Глава 16

Дима

Я сдал этот чертов зачет с первого раза. Даже не верилось. С начала семестра у меня выдались не самые классные отношения с преподавателем и, если честно, думал, что он меня завалит. Но все обошлось. Не зря вчера весь день корпел над учебниками. Даже с Аленой не встретился. Я молнией вылетел из аудитории, нечаянно слишком громко хлопнув за собой дверью. Наверняка преподавателю не пришлось по вкусу такое поведение, но, надеюсь, больше он у нас не будет ничего вести…

Я вышел на крыльцо. Вечернее солнце едва касалось верхушек деревьев. Через четыре дня наступит июнь. Я вспомнил о Грохольской, и на лице моем невольно появилась улыбка. Кажется, это будет самое незабываемое лето в моей жизни.

В кармане брюк завибрировал телефон. Ярик.

– Ну, что? Сдал? – быстро спросил друг.

– Конеш-ш-ш, – проговорил я, улыбаясь.

– Сейчас какие планы?

Я задумался.

– Честно? Пока никаких. Но хотел бы встретиться с Аленой перед завтрашним отъездом.

– А вы еще не виделись? – как-то сдавленно спросил Ярослав.

– Пока нет, когда бы я успел? Только переписывались, – ответил я.

– Но она тебе ничего такого не сказала?

– Ничего такого, – немного растерялся я. – Что-то случилось?

В трубке странно зашуршало. Затем Ярослав, откашлявшись, проговорил:

– Нет, ничего. Так просто спросил!

Ярослав засопел в трубку.

– Братан, с тобой все в порядке? – рассмеялся я.

– Нет. Да. Все в порядке, – сбивчиво ответил Ярик. – Просто за рулем сейчас.

– А-а-а…

– Ну, ладно… Поздравляю с первым зачетом! Завтра вечером забегу к тебе, пока не уедешь.

– Давай! – усмехнулся я, сбрасывая вызов. Странный он сегодня какой-то.

Алена. Мне нестерпимо захотелось увидеть Алену снова и как можно скорее. Вчера перед сном мы немного переписывались. Но этого мало. Катастрофически мало.

Я проходил мимо корпуса, в котором занимались филологи. Интересно, а Алена учится по субботам? Хотя дело близится к вечеру, даже если б у нее и были занятия, то не факт, что во вторую смену. Я на мгновение притормозил у небольшого трехэтажного здания. Можно зайти и посмотреть расписание. Правда, я не в курсе, в какой группе учится девушка. Но в деканате наверняка знают студентку Алену Грохольскую, поэтому обязательно подскажут, где мне ее можно найти…

Я уже было направился к невысокому крыльцу, как вдруг услышал знакомый звонкий смех. По залитой вечерним солнцем аллее, что находилась рядом с корпусом, шли несколько девчонок. Среди них была Алена. Я видел ее профиль и белоснежную улыбку. От нежности у меня сжалось сердце. В светлом полосатом платье и кедах Алена смотрелась так органично…

Странная штука – судьба. Наверняка мы не раз до этого пересекались возле какого-нибудь из корпусов на большой перемене. Но тогда в толпе студентов я не обратил внимание на незнакомку с длинной челкой. А сейчас узнаю этот задорный смех из тысячи.

Я догнал компанию девушек и с невозмутимым видом пошел рядом с Аленой, подстроившись под ее шаг. Грохольская не сразу меня заметила. Она о чем-то увлеченно разговаривала с одной из своих приятельниц. Увидев меня, девчонки примолкли и с интересом уставились. Тогда Алена тоже повернула голову в мою сторону. Встретившись со мной взглядом, девушка смутилась.

– Привет! – быстро проговорила она.

– Привет! – улыбнулся я, положив Алене руку на плечо. – Вы беседуйте, дамы! Я не буду вам мешать!

Мы продолжали в ногу шагать по аллее. Я в окружении нескольких девчонок с филфака, которые по-прежнему внимательно меня осматривали, уже практически не слушая Алену. Видимо, мое близкое присутствие все-таки смущало Грохольскую, потому как она сбивчиво начала: – А образ… образ буржуа в произведениях Диккенса? Кто-нибудь готовил этот вопрос?

– У меня по Дикенсу только положительные и отрицательные герои в его романах, – басом начала подруга Алены. – Девчонки, если хотите, могу на почту скинуть! Или в общий чат…

Девчонки тут же закивали.

– Так… – неуверенно продолжила Грохольская. – А еще… женский образ в творчестве…

Я не удержался и, нагнувшись, украдкой поцеловал Алену в макушку.

–… в творчестве Стендаля! – пробормотала девушка.

Меня безумно умиляло то, как Алена смущается. Опускает глаза, на щеках играет румянец…

Поэтому, когда она задала еще один вопрос приятельницам, я снова нагнулся и горячо шепнул ей на ухо:

– Знаешь, я соскучился.

Алена тут же подняла на меня зеленые глаза. И в них я прочел: «Знаешь, я тоже! Очень соскучилась…».

Наконец, решив еще несколько организационных вопросов, одногруппницы-трещотки попрощались со мной и с Аленой. Краем глаза я заметил, что отойдя от нас на некоторое расстояние, девчонки еще пару раз обернулись и принялись что-то горячо обсуждать. И вряд ли предметом их жаркого спора стал положительный герой в романе Дикенса.

– Теперь болтать начнут всякое, – поморщившись, проговорила Алена. Она тоже оглянулась на своих приятельниц. И демонстративно показала им кулак. Девчонки рассмеялись.

– Всякое? – переспросил я.

– Ты сегодня отлично выглядишь! – кивнула на меня Грохольская.

Если честно, я совсем уже забыл про образ «чудиковища». Не мог же я каждый раз носить рубашку, которую мы купили вместе с Аленой. Поэтому сейчас стоял перед Грохольской в своем привычном образе.

– Меняюсь потихонечку, – кратко ответил я.

Алена, будто что-то обдумав, спросила:

– А как тебе мое платье?

Я удивился этому вопросу.

– Оно тебе очень идет! – ответил я.

Алену мои слова удовлетворили. Девушка широко улыбнулась и взяла меня под руку.

– Перемены – это хорошо! Всем во благо… – звонко проговорила она.

Теперь мы вдвоем побрели по солнечной аллее.

– Вы учитесь по вечерам еще и в субботу? – спросил я.

– Вообще-то нет, – тут же ответила Алена, – сегодня была консультация. Почти у всего потока автоматы, кроме меня и еще вот нескольких девчонок! Ну, ты их видел!

Я кивнул.

– А ты? – спросила Грохольская.

– Сдавал зачет! – ответил я.

– Круто! Молоток, Димульчик! – похвалила меня Алена, к счастью, не спросив, по какому предмету был зачет. Эта ложь доставляет все больше неудобств. Если б не горячая обличительная речь Грохольской по поводу обманщиков, я бы уже давно раскрыл все карты.

Мы миновали студенческий городок, состоявший из нескольких корпусов, и вышли на широкий проспект. Шли молча, крепко держась за руки и щурясь от вечернего солнца.

– Может, перейдем на другую сторону улицы? – не выдержал я.

– Что? – отозвалась Алена. Девушка с интересом смотрела на меня, приложив руку козырьком ко лбу. – Нет, это не в моих правилах!

– Не в твоих правилах? – рассмеялся я. – Что это означает?

– Ну, ты посмотри через дорогу! – кивнула Грохольская. – На той стороне уже наступил вечер. Кажется, там так пасмурно и ветрено… Я всегда предпочитаю идти по солнечной стороне. А чем плохо? Жмуришься и улыбаешься. И солнце щекочет щеки и лоб… По моей теории, это очень простой и действенный способ получить положенную на день порцию счастья.

Я снова негромко рассмеялся.

– Интересная теория!

– А то! У меня много всяких теорий, – деловито отозвалась Алена. – Как-нибудь постепенно тебе обо всех расскажу…

Мысль о том, что мне еще предстоит столько всего узнать об этой необычной девушке привела в немой восторг.

– Счастье – оно вокруг нас? В мелочах? – вдруг спросил я.

Алена снова удивленно на меня покосилась.

– Конечно, в мелочах! – проговорила быстро Грохольская. – Знаешь, когда я чувствую себя особенно счастливой? Весной, когда, наконец, можно впервые оставить балкон распахнутым настежь. На целую ночь! А вообще мне для счастья мало надо. Солнце за окном, хорошая книга и чай с молоком…

– А туфли от Джимми Чу? – улыбнулся я, вспомнив наше первое официальное свидание. Будто все это было так давно, хотя прошла ровно неделя. Казалось, все это время мы были чужими. А теперь, наконец, стали собой.

– Джимми Чу? – растерянно отозвалась Алена. А затем сердито проговорила: – К черту туфли от Джимми Чу. Кеды рулят! Это так круто, Дима, быть собой. И никого из себя не строить.

С этими словами Грохольская вскочила на высокий бордюр и далее шагала исключительно по нему. А я все так же крепко держал ее за руку.

Немного побродив по центральным улицам, мы остановились у небольшой палатки с уличной едой. Сто лет я не ел ничего подобного…

– Здесь очень вкусные горячие вафли! – довольно проговорила Алена.

– Вафли? – переспросил я.

– Такие ароматные! Не пробовал?

Я отрицательно помотал головой.

– Ха! Да, ты, салага, значит и жизни не видел! И мороженое здесь вкусное…

Мы взяли на пробу приготовленные на гриле котлеты, завернутые в свежеиспеченный хрустящий хлеб, несколько вафель с разными начинками на десерт и горячий чай в картонных стаканчиках. Недалеко от палатки под яркими симпатичными зонтиками стояли два столика. Мы с Аленой расположились там, глядя на украшенный огнями оживленный проспект. Запах уличной еды в майском густом воздухе смешался с вечерней прохладой.

Из кафе по соседству доносилась ритмичная музыка. Ели молча, оглядывая в сумерках многочисленных прохожих, которые спешили куда-то в этот субботний вечер. Только мы неторопливо жевали, время от времени поглядывая друг на друга.

– А знаешь, когда я чувствую себя особенно счастливым? – спросил я у Алены, которая в это время потянулась за вафлей.

– Когда? – оживилась девушка.

– В эту минуту.

Грохольская рассмеялась:

– О-о, Димчик, ну, ты такой очаровашка! Прям пикапер!

– Знаю! – усмехнулся я. Хотя про счастье сказал совершенно искренне.

– Хочешь попробовать мою вафлю? – тут же предложила Алена. – С сахарной пудрой и растопленным шоколадом! Ох, вкуснотища!

– Давай! – согласился я.

Алена протянула мне кусочек вафли на вилке, но я так и не успел ее попробовать, потому как откуда-то сбоку раздалось удивленное:

– Ди-им?

Я повернул голову. А Грохольская так и замерла с вытянутой перед моим лицом рукой.

Перед нами стояла Томочка. Черт возьми, она следит за мной что ли? Девушка стояла чуть поодаль, внимательно разглядывая нас. В особенности Грохольскую. Алена заметно нахмурилась и отвернулась.

– Что ты тут делаешь? – несколько брезгливо осмотрев яркие симпатичные зонтики, воскликнула Тома.

– Ем, ­­– вполне логично ответил я.

– Ну, спасибо, кэп! – фыркнула Тома, вновь покосившись на Алену. Грохольская продолжила невозмутимо жевать, теперь время от времени бросая любопытные взгляды на Томочку. – И как? Вкусно?

– Очень! Хочешь что-то попробовать? – спросил я.

– Н-нет, спасибо! – усмехнулась Тома.

Я отвернулся и уткнулся в пластиковую тарелку, давая понять, что сейчас, мягко говоря, не до Томочки. Я думал, шатенка уйдет, но она решительно направилась к нашему столику и с вызовом произнесла:

– Дим, а ты нас не представишь?

Я закашлялся. Тогда Томочка с неестественно дружелюбной улыбкой похлопала мне по спине. Затем с неприятным скрипом придвинула стул и села рядом.

– Это – Тома, – откашлявшись, сказал я.

– Его девушка! – добавила она тут же, тряхнув волосами.

Алена перестала жевать и растерянно посмотрела на меня.

– Бывшая девушка, – раздраженно тут же поправил я Тому.

– Меня зовут Алена, – пробормотала в ответ Грохольская.

– И мы с Аленой встречаемся, – вновь вклинился я. Было ужасно неудобно из-за сложившейся ситуации. И если сейчас Тома выставит меня перед Грохольской в дурном свете…

Шатенка фыркнула:

– Ну да! Если ты серьезно с кем-то встречаешься, то я космонавт и в космос лечу…

– Поздравляю! Когда? – спросил я.

– Что? – откликнулась Томочка. – Ты опять…

– А с вами, Тома, у Димы все было несерьезно? – задала невинный вопрос Грохольская, откусив вафлю.

– Ну почему же! – с вызовом ответила Тома. – Очень даже серьезно! И я, если хочешь знать, первая Диму бросила.

– М-м, вот как, – протянула Алена. – Хотите, Тома, чай?

Томочка растерянно посмотрела на меня. Я пожал плечами.

– Чай? – переспросила Тома.

– Угу! – Алена постучала ногтем по картонному стаканчику. – С облепихой и мятой… Очень вкусный!

– Нет, спасибо! – сквозь зубы процедила Томочка.

Мы молча продолжили есть, но Тома все не уходила. Демонстративно достала из сумочки смартфон и начала проверять социальные сети.

– А говорят, в космосе не храпят, – задумчиво проговорила Алена. – У вас, Тома, как с этим дела обстоят здесь, на Земле? Храп не мучает?

Томочка оторвалась от лицезрения телефона.

– Что ты сказала? – прищурилась она. – Какой храп? При чем тут это?

– Вы ведь в космос собрались, Тома?

– Ты типа намекаешь, что у вас с Димой все серьезно? Нет, ничего меня не мучает…

Немного подумав, Тома продолжила:

– А если не веришь, у Димы спроси… Мы с ним много раз вместе ночевали, да, Дим? Там нам вообще не до сна было…

Я напрягся. Но Алену эта информация, похоже, никак не смутила. Потому что Грохольская продолжила:

– Это хорошо, если не мучает. А то, так на будущее, народный метод: два-три листа свежей капусты помельче покрошить и добавить ложку меда…

– Зачем она несет какие-то глупости? – зло прищурившись, обратилась ко мне Тома.

– Почему глупости? – притворно оскорбилась Алена. – Моему дедуле очень даже помогло… Спит теперь как младенец.

Я снова закашлялся. На сей раз, чтобы скрыть смех. Нужно было видеть невозмутимое лицо Алены и озадаченную Томочку рядом.

Тома поднялась и схватила со стола сумку.

– Что ж, спасибо, не тупая! Теперь я все поняла! – сердито проговорила она, убирая телефон.

– По поводу храпа? – спросил я.

– По поводу вас двоих! – нахмурилась Томочка. – Ты выбрал себе в пару такую же чокнутую. Поздравляю! Эта, – девушка кивнула головой в сторону Алены, – точно полезла бы с тобой под воду глазеть на больших морских черепах…

– Ты до сих пор не можешь простить мне намоченные волосы?

– Волосы? – возмутилась Тома. – Ты столкнул меня с лодки! А я только нанесла крем…

– Надеюсь, вы не из-за этого расстались? – решила уточнить Алена.

Томочка только презрительно посмотрела на Грохольскую:

– Удачи тебе с ним! Он – невыносимый человек!

С этими словами Тома резко развернулась и, звонко стуча каблуками по асфальту, быстрым шагом направилась прочь от нашего столика. Вскоре она затерялась в толпе.

– Народный метод от храпа? – рассмеялся я. – Ты серьезно?

– Ее за наш стол никто не приглашал, – пожала плечами Алена.

Я с интересом посмотрел на Алену. Несмотря на скромность, эта девушка может постоять за себя. Хотя мне показалось, что-то изменилось в ее взгляде.

– Бывшая, значит? – спросила строго Грохольская. – То-ма!

– Ты уже ревнуешь? – улыбнулся я.

– Она эффектная, – ответила Алена, пристально глядя мне в глаза. – Даже слишком… Настоящая топ-модель.

И тут я понял, к чему она ведет.

– Хочешь сказать, она слишком хороша для такого, как я?

Я не отводил взгляд. Тогда Грохольская смутилась:

– Нет, что ты… Видел себя в зеркало? Если только хороша для тебя прежнего. Ой, что я несу? Я не то имела в виду! Не обижайся! Ты классный и интересный, и вполне можешь заинтересовать любую девушку…

Алена так быстро тараторила, что в какой-то момент я просто накрыл своей ладонью ее руку.

– Прогуляемся еще? Кое-что тебе покажу…

Алена послушно закивала. Если честно, я хотел привести ее туда еще в наше первое свидание. Думаю, девушка оценила бы мой душевный порыв. Но Грохольская предпочла просветить «чу» и сводить меня в «Черемуху».

­– Я завтра вечером уезжаю до вторника, – сообщил я по дороге. – В глухую деревню. Возможно, связь не будет ловить. Не теряй.

– М-м, ну, хорошо… – негромко отозвалась Алена.

Я сжал ладонь девушки крепче.

– У бабушки юбилей, – улыбнулся я. – Приедут все родственники. Мама устроила незапланированный отгул. Такое нельзя пропустить!

– Конечно! – расслабленно засмеялась Алена.

– Но во вторник железно вернусь. С утра сложный зачет.

Грохольская кивнула.

– У меня в понедельник зачет, будь он неладен…

– Дикенс или Стендаль? – улыбнулся я.

– Главное, чтобы не «Госпожа Бовари», – проворчала Грохольская. – Я так и не успела толком ее изучить с тобой…

– Со мной? – переспросил я. – Я тут при чем?

– Ничего ты не понимаешь! – рассмеялась Алена. – Втемяшился мне в голову и как-то уже не до Флобера!

– Мне еще ни разу не признавались в симпатиях таким образом, – засмеялся я в ответ.

Тут же пришла в голову мысль, что бабушке бы очень понравилась моя девушка. Скорее всего, когда-нибудь я их познакомлю. И маме бы искренняя Грохольская тоже пришлась по душе. Определенно. Странно, но до встречи с Аленой я ни разу не задумывался о подобном.

Следуя к цели, мы вышли на улицу, где находился тот самый бар. Там я впервые встретился глазами с Грохольской. Когда проходили мимо, оттуда доносилась глухая музыка. Мы тут же, не сговариваясь, переглянулись. Мне снова показалось, что Алена вдруг стала другой. Нахмуренной, сосредоточенной и какой-то колючей. Практически весь оставшийся путь Грохольская молчала.

– Все в порядке? – спросил я.

– Угу, – пробормотала Алена. – Куда ты меня ведешь?

– Видишь ту недостроенную высотку?

Кажется, ровно неделю назад я спрашивал о том же совершенно другую девушку. С каре и длинной челкой. Это была не Алена. Но уже в ту минуту мне хотелось, чтобы на месте незнакомки оказалась именно Грохольская. И это озарение стало для меня настоящим открытием.

– Ты боишься высоты? – спросил я, заглянув Алене в глаза.

– Я ничегошеньки не боюсь, Дим! – с вызовом ответила она.

Где-то вдалеке раздался пронзительный визг автомобильной сигнализации. Мы, держась за руки, перешли на бег.

– Солнце еще не до конца зашло! – сказал я, обернувшись к Алене. – Должны успеть.

Я слышал, что эта высотка пользуется в городе большим спросом у молодежи. Поэтому, поднявшись наверх, мы обнаружили на крыше сразу несколько компаний. В стороне парни и девушки, бренча на гитаре, о чем-то негромко переговаривались и смеялись. Чуть поодаль, обнявшись, стояли парочки. Все эти люди пришли сюда полюбоваться теплым закатом. Солнце уже неторопливо закатилось за горизонт, окрасив небо в розовый цвет.

– Дух захватывает! – проговорила Алена, поправив темную прядь волос, которой играл вечерний ветер.

– Да! – Моему восторгу не было предела. – Подойдем ближе?

– Страшно…

Все же я провел Алену к краю.

– Прыгаем? – спросил я, рассмеявшись.

– Ты, правда, чокнутый…

– На раз-два-три?

– Димульчик, перестань! Эта Тома была права: ты невозможный человек!

Мы отошли от края крыши и уселись на небольшой выступ. Любовались утонувшими в последних лучах заката крышами многоэтажек. В оконных стеклах дома напротив отражалось красное небо. Алена болтала ногами под общий смех, что доносился до нас со стороны шумной компании, и бренчание гитары.

– Это кайф, – проговорил я, глядя на вечерний город.

– Да, – согласилась Алена. – На свете столько хороших вещей, которые мы обычно просто не замечаем. Думаем: ну, заходит каждый день солнце… И что с того? А на самом деле это такое волшебство. Сидеть с тобой здесь и смотреть на этот золотой закат.

Алена замолчала.

– И все-таки, несмотря на всю эту атмосферу, меня весь вечер не покидает какое-то странное чувство…

– О чем ты? – заинтересовался я.

– Будто вот-вот произойдет что-то неизбежное. Но принесет мне это беду или счастье… Сложно в этом разобраться…

– Ты экстрасенс? – задумчиво спросил я, разглядывая вдалеке шпиль высокой башни.

– Нет, я мастер говорить глупости, – проворчала Алена в ответ. – На самом деле, почти всегда мои опасения оправдываются. Может, мне правда пойти на битву?

– Поборешься за хрустальную синюю руку! – рассмеялся я.

Алена толкнула меня плечом.

– Перестань! – рассмеялась в ответ девушка. – А если серьезно, такое же чувство было ровно год назад, в прошлом мае. Тогда все закончилось не очень хорошо. Но не бери в голову!

Я некоторое время внимательно рассматривал профиль Алены. Ветер трепал ее темные волосы. В рюкзаке у меня лежала легкая куртка. Я вытащил ее и накинул Грохольской на плечи.

– Замерзла? – негромко спросил я.

Девушка неопределенно пожала плечами и все-таки утвердительно кивнула.

– Один момент! – проговорил я.

Достал из кармана той же куртки маленькую шоколадку. Неровно разломал ее на две части и протянул Алене ту, что вышла больше.

– Не думай о всяких глупостях, – шепнул я задумчивой Грохольской на ухо и поцеловал в висок. – Все хорошо.

Алена посмотрела мне в глаза и слабо улыбнулась. Нужно быть слепцом, чтобы не заметить изменения, которые произошли сегодня с девушкой. Вероятно, после того, как я появился перед ней в своих обычных шмотках, после встречи с Томой, после того, как мы прошли тот самый бар… Она все поняла. Я другой. Я совсем не тот, за кого себя выдавал всю эту неделю. Она поняла. Но почему-то молчала.

Я обнял Алену. Девушка тут же положила мне голову на плечо.

Грохольская сказала, что должно произойти что-то неизбежное. Так и есть. Спрятавшееся солнце вскоре заменил полупрозрачный бледный месяц. В темнеющем небе заплескались первые звезды.

Мы молчали. Невнятное бренчание сменилось на неуверенно подобранные аккорды. Снова раздался громкий девичий смех. А затем один из парнишек хрипло запел:

– Для тебя все это чудо,

Для тебя все это мило.

На тебя глазеют люди,

На тебя летят витрины…

Его приятели тут же подхватили эту песню.

Ветер продолжал трепать наши волосы. Я наклонился и поцеловал Алену в губы. И мир вокруг будто снова замедлился. Смех, разговоры, гитара… все стало глуше. Теперь я слышал только свое сердцебиение.