ГЛАВА 16. Ничто не вечно в этом мире

Данте подхватил обмякшее тело девушки и осторожно опустился вместе с ней на пол. Его сила яростно взбурлила в крови и потянулась к ее умирающему духу, облегчая страдания, убирая боль и замедляя неизбежную кончину.

– Данте, – испуганно пискнула она слабым голосом.

– Все будет хорошо, – соврал он, поднял голову и позвал: – Азра!

В коридоре бурно возрадовались, уронив что-то с гулким грохотом. Через секунду дверь с шумом распахнулась, впуская раздувшегося, аки голубь в брачный период, гиену с белочкой на спине.

– А я говорил, что без меня… – и тут Азра увидел лежащую на полу Маргарет. – Какого?!

– Антидот! – вспомнил Данте о фееричном удушении ехидной гиены собственным братом. – Где антидот, что ты украл у Кельвина?

– Попрошу без ложных обвинений. Я не крал ту…

– АЗРА! – Данте даже голоса не повысил, но всем присутствующим стало не по себе. – Ей нужен антидот. Немедленно.

Гиена бросилась в сторону окна, боднула журнальный столик, внесла с подоконника гору книг. Лапой сдвинув край ковра, Азра принялся выцарапывать одну из паркетных досок, прикусив от усердия кончик языка.

– Рыжая, выручай! – позвал он белочку, и та поспешила на выручку.

Вместе они дергали стык, ломали кончики когтей, но никак не могли сдвинуть доску, за которой прятался тайник.

В коридоре послышался шум приближающихся шагов. У Кельвина был редкий дар появляться там, где происходило что-то важное и опасное.

– Брат, у тебя все в порядке? – В кабинет заглянул младший из братьев Праймус и сочувственно выдохнул: – Твою мать…

– Помоги ему! – крикнул Данте, кивком головы указывая на сосредоточенно царапающую лапами паркетные доски гиену.

Маска, закрывавшая половину его лица, слетела от резкого движения и упала на пол, но он даже не обратил на это внимания. А вот Маргарет обратила.

– Данте… – позвала она.

– Еще немного. Потерпи. Сейчас они его достанут.

– Данте, – вновь повторила она, заставив некроманта посмотреть в ее мертвенно бедное лицо с отпечатком надвигающейся смерти.

Собрав остатки сил, она с трудом подняла руку, коснулась его подбородка, провела кончиками пальцев вверх до самого рубца, уродовавшего лицо мужчины.

– Ты такой красивый, – прошептала она, слабо улыбнулась и ее взгляд погас.

– Нет… Нет-нет-нет! – мотнул головой Данте и осторожно тряхнул безжизненное тело женщины, которую не в силах был потерять. – Не смей. Я тебя не отпущу.

Но было поздно.

Он прижал ее к своей груди и зарычал от накатившего бессилия и сокрушительной ярости.

Некроманты были мертвы от рождения, поэтому чувствовали все немного иначе, чем обычные люди. Их крайне сложно заставить чувствовать что-то к другому человеку, но если эмоция вспыхивала, то это навсегда.

Некроманты не были способны разочароваться в друге. Они не были способны разлюбить. Отказаться от родственника. Предать ученика. Или внезапно возненавидеть знакомого.

Словно сквозь пелену ваты, Данте услышал, как Кельвин хватает кочергу и выламывает сразу несколько досок. Как причитающий Азра начинает вышвыривать вещи из тайника, стараясь отыскать склянку с антидотом, по закону подлости завалившуюся в самый низ схрона. Как пищит дрожащая белочка, которая уже почувствовала приближение той, что повелевает смертью.

Он слышал и не вслушивался. И лишь крепче прижимал тело Маргарет к груди.

В прошлом Данте Праймус отпустил невесту.

Ради брата Данте не дал дружеским чувствам к Тессе Грей стать чем-то большим.

И позже Данте отступил в тень и не стал добиваться Кейт Хьюстон.

Но не сейчас.

Впервые Данте Праймус понял, что значит сражаться за ту, которую любишь всем сердцем, и сила хлынула из него плотным темным коконом. Сила обняла и спрятала их, как прячет в объятьях мать своего ребенка. И она же тихо шепнула решение.

Рука некроманта метнулась к груде выкинутых из тайника вещей, нащупала металлический ободок браслета и подтянула к себе.

– Нашел! – крикнул Азра, вытаскивая болтающийся на шнурке пузырек, но было поздно.