Глава 72

На пятый день отсутствия Эдварда в «Мираж» пожаловал высокий гость. Произошло это, когда мы с Амели и Кусариком отправились на прогулку в соседний городок. Вернувшись, с удивлением обнаружили сидящего в холле мужчину.

— Ваше Величество, как вы попали в замок⁈ — спросила я поражённо вместо того чтобы присесть в реверансе и как положено приветствовать короля Тайлана. Потом радостно воскликнула: — Вас впустил Эдвард⁈ Он вернулся?

— Нет-нет, дорогая невестка, — король поднялся с кресла. — Просто решил навестить вас. По-родственному, по-отцовски. Привезти вам подарки. Стукнул в ворота, и они открылись. Только зайдя в дом, понял, что в нем никого нет.

«Так и было… Ворота запустили… Зашел в дом… Подарки в гостиной… » — тут же доложили шейды.

Одновременно висевшая в простенке между двух колонн картина сдвинулась. Из отверстия на короля с подозрением уставился красный глаз. Амели, увидев его, засияла счастливой улыбкой. Спрятавшись за мою спину, помахала своему другу рукой и послала воздушный поцелуй, призывая не волноваться.

Король остановился напротив нас и с любопытством оглядел Амели.

— Это твоя сестра, Роксана? Та самая малышка, которой мой сын отдал свой артефакт?

— Да. Милый принц Эдвард спас мне жизнь! — Амели нежно улыбнулась, рассматривая Его Величество. — А вы его папа?

— Кх-м, да, — ответил король.

— Значит, вы тоже милый. У такого хорошего сына папа должен быть тоже замечательным, правда ведь?

— Железная логика, — согласился король и предложил: — Не хочешь посмотреть, что я привез тебе в подарок? Коробка лежит в гостиной. А я пока поговорю с твоей сестрой…

Амели бросила на меня вопросительный взгляд. Получив согласный кивок, завопила: «Фамориэль, милый папа милого Эдварда привез нам подарки!» — и помчалась в гостиную, а картина на стене тут же встала на свое место.

— Кто это — Фамориэль? — недоуменно поднял бровь король, проводив Амели взглядом.

— Это ее лучший друг, он живет здесь, в замке. Но видят его немногие, — объяснила я коротко.

Рассказывать историю несчастного монстра первому встречному я не собиралась. А король, даже несмотря на то что был отцом Эдварда, не вызывал у меня доверия. Слишком хорошо я помнила, как он поженил нас, не спросив ничьего согласия. И пусть сейчас наш брак меня совершенно не огорчал, но свои жуткие чувства в тот момент я до сих пор не забыла.

— Ты не испытываешь ко мне симпатии, Роксана? — словно прочитав мои мысли, спросил король.

— Нет, — призналась я. Даже понимая, что с монархами так не разговаривают, соврать не смогла. — Вы поступили некрасиво со мной и Эдвардом. Еще и оскорбили меня, назвав уродиной, хотя даже не видели моего настоящего лица!

— Быть может, мы поговорим в более удобном месте? — король оглянулся по сторонам.

— Мы можем поговорить на кухне. Мне нужно готовить ужин, — ответила я. Возможно, мой ответ прозвучал слишком агрессивно, но король только согласно кивнул.

— На самом деле я специально выбрал момент, когда Эдварда нет дома, Роксана. Надеюсь, ты не сообщишь ему содержание нашей беседы?

— Не надейтесь. В любом случае я сообщу мужу о вашем визите, — отрезала я. — Если вас это не устраивает, можете даже не начинать свой разговор.

В кухне, указав Его Величеству на стол, за которым мы обычно обедали, я повязала передник и отошла к плите. Начала разводить огонь и укладывать в кастрюлю овощи для рагу. На короля не смотрела и сама начинать разговор не собиралась — ему надо, пусть и напрягается. И он заговорил:

— Я знал, что ты красавица, Роксана. Но назвал тебя уродиной, да, — огорошил меня признанием.

— Зачем?

— Видишь ли, это было логично на тот момент… Дело в проклятии, которым Эдварда наградил его дед по материнской линии. Полагаю, ты знаешь о нем.

— Не понимаю, при чем здесь оно?

— Два года назад мне подсказали, как его можно снять…

— Два года? Почему же вы молчали, почему не сказали Эдварду⁈ — ахнула я, забыв про кастрюлю и повернувшись к королю. Не помня себя, начала кричать на него: — Как вы могли так поступить со своим сыном⁈ Он столько лет страдал и продолжает мучаться. Чуть не умер два месяца назад, пытаясь найти способ избавиться от этой дряни!

— Роксана, Роксана, успокойся! Это не точный способ, поэтому я не мог сказать о нем сыну, чтобы не обнадеживать напрасно… — король поднял ладони, словно защищаясь от моего наступления. Этот жест заставил меня опомниться и виновато произнести: — Простите, Ваше Величество…

— Мне приятно, что ты так… активно выступаешь за интересы моего мальчика, Роксана. Значит, я не ошибся… — улыбнулся король, и его суровое лицо буквально преобразилось — стало молодым и привлекательным. Я с удивлением подумала, что Тайлан не так стар, как я полагала.

— В чем не ошиблись? Объясните, Ваше Величество! — взмолилась я и плюхнулась на стул напротив короля — ноги совсем не держали. Мысль, что проклятие можно снять, наполняла сердце надеждой и страхом, что она может быть напрасной. Наверное, и король чувствовал то же самое, когда кто-то рассказал ему про возможность спасти Эдварда.

— Эльсиана, наложившая проклятие, была ведьмой. И страдала из-за обманутой любви — вы, женщины, придаете этому чувству огромное значение.

— Придаем, — не стала я возражать.

— Так вот, другая ведьма сказала мне… нет, не сказала, а намекнула, что такие проклятия снимаются тоже любовью. Как она выразилась, «большой жертвой во имя любви». Пояснять свои слова она не захотела, велела думать самому. И я думал!

— Что-то придумали?

— Придумал, что Эдварда надо женить. Но не на первой встречной, а на той, к кому потянется его сердце. И не на Ингире Левс, конечно, — король даже поморщился, когда произнес имя бывшей невесты Эдварда.

— Почему не на ней? — спросила я, чувствуя странное удовольствие, что отец Эдварда… не одобрял такую жену для сына. Наверное, я злая, да… Но мне эта Ингира тоже не нравилась! Пусть она за принца Корнеля замуж выходит — получится отличная парочка мерзавцев. Жаль только, что потом они страной править будут…

— Ингира не любила моего сына. И тем более Эдвард не любил ее. Их брак не мог помочь снять проклятие. А вот ваш — мог!

— Почему вы так подумали, Ваше Величество? — поразилась я.

— Роксана, обо мне ходят разные слухи. Говорят, что я равнодушный и не люблю своих сыновей. Но это не так. Даже Корнель, несмотря на его поведение, мне дорог. А Эдвард — тем более. Мне сразу сообщили, что ты живешь в его доме, еще до выхода той статейки в мерзкой желтой газете. Я выяснил, кто ты, и как выглядишь, естественно. Так что я точно знал, что ты красива, Роксана. И то, что мой сын поселил тебя в замке, пусть как свою помощницу и без того, на что намекала статья… дало мне надежду. Большую надежду, что ты — именно та женщина, которая спасет моего сына. Понимаешь?

— Не очень, — прошептала я. — Зачем нужно было силой женить нас?

— Затем, что добровольно Эдвард ни за что не согласился бы связать тебя браком с собой. Он слишком благороден для этого.

— Он самый благородный мужчина в мире, — согласилась я. — А вы решили силой связать нас, заставив жить вместе. Надеялись, что мы начнем вести себя как муж и жена и проклятие спадет от этого? Но это глупо, уж простите!

— Я надеялся, что в ваших сердцах проснется любовь. Это был единственный шанс спасти моего сына. И я не мог его не использовать. Роксана, вспомни, на что ты пошла, пытаясь спасти свою сестру? — произнес король просто и так искренне, что мое возмущение начало быстро стихать.

Действительно, я не думала ни о чем, когда проникла в жилище Эдварда в надежде потихоньку взять «Кровь Перворожденного». У меня была цель, и остальное перестало для меня существовать. Приличия, честность, волнение за репутацию — все исчезло перед страхом за жизнь Амели.

Внимательно наблюдавший за моим лицом король удовлетворенно произнес:

— Вижу, ты поняла меня, дочка. И Роксана, можешь называть меня отцом, без этих всех «величеств».

Он поднялся со своего места.

— Что же, теперь ты знаешь, для чего мне был нужен ваш брак. Но если я ошибся в своих предположениях, можешь сама его расторгнуть. Я даже выделю тебе приданое, чтобы ты смогла найти себе хорошего мужа, — король вдруг протянул руку и погладил меня по голове, словно маленькую. — Мне пора возвращаться. И прошу, не говори о моем визите Эдварду.

— Не скажу. И шейдов попрошу молчать, они послушаются. И Амели… — я тоже поднялась. Глядя в глаза Тайлану, твердо произнесла: — Но мне не нужно от вас приданое, потому что… Потому что я не собираюсь разводиться с Эдвардом, даже если он захочет этого! И еще… я собираюсь родить нашего с ним ребенка — и мне нет дела до проклятия! В конце концов, недавно я узнала, что тоже ведьма. И уж поверьте, найду способ справиться с дрянью, которую наслала на моего мужа моя прабабка.

— Ты его любишь? — король смотрел на меня прищурившись.

— Давно! — ответила то, что поняла буквально минуту назад.

Шаги гостя затихли в холле и я, чувствуя себя до ужаса вымотанной, пошла в библиотеку. Уже несколько дней я изучала все, какие нашла, книги о проклятиях. Что-то мне подсказывало, какая-то уверенность жила в сердце, что способ помочь Эдварду найдется…

В библиотеке я недолго постояла у окна, с улыбкой глядя на Амели, увлеченно играющую на газоне с куклой — наверное, подарок короля Тайлана, у нас такой не было. Потом села в кресло и взяла в руки книгу, посвященную родовым заклятиям.

Открыла на закладке, пробежала глазами первую строчку, и тут картина в стене напротив сдвинулась с места. Из дыры за ней вылезла лохматая рука. Потянулась ко мне и положила на колени пергаментный свиток. Погладила меня по волосам, как недавно король Тайлан, и спряталась обратно в стену.

Задрожавшими от волнения руками я развернула пожетлевший от времени лист и прочитала написанные на нем три слова: «Проклятия больше нет». В тот же миг бумага вспыхнула и превратилась в белый дым, от которого у меня из глаз потекли слезы. Или это не от дыма?

Все дни до возвращения Эдварда я не ходила, а летала от счастья — проклятие снято! Правда, ещё я ломала голову, как сказать мужу о своих чувствах и о том, что никуда от него не уйду. Что собираюсь прожить с ним много-много лет и обзавестись целым выводком детишек…

Волновалась, что Эдвард может не поверить моим словам. Сомневалась — вдруг у него нет ко мне ответных чувств? Что, если наши поцелуи для него ничего не значат⁈

Ещё нужно было как-то объяснить ему, почему проклятие снялось, не сообщая про визит короля Тайлана…

По этой причине два дня я провела счастливо, но нервно. А когда Эдвард вернулся, оказалось, что мне и говорить ничего не нужно! За меня всё сделали Амели и Фамор.

Я сидела в библиотеке, когда послышался счастливый голос сестры:

— Роксана, милый принц Эдвард вернулся! — И следом: — Эдвард, твоё проклятие снялось, мне Лохматик сказал. Только его зовут Фамориэль, я знаю, потому что он стал со мной разговаривать записками! — и без перехода, ещё радостнее завопила: — Теперь ты можешь жениться на Роксане по-настоящему, потому что она тебя любит. Ты её тоже любишь, правда ведь⁈

После этого мне и объяснять Эдварду ничего не нужно было… Только крепче прижаться к мужу, когда он обнял меня и начал целовать. Ещё с замиранием сердца слушать его признания в любви и шептать о своих чувствах…

Глупая, как я могла думать, что он меня не любит⁈