Глава 66

Прошло несколько часов, сколько точно — я не знала. Все это время я сидела, грея ледяные пальчики Амели в своих ладонях. Сначала пыталась разговаривать с ней, надеясь добраться до ее сознания. Но потом Кусарик открыл глаза и недовольно велел: «Помолчи, Роксанка, мешаешь своими слезами». Я не плакала, во всяком случае, мне казалось, что глаза у меня сухие, но замолчала. Просто сидела и молилась святой Малессе, покровительнице женщин и детей.

Когда совсем стемнело, и Нита зажгла в спальне лампы, Кусарик открыл глаза. Усталым движением стек с груди Амели и, глядя на меня печальными глазами, признался:

— Не поможет ей моя сила, Роксана. Тут другое надо, совсем другое, — и исчез, оставив меня в полном отчаянии.

На плечо мне легла ладонь, и Нита прошептала:

— Пойдемте, госпожа, вам поесть надо. Тут вы ничего поделать уже не можете.

— Есть не хочу, — я стряхнула ее руку с плеча и встала. — Пойдем в другую комнату, Нита, и расскажешь, что у вас случилось. Почему ты обвиняешь няньку в… болезни Амели? И что за сестра, которую ты упоминала?

Вздыхая, Нита прошла за мной в соседнюю спальню, села на стул и заговорила:

— Сестра есть у Гвены, только они редко общаются.

— Я вообще никогда не слышала о ней.

— Говорю же, редко видятся. Они не родные, а троюродные, что ли. Наша Гвена уж на что противная, только сестрица ее еще хуже — шпионка она. Из тех, кто сначала втирается важным или высокородным людям в доверие, работает у них в доме или дружить с ними начинает. Но на деле секреты их вынюхивает.

— Не слышала о таких, — призналась я. — А зачем… вынюхивает?

— Так потом газетам эти секреты продает или еще кому-нибудь, кто заинтересован в сведениях.

— В «Правдивый болтун» продает? — почему-то мне пришло именно это название.

— В разные, как я поняла, — Нита начала вздыхать и осенять себя знаком оберега от темных сил.

— Дальше что?

— Так вот… не знаю уж как, но узнала эта дрянь, что вы не к друзьям погостить уехали, а в… дом холостому мужчине жить, — тут горничная страшно смутилась и замолчала.

Я слабо улыбнулась:

— Не жить, Нита, а работать. Мне пришлось отрабатывать стоимость артефакта, которым лечили Амели в прошлый раз. Он очень дорогой.

— Да я так и подумала, а вот Бэзи Плах свои выводы сделала, конечно, — Нита зло скривила губы.

— Бэзи Плах? Плах? — переспросила я, услышав фамилию. У помощницы Эдварда, которую я сменила на должности, фамилия была Плах. Она пыталась отравить меня гнилостным туманом, потому что не хотела оставлять место в замке принца…

— Плах, да. Страшная такая, нос как клюв, глаза птичьи, злющие.

— Волосы рыжие?

— Крашеные! Жуткий цвет, — женщина издала горлом звук, будто ее тошнит.

— Что было дальше? — поторопила я ее и подумала, что нужно обязательно рассказать Эдварду, кто у него был помощницей. Уверена, Плах выведывала какие-то секреты, и принцу стоит об этом знать.

«Да, если увижу его еще когда-нибудь, обязательно расскажу или письмо напишу», — решила я. Почему-то мне казалось, мы больше не увидимся. Ведь не просто так принц улетел сразу, как высадил меня у крыльца дома. Зачем я ему со своими горестями? Наверняка полетел к отцу уговаривать развести нас, отменить свое решение о нашем браке. Иначе давно был бы здесь. Ведь мы обязаны проводить ночи рядом, в одной комнате или соседних. А раз не вернулся ко мне, значит, отец аннулировал этот брак.