться, Амели — это мои проблемы, я принцу никто, он правильно сказал», — пришла горькая мысль.

— Ох, госпожа Роксана! Приехали, а я думала, не успеете. Пойдемте скорее! — навстречу мне выскочила Нита, растрепанная, с испуганным и заплаканным лицом. Опережая горничную, я помчалась на второй этаж, моля всех богов о помощи.

В спальне Амели царила смерть. Сестренка с закрытыми глазами неподвижно лежала на кровати, вытянув по бокам тоненькие, словно веточки, ручки. Рядом на коленях, уткнувшись в край кровати лбом, стояла нянька.

Обернувшись на звук открывшейся двери, просипела:

— Тебе чего здесь надо⁈ Посмотреть, как она умирает, пришла⁈ Довольна, что все-таки получишь ее наследство и титул⁈ Конечно, тогда тебя хоть кто-нибудь да возьмет замуж после твоего позора, дешевка!

— Ты с ума сошла, Гвена? Что ты несешь! Скажи, целителей вызвали? — прошептала я, не сводя взгляда с лица сестры и не понимая смысла и половины нянькиных слов.

На дрожащих ногах пошла к кровати. Но нянька встала у меня на пути, с исказившимся от ярости лицом зашипела:

— Пошла вон отсюда. Шлюха! Если бы не ты, если бы не та статья в газете, моя малышка не заболела бы! Убирайся, тебе здесь нет места!

— Молчи, крыса! — вдруг рявкнула из-за моей спины Нита. — Это ты, тварь мерзкая, рассказала господину Филиппу про госпожу Роксану. Из-за тебя он помолвку расторг. И за статью в той газете сама знаешь, кто ответственный! Ты и сестра твоя, такая же гнида! Ты думала, никто не догадается о ваших проделках, мерзавка? Только от людей ничего не скроешь. Вот и маленькая госпожа все узна-а-ала и от расстройства ей плохо ста-а-ало…

На последних словах Нита начала рыдать, а я стояла, оглушенно застыв. В сознании никак не укладывалось, что это нянька выдала мой секрет Филиппу. За что? Почему? Что я ей сделала⁈ Мы никогда не были близки. Но зачем же такую подлость делать? Я протянула руку и с силой толкнула стоявшую на пути Гвену.

— Пошла прочь с дороги!

Даже не посмотрев, куда она отлетела, пошатываясь, подошла к кровати. Села на край, взяла Амели за безжизненную ладошку. Сжала ее тонкие, ледяные пальчики и зашептала:

— Мели, сестренка, это я, твоя Рокси… Я приехала в гости. Открой глазки, родная. Пожалуйста!

— Не откроет, — мрачно произнесла вставшая за спиной Нита. — Целители все утро пытались хоть что-то сделать, но только хуже все стало.

— Где они? Я хочу поговорить с ними.

— Сбежали. Как поняли, что ничего сделать не могут и денег им у нас больше не заработать, так собрали свои саквояжи, мантии свои целительские подобрали и побежали из поместья. Только пятки засверкали. Дряни! — припечатала Нита.

Я покачала головой:

— Не верю! Не может такого быть, чтобы Амели умерла. Я… я… Кусарик, быстро ко мне! — закричала я, вдруг вспомнив, как когда-то фафлик говорил, что подлечил Роксану. Может, и сейчас он поможет? Если придет, конечно, я ведь не уверена, что ведьма. Вдруг это модистка выдумала. Но, не желая сдаваться, в отчаянии повторила: — Кусарик, ко мне! Пожалуйста!

— Здесь я, — раздался мрачный ответ, и на кровать к Амели запрыгнуло пушистое тельце.

Фафлик принялся ходить вокруг сестры, шумно втягивая носом воздух. Потом запрыгнул ей на грудь.

— Я попробую помочь, Роксанка. Но сильно не рассчитывай — тут такое проклятие, что даже у принца твоего и то полегче будет… Тем более… — не договорив, Кусарик свернулся клубочком, закрыл глаза и словно заснул.

А я осталась сидеть и смотреть на бледное лицо сестры, кусать до крови губы и думать, как я смогу жить, если по моей вине ее не станет?