Глава 17

Алена

Такси неслось по пустой дороге. В окне мелькали слабо освещенные безлюдные проспекты. В машине не работал кондиционер, поэтому в открытые окна без труда проникала ночная прохлада.

Конечно, я все время думала о своем чудике. Мне казалось, что год назад я по-настоящему любила… Но то, что чувствовала сейчас…. Это несравнимо. И неподвластно никаким объяснениям. Там, на крыше, когда Дима начал меня целовать, во мне будто взорвалась целая галактика. И сейчас, глядя из открытого окна на мелькающие сонные дома, я улыбалась как дура.

Омрачало одно – Тома. Черт возьми, рядом со мной она настоящая модель. Хоть сейчас на обложку глянцевого журнала. Загорелая, длинноногая… И она встречалась с Димой. С тем самым Димой-чудиком. В глубине души что-то снова противно заскребло, но я быстро отогнала это раздражающее чувство. Не хотелось думать о плохом, строить какие-то предположения… Все потом. Тем более, Дима представил меня как свою девушку. И вафли в этот вечер он ел со мной, а не с этой расфуфыренной Томой. Я снова заулыбалась и схватила себя прохладными ладонями за горящее лицо.

Посмотрела в небо, в котором виднелись маленькие белые звезды. В какой-то момент я не выдержала и высунула голову в открытое окно. Придерживая рукой развивающиеся на скорости волосы, стала пялиться вверх. Мне казалось, что расколовшиеся на мелкие кусочки небесные светила вот-вот сорвутся с неба и начнут сыпаться на спящий город.

– Это не совсем безопасно, – проговорил таксист, когда я приняла прежнее положение. Он, нахмурившись, поглядывал на меня в зеркало заднего вида.

– Сегодня видно столько звезд! Горящие маленькие осколки… – с восторгом начала я.

Мне казалось, что водитель должен разделить со мной эту радость. Но мужчина только укоризненно покачал головой.

– Прикройте, пожалуйста, окно… – перебил он меня. А затем, прибавив громкость на автомагнитоле, выдал: – Слышали эту песенку у Артура Пирожкова? Такая прикольная, не могу!

Я только тяжело вздохнула и начала сердито крутить ручку, чтобы поднять стекло.

– Эй-эй, девушка, осторожнее! Здесь все такое хрупкое, – проворчал таксист, вновь взглянув на меня в зеркало. Захотелось показать ему в ответ язык, но я сдержалась. А сердце мое не хрупкое? Оно едва не разбилось, когда этот таксист попытался сбить мой романтический настрой со своим «прикольным Пирожковым». Но как бы не так! Я постаралась абстрагироваться от громкого «Юмор FM», откинувшись на спинку и продолжая внимательно разглядывать в окно звездное небо.

Дома меня встретила мама.

– Ты чего не спишь? – зашипела я на нее, разуваясь. Глаза долго привыкали к темноте. Я ведь написала, что задержусь у Ксени, и Петя меня обязательно проводит. Меньше знаешь – крепче спишь. Но это, видимо, не про мою маму.

– С тобой уснешь, гулена! – вздохнула мама в глубине черного коридора. Свет я зажигать не стала.

– Мы там у Ксени… – начала я. Проходя мимо небольшой тумбы, нечаянно задела рукой мамины многочисленные флаконы с парфюмом. Раздалось громкое звяканье.

– Аленушка! – шепотом воскликнула мама.

– Знаю-знаю! – пробубнила я. – Расставят тут своих банок с духами… Как в магазине! На чем я остановилась?

– На том, что вы там у Ксени… – продолжила шептать мама.

– Ага! – невозмутимо отозвалась я. А что дальше-то придумать? Хотелось скорее проникнуть в свою комнату. Что я и попыталась сделать.

– Ален?

Я остановилась и уставилась на темный силуэт мамы.

– Что? – громким шепотом отозвалась я.

– Ну, мальчик-то хоть достойный? – спросила родительница.

Черт, хорошо, что в коридоре темно. Кажется, я покраснела.

– Достойный, – ответила я. – Он очень-очень хороший! В этот раз все будет по-другому, мама…

– Спокойной ночи! – кажется, мама улыбнулась.

В комнате было свежо. Оставив сумку с учебниками в кресле, отправилась в ванную. Умывшись и переодевшись, я все так же в темноте вернулась в комнату и улеглась на кровать. Прохладная простыня и пуховое одеяло. Я ведь говорила Диме, что оставить в теплую майскую ночь распахнутое окно – настоящее счастье?

***

Все воскресенье я уделила подготовке к предстоящему зачету. Обложилась со всех сторон книгами, конспектами, карточками с именами многочисленных персонажей… Когда у меня уже в голове начали путаться все герои и сюжетные линии, зазвонил телефон.

– Да, Ксень? – вздохнула я. Подруге хорошо, у них с Петей в итоге автомат по этому предмету. А я, по мнению преподавателя, слишком часто отвлекаюсь на семинарах…

– Горошкина! Выручай! – прокричала в трубку Царева.

– Что случилось? – испугалась я.

– Настя возвращается!

– Когда? – всполошилась теперь и я. Ведь Ксеня говорила, что старшая сестра уехала до середины июня…

– Завтра днем! Какие-то у нее там дела срочные образовались в городе! Деловая колбаса, е-мое! – проворчала подруга. – Короче, Алена, собирай все шмотки и тащись сюда, я уже у Насти! Порядок навожу…

– Бегу!

Я с радостью отложила в сторону надоевшие учебники. Взяла в руки увесистый пакет со всеми вещами, которые одалживала у Насти Царевой.

– Куда это ты? – обратился ко мне отец, заметив, как я в прихожей у зеркала собираю волосы в короткий хвост.

– Ксене надо кое-что передать! – проговорила я, обуваясь.

– Ну-ну! – усмехнулся отец.

Это что за смешки такие?

– Бабочки твои тебя понесли навстречу приключениям? – решил уточнить папа.

– Хватит с меня приключений, – честно призналась я. – Надеюсь, теперь обойдусь без них.

Я неспешно плелась по зеленому двору Насти, когда увидела, как со стороны соседнего дома также вразвалочку вышагивает Ярослав Елизаров. Ах, он шпала упырчатая! Я искренне надеялась, что парень меня не заметит. И вообще, что он тут забыл? Я прибавила шаг к подъезду. Авось, удастся проскочить. Однако парень, будь он не ладен, увидел меня и тоже стал идти быстрее. Причем мне навстречу. Черт! Ему что-то нужно от меня? Если передать «пару ласковых» Царевой, то здесь я – пас! Пытаясь не встречаться с ним взглядом, семенила к крыльцу. Елизаров не отставал. Мы словно два состава на железнодорожных путях неминуемо приближались к столкновению. Бабах!

Все-таки мне удалось первой прийти к цели. Я уже взбежала на крыльцо, когда Елизаров выкрикнул:

– Грохольская!

Я тут же притормозила. Интересно, это Светка ему рассказала о моей «подпольной кличке»? Я обернулась. Ярослав уже подошел к крыльцу и внимательно оглядывал меня.

– Верно я тебя назвал? – спросил парень, улыбнувшись.

– Горошкина! – поправила я все-таки Ярослава. – Моя фамилия Горошкина.

– Вот как, – кивнул Елизаров.

Парень не уходил и продолжал смотреть на меня. Было неуютно. Я без макияжа, в любимых кедах, старых джинсах и простой майке. Наверняка он привык к другим девчонкам. Тут же почему-то вспомнила Тому и едва зубами от злости не скрипнула. Эта фифа не выходила у меня из головы.

В этот момент дверь подъезда с шумом распахнулась, и оттуда выбежал тот самый рыжий мальчишка, которого я в прошлый раз не выпускала в школу.

– Привет! – почему-то поздоровался он со мной. Видимо, я уже так часто бываю в этом доме, что успела намозолить глаза всем жильцам.

– Привет, – растерянно пробормотала я.

– Кажется, тут живет Настя? – кивнул на дверь подъезда Ярослав.

– Тебе не кажется, – тут же отозвалась я.

– Света рассказывала, у вас тут что-то вроде «штаб-квартиры» по преображению… Для обольщения ботаника. Интересно. Я бы даже сказал – забавно.

Я промолчала. Взять бы да и уйти. Кто он мне? Друг? Но это было бы невежливо.

– Кто все это придумал? – спросил вдруг Елизаров. – Наверняка Царева? На нее похоже…

– Тебе какая разница? – не выдержала я.

Ярослав лениво пожал плечами.

– Действительно, никакой… Просто удивился, что такое вообще можно придумать!

Я усмехнулась. Да, уж. Большей дурости и сочинить нельзя. Но, что сделано, то сделано… Что ж теперь?

– И все-таки я склоняюсь к тому, что это идея Царевой, ­– продолжил Ярослав. – Ты кажешься доброй и неиспорченной…

– Про фамилию «Грохольская» ты тоже от Светы узнал? – перебила я, не выдержав его нравоучительного тона.

– Нет, – покачал головой Елизаров. – От Димы.

– От Димы? – искренне удивилась я. – Что за ерунда?

Мимо нас на невысокой скорости проехала машина. Оттуда доносилась громкая скрипучая музыка. Глухие басы били по ушам. Бом-м-м, бом-м-м. Мы с Ярославом проводили сердитыми взглядами источник шума, а затем уставились друг на друга. Елизаров разговаривал с Димой? Но при каких обстоятельствах такое вообще могло произойти? Ничего не понимаю.

– Дима – мой лучший друг, – все-таки решил прояснить ситуацию Ярослав. При этом он продолжал внимательно следить за моей реакцией.

– Вот как, – пробормотала я, чувствуя, что краснею.

– Вижу, для тебя это стало открытием, – сказал парень.

– И даже неприятным, – согласилась я. И тут же быстро проговорила: – На самом деле, все не так уж ужасно, как описала тебе Света… Вернее, ничего веселого в этой истории, конечно, уже нет. То, что сначала задумывалось, как шутка…

Я подавленно замолчала. То, что сначала задумывалось, как шутка, переросло в нечто дикое и несуразное. И теперь мне совсем не до смеха.

– Да, ладно, что ты так нервничаешь? – удивился Ярослав. – Я же тебя ни в чем не обвиняю… Просто стало интересно, как это вам в голову пришло…

Если Ярослав уже успел преподнести эту историю Диме, да еще и в таком же ключе, как рассказала Света, то… Все пропало. Я пропала! Дотянула, называется.

– Я не нервничаю! – сердито ответила я. – Просто хотела прояснить ситуацию… Дима очень хороший. Мне бы не хотелось его обижать.

Елизаров, усмехнувшись, засунул руки в карманы модных летних брюк.

– Ладненько, – вздохнув, проговорил он, – передавай горячий привет Царевой!

Я стояла, опустив голову. Теребила веревочные ручки большого бумажного пакета, в котором лежали все Настины вещи. Скоро я распрощаюсь с ними навсегда. Как и с образом «мадам Грохольской».

Елизаров развернулся и неторопливо направился прочь от крыльца, на котором я стояла. Осталось узнать последнее. И самое важное. Набравшись смелости, я выкрикнула дрогнувшим голосом:

– Ярослав?

Парень тут же обернулся.

– Ты уже… рассказал все Диме? – спросила я.

Елизаров отрицательно покачал головой.

– Это не мое дело, сами во всем разбирайтесь! – громко проговорил он. – Так будет честнее.

Затем парень достал из кармана ключи от машины и продолжил свой путь, а я зашла в подъезд. Поднимаясь на лифте, привычно пялилась на себя в зеркало. Скоро мы покинем нашу «штаб-квартиру». Эксперимент подходит к концу. Все вышло так, как изначально и планировала Царева. Я сумела заинтересовать первого встречного парня, и спустя несколько дней он признался мне в чувствах. Честно сказать, от самой себя не ожидала, что все так быстро получится. Неужели причина исключительно в уже надоевшем чужом образе? Вспомнила наш с Ксеней разговор, который произошел на прошлой неделе в баре. Подумала об этом и горько усмехнулась. Тогда я била себя кулаком в грудь: да, чтобы я… Строила из себя кого-то? С понравившимся человеком я буду самой собой! И что в итоге?

Да, эксперимент подходит к концу. И все-таки в воздухе по-прежнему витает та самая недосказанность. И если до этого мне казалось, что тайны могу хранить только я, то теперь неприятное свербящее чувство тревоги снова вернулось ко мне. В голове возникали все новые вопросы. И самый главный из них – что может быть общего у моего милого чудика с таким напыщенным индюком, как Ярослав Елизаров?

***

Царева открыла мне дверь с забавным пучком на голове и в ядовито-розовых резиновых перчатках.

– Заходи-заходи! – поторопила меня подруга.

Я тут же протянула ей пакет с вещами.

– Туфли починить не успели! – виновато сказала я.

– Ерунда! – поморщилась Ксеня. – У Насти столько обуви, вряд ли она их сразу хватится! А если что, возьму вину на себя…

Царева потащила пакет в спальню, веселым голосом продолжая тараторить:

– Вроде не часто тут тусовались, а в квартире все-таки грязно. Но я уже почти везде прибралась…

Ксеня обернулась и увидела, что я по-прежнему с растерянным видом стою в проходе.

– Ален, что-то случилось? – озабоченно спросила Царева.

– Ксень, я в полной заднице! – быстро проговорила я.

– Ты о чем? – тут же насторожилась подруга. – К зачету не успела подготовиться?

Я только обреченно махнула рукой. Ксеня продолжила внимательно меня разглядывать.

– Слушай, у тебя такой видок, будто ты приведение видела!

– Я встретила во дворе Ярослава Елизарова, – сообщила я.

– О, ну понятно! – с облегчением рассмеялась Ксеня. – Это нормальная реакция на волосатого чучундрика! Погоди, или он к тебе подкатывал?

Свой вопрос Ксеня выкрикнула уже из большой комнаты. Тогда я разулась и прошла вслед за Царевой.

– Ничего он не подкатывал! Он – это… Он друг Димы!

На улице уже начало смеркаться, поэтому Ксеня зажгла в комнате красивый стильный торшер. Услышав мои слова, Царева воскликнула:

– Друг Димы?

– Ага, притом – лучший! – вздохнула я. – И он как-то разгадал всю эту ерунду с нашим экспериментом…

– Ну, еще б! – хмыкнула Царева. – Наверняка твой чудик своему дружку все уши прожужжал про Аленочку Грохольскую. А потом про точно такого же персонажа поведала ему и Светка.

Я плюхнулась на диван и схватилась руками за голову.

­– Слушай, – начала я спустя некоторое время. – А тебе не кажется все это странным?

– Что именно?

– Ну, что Дима дружит с таким… как Елизаров? Какие общие интересы могут у них быть? Ярослав учится на программиста? Может, они одногруппники?

– Нет, Ярослав точно учится на юрфаке, – покачала головой Ксеня. – Но в том, что они дружат нет ничего удивительного.

– Это еще почему? – насторожилась я.

Ксеня немного замялась, а затем проговорила:

– Наверное, по Ярославу так сразу и не скажешь, но вплоть до старших классов он не был особо популярным мальчиком.

– Как? – растерялась я.

– Вот так, – развела руками Царева. – Его, кстати, тоже Света преобразила. По его же просьбе!

– Ну, она точно фея Динь-Динь, – проворчала я.

– Возможно! Но Яр был настоящим фриказоидом в нелепых шмотках… Боже, что он только на себя не напяливал! Как вспомню эти его огромные толстовки…

Ксеня захихикала. А я замерла на месте.

– Поэтому все объяснимо!

– Все объяснимо? – эхом откликнулась я. Да, теперь-то уж точно.

– Наверняка твой чудик – друг из прошлой жизни Ярика-ботаника…

Я резко поднялась с дивана.

– Ноутбук с собой? – строго спросила я.

– Конечно! – кивнула Царева на барную стойку. – Вон же он стоит… Я под фильмец уборку делала. Ты, кстати, не смотрела вторых «Черепашек-ниндзя»?

– Какие еще черепашки-ниндзя? – рассердилась я. – У тебя есть Елизаров в друзьях?

– Нужен он мне сто лет в обед, – проворчала Ксеня. – Скажи спасибо, что он не в черном списке.

– Спасибо! – буркнула я. – Значит, через Свету его найдем…

Мы с Ксеней наперегонки кинулись к барной стойке. У Светы Елизаровой на странице уже значилось, что она встречается с Петей.

– Еще вчера этого не было! – быстро проговорила Царева.

– Давай-давай братца ее ищи!

– Ты хочешь чудика в друзьях найти? – догадалась Ксеня.

– Браво, Царева!

– А вы друг друга не добавили разве в сетях?

– Интересное кино! – нахмурилась я. – Как бы я добавила его, если на моей странице фамилия Горошкина? Я даже не заикалась об этом… И он, кстати, тоже!

У меня от волнения вспотели ладони.

– К тому же, я не знаю его фамилии…

Мы быстро вышли на страницу к Ярославу.

– Тысяча человек в друзьях! – воскликнула Царева. – Кто все эти сумасшедшие люди, что желают иметь дело с Елизаровым?

– Ищи, черт возьми, чудика! – прорычала я в ухо Ксене. Подруга послушно закивала и защелкала по тачпаду на ноутбуке.

В друзьях у Елизарова вылезло сразу несколько Дмитриев. Но тот, который нам нужен – был в списке самым первым.

– Вот! – я ткнула пальцем.

– Дмитрий Белов? Так, два общих друга… Конечно же, Света. О, и девчонка с нашего двора, учится на международном… Хм, как и твой чудик, собственно, – растерянно пробормотала Ксеня.

Я молча рассматривала профиль Дмитрия Белова. На самой странице мало фотографий и личной информации, зато в отмеченных… Фотки из клубов, вписок, поездок… В окружении многочисленных и очень эффектных девушек.

Я выругалась вслух. Ксеня осторожно покосилась на меня:

– Э-эм, это точно чудик?

– Черт возьми, так и знала! – Я закрыла глаза ладонями. – До последнего не хотела в это верить. Думала, они просто похожи…

– Горошкина, ты не объяснишь мне в чем сыр-бор? – нахмурилась подруга.

– Помнишь, мы ходили в прошлую пятницу в бар? – устало начала я. – Наблюдать за цыпочками. Вот Дима там как раз с одной из таких у барной стойки и обжимался…

– Серьезно? – удивилась Ксеня. – Такую парочку я припоминаю. Но видела его только со спины…

– Да, уж куда серьезней… Там и Елизаров твой рядом был. Ошибки быть на может. Что я, по-твоему, Диму теперь на фотках не узнаю?

Я тяжело вздохнула и откинулась на спинку дивана.

– Тогда для чего ему весь этот маскарад с одеждой? – не унималась Царева.

– Кабы знала…

– Неужели эти гады тоже решили кого-нибудь развести?

– Видимо. Он ехал в лифте, чтобы кого-то разыграть, а тут я… Со своим номером телефона.

– Погоди! – заорала Царева. – Давай порассуждаем! Но ведь для чего-то он перезвонил?

– Решил потешиться над глупой богатой девочкой? – спросила я.

– Или ты ему, правда, понравилась!

– Не я, а Грохольская!

– Но ведь ты и Грохольская – один и тот же человек! – не унималась Царева.

Я же обреченно покачала головой. Нет, не один. Мы разные. Снова в голове всплыл чертов образ эффектной Томы. Да, даже та длинноволосая брюнетка у бара… Нет у меня с ними ничего общего.

– Хотя, в таком случае, почему ему сразу не раскрыть все карты? – продолжала рассуждать вслух Ксеня. – Нет, все-таки это похоже на какую-то глупую шутку с их стороны… Вот придурки!

– А мы с тобой что ли лучше? – спросила я.

Царева зло прищурилась:

– Значит, мы квиты! Один – один! Плюнуть на них, да растереть! Шутники нашлись…

Я сидела, уткнувшись в пол. Мне казалось, Дима испытывает искреннюю симпатию… Хотя один человек уже на протяжении полугода в глаза мне клялся в безграничной любви, а в итоге… А тут прошла всего неделя. Неделя, за которую, как мне казалось, я успела узнать Диму. На самом же деле я не знала о нем ничего.

Царева молчала, внимательно глядя на меня.

– Ален? – подавленно начала она. – Ну, что? Все так далеко успело зайти?

Я молча разблокировала телефон и продемонстрировала подруге экран. На заставку я уже успела поставить наше совместное с Димой фото. То самое первое селфи. Красивый профиль Димы в очках и с зализанными волосами. И смазавшееся довольное лицо «Грохольской».

Некоторое время мы с Ксеней просидели на кухне за барной стойкой. Болтали на отвлеченные темы, избегая разговор о «чудике». Царева явно хотела отвлечь меня от дурных мыслей. Принялась вспоминать забавные случаи, которые происходили с нами ранее. Кажется, я даже очень искренне смеялась. Только то и дело думала о том, что чувствую себя несчастной.

Когда на улице совсем стемнело, мы выбрались на балкон. Там по-прежнему на полу лежал большой плед. На мгновение у меня сжалось сердце.

Теперь мы с Ксеней разлеглись на пледе, глядя на вечерний мерцающий город.

– Хорошо, что Настя приезжает, – негромко проговорила я. – Давно нужно было прекратить весь этот абсурд…

Царева молчала.

– Впредь всегда буду честной и с самой собой, – продолжила я ворчливо.

– Слушай, почему ты не можешь допустить мысли, что на самом деле ему нравишься? – не выдержала Ксеня. – Может, с самого начала это у них и задумывалась, как шутка…

– Ты не видела Тому! – сказала я.

– Тому? Какую Тому? – удивилась Царева.

– Нет, Ксенчик, – вздохнула я. – Такому парню, как Дима точно подходит такая девушка, как Тома… или Грохольская. Ты ведь сама удивлялась, как Света стала встречаться с Петей, ведь у них совершенно разные интересы, статус, круг общения…

– Но ведь встречаются же! – перебила меня подруга.

А ведь Дима еще ни о чем не знает… Он так и считает меня «девушкой из высшего общества» Аленой Грохольской. Возможно, подходящей кандидатурой на роль дамы сердца. И когда он планировал все рассказать? Почему молчал? И ведь я его еще искренне жалела! Чудик то, чудик се… Бедный чудик! Представляю, как в мыслях Дима над этим усмехался. Я нахмурилась и перевернулась на спину. Царева последовала моему примеру. Теперь мы лежали, глядя в потолок.

– Петька, кстати, переводится, – проговорила я.

– Знаю, – вздохнула Ксеня. – Он мне уже во всем сознался…

Некоторое время мы молчали.

– Жаль, конечно, но это его выбор, – продолжила Царева.

– Что у вас было с Елизаровым? – не выдержала я.

– У нас что-то было? – прикинулась дурочкой подруга.

– Ты была в него безответно влюблена? – предположила я.

– Что? – возмутилась Царева. – Вот еще! Это он, если хочешь знать, с детства за мной бегал…

– Чего-чего? – повернула я голову к Ксене.

– Клянусь! – оживилась подруга. – Так все и было! Не скажу, что он мне никогда не нравился… Ладно, признаюсь, он моя большая первая любовь. Просто я не проявляла к нему такого явного интереса. Старалась никак себя не выдавать… Знаешь, мы с Яриком никогда не блистали в центре внимания, и друзей особо в школе не было… У меня вот разве что Петя. И в один прекрасный день Елизаров заявил, что мы, «синие чулки», должны держаться вместе!

Я с интересом слушала рассказ Царевой. Нет, я изгоем в классе никогда не была. Но и популярной меня, конечно, не назовешь. Так, вечный «середнячок».

­– В общем, Елизаров был моим первым парнем, – открыла свой секрет Ксеня.

– Но почему вы расстались? И сейчас общаетесь, как кошка с собакой…

– Если честно, расстались из-за такой ерунды, – призналась Царева. – Ничего страшного не произошло… Просто меня всегда напрягало желание Ярика стать популярным. Он все время тянулся к крутым ребятам, а они откровенно над ним ржали. И мне было за него обидно. Подростком Елизаров был очень нескладный и даже карикатурный. Длинный, худой, в очках и брекетах… Это с годами он возмужал, окреп, стал посещать спортзал. Кожа с возрастом стала лучше, шмотки моднее. Представляю, как стали кусать локти все эти дуры из школы, которые до этого потешались над ним…

Ксеня со злорадством захихикала, а затем продолжила свой рассказ:

– Отлично помню его в самом начале своих изменений. В один день он пришел ко мне и похвастался, что его пригласил на какую-то закрытую вечеринку один перец из параллельного класса. Ярик всегда стремился попасть к ним в тусовку. Он и меня попросил с ним прийти, но я отказалась. Потому что это тупость – дружить с людьми, которые практически все школьные годы над тобой насмехались. А потом случилось самое страшное…

– Дай угадаю? – подала голос я. – Ярослав предложил и тебе измениться?

– Ага!

– О-о-о, – протянула я, зная упертую гордую Цареву.

– Этим он меня еще больше выбесил. Я вдруг начала его не устраивать. Должна была быть ему под стать. Это все влияние его дурацких новых дружков… К тому же, для Ярика всегда было важно общественное мнение. Особенно в то время, когда нам было по шестнадцать-семнадцать лет. Тогда мы в первый раз крупно поругались. Я сказала, что таким мне Ярослав совсем не нравится. Он поменялся не только внешне и может проваливать в свою «золотую» компашку, тем более, у меня есть на примете новый парень…

– Петька?

– Угу. Ну, это я так, сгоряча ляпнула. А Елизаров, к моему разочарованию, сам обиделся и долго бегать за мной не стал. Да, и превращаться обратно в старого-доброго Ярика тоже не желал. Уже потом я узнала, что он начал встречаться с другими девчонками. Знаешь ли, вошел во вкус, – горько усмехнулась Царева. – С теми самыми, которые бы раньше над ним только поржали. И пофиг ему, что я полюбила его таким, какой он есть…

– Ярослав начал встречаться с другими девчонками…

– А я так и не нашла человека, который бы меня заинтересовал так же сильно, как и Елизаров.

– Но ведь тогда можно было пойти на какие-то компромиссы? – осторожно начала я.

– Да, конечно, можно! – заверила Царева. – Но мы были такими обиженными и злыми друг на друга. Я – из-за того, что Ярослав так быстро отказался от наших отношений. Яр дулся на меня, ведь я не поддержала его… В общем, вот так… Родители наши потом реже встречаться начали, потому как прежние добрые посиделки превращались в скандалы. Вот так намолчимся, обиду в себе выносим, а, встретившись, «нагавкаться» друг на друга не можем…

– Ты бы хотела наладить с ним хотя бы дружеские отношения? – спросила я.

– Наверное, – вздохнула подруга. – Да, хотела. Но мы оба слишком упрямые…

Ксеня замолчала. Затем раздалось какое-то шуршание. Краем глаза я заметила, как подруга запихнула в рот сигарету и щелкнула зажигалкой.

– Царева, ты с каких пор куришь? – зашипела я.

– Вот скажи, Горошкина, – затянувшись, спросила Ксеня. – Почему я такая дура? Уже все от меня сбежали…

– Дура, – просто ответила я, забирая у Ксени сигарету. Попробовала затянуться сама и громко закашлялась. – Фу, гадость какая!

Я, поморщившись, отдала сигарету обратно.

– Я, честно, и Грохольскую из тебя сделала, пытаясь повторить успех Ярика. Чтоб получилось наверняка, – проговорила Ксеня. Затем подруга забубнила как по учебнику: – Доказано, что мозгу требуется от девяноста секунд для того, чтобы влюбиться. При этом ключевыми фактором привлекательности являются сигналы тела…

– Ксень? – поморщилась я.

– А?

– Заглохни, пожалуйста, со своим экспериментом, – сердито проговорила я. Хватит уже, наэкспериментировались.

– Конечно-конечно! – смутилась Ксеня. В этот момент во дворе кто-то начал пускать салют. Разноцветные огоньки едва долетали до нашего этажа. Царева приподнялась на локте и проговорила: – Кто ж фейерверки в воскресенье устраивает?

– А знаешь какой фильм я вспоминаю всю эту неделю? – спросила я у Ксени, глядя на пролетающие за окном красные горящие блестки. – Ну, в образе Грохольской…

– Какой же?

– «Москва слезам не верит». Потому что сколько ни притворяйся, лучше, чем есть, не станешь.

Неожиданно для самой себя я всхлипнула.

– Горошкина, ну ты чего? – испугалась Царева. – Прости, пожалуйста! Ну, хочешь, я все книжки по психологии выброшу? Да к черту эксперименты! Сожгу эти книжки вообще! Хочешь?

Я отрицательно замотала головой, пытаясь согнать застилавшие глаза слезы.

– Просто понимаю, что все подошло к концу! – проговорила я. – И вот тут, слева под ребрами… почему-то стало так тоскливо.

– Хочешь чайку? – снова смутившись, предложила Ксеня. – Крепкого, с сахарком? Я пойду чайник поставлю!

Царева вскочила на ноги и убежала в комнату. А я осталась лежать на балконе под громкие залпы салюта. На том самом пледе, на котором несколько дней назад мы с Димой впервые поцеловались. Все это было нечестно. Мы просто играли, блефуя. Я шмыгнула носом и вытерла слезы, которые текли по вискам. Все в этой жизни можно пережить. Правда, перед этим хорошенько наревевшись.