Глава 19

Алена

– Аленушка, там к тебе Ксения! – прокричала из коридора мама.

Я попыталась разлепить глаза. Зачем Царева притащилась в такую рань? Сегодня мы после обеда сдаем курсовые работы на проверку. А пока можно спать, сколько влезет… Вставать не хотелось. Особенно если учесть, что легла я снова поздно… Невеселые мысли забродили в моей голове, словно липкий ягодный компот…

Кажется, я снова провалилась в сон, когда мама выкрикнула:

– Аленушка, я на генеральный прогон, буду поздно!

– М-м-м, ­– промычала я, уткнувшись в подушку.

Дверь моей комнаты была приоткрыта, поэтому я слышала, как мама тихо проговорила:

– Уже вторую ночь нормально не спит… В четвертом часу ходила на кухню воды попить, у нее свет в комнате горел… Скажи, ее опять какой-то обалдуй обидел?

– Эй! – выкрикнула я. – У меня есть уши!

– Проходи, Ксенечка! – со вздохом проговорила мама.

Я слышала, как подруга зашла ко мне в комнату. В коридоре щелкнул замок. Мама ушла на работу в театр. Я по-прежнему лежала, не отрывая лица от подушки. Царева молчала. Я думала, сейчас она без слов усядется в кресло, и мы так и будем находиться в той удручающей тишине, которая преследовала меня эти два дня. Но внезапно Ксеня заверещала: – Горошкина-а-а! А-а-а! Подъем!

И запрыгнула в мою кровать. Прямо на меня!

– Ай, дурная голова, ты чего? – испугалась я.

– Сама ты дурная, сама ты дурная! – Напевая, Ксеня продолжила скакать около меня. – Самая моя, моя! Самая дурная ты-ы!

– Сейчас тебя с кровати спихну, улетишь! – злилась я, натянув одеяло до самого подбородка.

– Бу-бу-бу! – захохотала Царева.

– Серьезно, что с тобой такое? – не понимала я.

– Со мной? Со мной все хорошо! А вот что с тобой и твоим телефоном? Не дозвониться!

– Зарядка сломалась! – ответила я. – Новую надо купить…

– Новую, значит? Еще вчера днем ты была бодрячком, а потом я от тети Веры узнаю, что по ночам ты нюни распускаешь?

– Ничего я не распускаю! – запротестовала я. – Правда, все хорошо!

Ксеня склонилась к моему лицу и вдруг выдала:

– А Елизаров сделал татуировку с моим портретом!

– Что? Серьезно?.. – наконец, сон как рукой сняло. Я тут же выбралась из-под одеяла. – Как? Зачем? Когда?

– Разве можно было придумать примирение оригинальней? – мечтательно проговорила Ксеня, проигнорировав все мои вопросы.

– Ты будешь мне отвечать? – грозно поинтересовалась я.

– А ведь как похоже получилось! – продолжила с придыханием Царева.

В нее тут же полетела большая пуховая подушка.

– Ладно-ладно, Горошкина, вижу ты, правда, не в духе! – отбиваясь от меня, смеялась Ксеня. – Ой! Ай! Дурында, стой, очки слетели! Сейчас все тебе расскажу! Готова?

Я отложила подушку и закивала.

– Елизаров ночью пробрался ко мне в окно и…

– И-и-и?

– И извинился!

– Извинился? – удивилась я.

– Да! Представляешь?

– Но с чего бы? – спросила я.

– Сказал, что никак не может меня забыть… Как бы не пытался! – Ксеня счастливо улыбнулась. – А в последнее время стал думать обо мне все чаще… И давно хотел со мной нормально поговорить, только не решался. Да, и я сразу его воспринимала в штыки…

Хм, бывает же! Я слушала Ксеню, крепко обняв свою подушку.

– А ведь я после нашей с тобой беседы на балконе тоже только о Ярике и думала… Ты тогда спросила, хотела бы я с ним наладить отношения. Ален, но я и подумать не могла, что он первым решится на первый шаг к примирению!

– Погоди! – нахмурилась я. – Но ведь ты же говорила, что Ярослав сильно изменился не только внешне. И его новая версия тебе не нравилась!

Царева звездочкой развалилась на моей кровати и, глядя в потолок, продолжила болтать:

– Мы проговорили с ним всю ночь… Как в школьные времена! Я ведь даже самой себе боялась признаться, как мне его не хватало! А по поводу изменений… То, что он первым пришел ко мне, уже о многом говорит…

Не припомню, чтобы раньше Царева о ком-то из парней так лестно отзывалась…

– Ну и, должны же мы, в конце концов, забыть старые обиды? Ведь взрослые люди! Ты как считаешь?

– Ну-у, да! Да, наверное! – неуверенно промямлила я.

– А что касается его окружения… Слава богу, те заносчивые школьные типы остались в прошлом! Теперь его лучший друг – отличный парень!

Царева красноречиво посмотрела на меня. Мне от ее взгляда захотелось спрятаться под кровать.

– Ты про Диму?

– А про кого ж? Яр рассказал, в чем заключался их спор…

Поведав, как все было на самом деле, Ксеня подползла ко мне и крепко обняла:

– Аленка, хватит страдать! Ну, пошутили вы… друг с другом. Пора поговорить! Ты долго от него скрываться будешь?

– Ничего не скрываюсь, – пробурчала я, выбираясь из объятий подруги. – Говорю ж, зарядка сломалась…

Ксеня продолжила сверлить меня взглядом. Я не выдержала, и натянула на голову одеяло.

– Эх, Горошкина! – донесся теперь глухой голос Ксени. Под одеялом было темно и душно. – Почему ты такая трусиха?

Я, пыхтя от возмущения, выбралась наружу.

– Ты не понимаешь! Он мне, правда, очень нравится… Ну, а как тут не боятся? А если он просто надо мной посмеется? Я ведь… Горошкина! Такая обычная и совсем не из его тусовки. Отличаюсь от всех этих девчонок…

– Так, может, в этом и есть твое преимущество перед всеми этими девчонками? Ты не задумывалась? – задала вопрос Ксеня.

Я промолчала.

– В любом случае, пока ты с ним не поговоришь, так и будешь страдать от своих предположений. Позвони ему!

– Угу, может, сегодня… после универа, – пробормотала неуверенно я.

Царева поднялась с кровати и сдернула с меня одеяло.

– Вылезай, черепаха!

Я нехотя встала на ноги вслед за подругой.

– А ты чего в такую рань-то вообще пришкандыбала?

– Ну, во-первых, узнать, что у тебя с телефоном…

Затем Царева полезла в свой яркий рюкзак и достала из него папку:

– И вот еще… во-вторых. Сдашь мой курсовик на проверку?

– Я думала, мы вместе в универ пойдем, – проговорила я, принимая из рук подруги курсовую работу.

– Нет! Не могу! Лучше тебе одной!

Я удивленно посмотрела на нее.

– К тому же, мы с Яром загород едем! На дачу! На пикник! – гордо заявила Ксеня. – Будем провожать последний день весны!

– Ну, вы даете! Провожальщики!

Ксеня вприпрыжку вышла в коридор.

– А вообще, некогда мне с тобой! Еще вещи нужно собрать! – выкрикнула она мне оттуда. – Вечером будет прохладно!..

Вскоре я тоже вышла в коридор и протянула Ксене серую толстовку.

– Что это? – удивилась подруга.

– Парню своему передашь, – хмыкнула я. – Кажется, это его…

Ксеня расправила толстовку, некоторое время ее разглядывала, а затем прижала к груди.

– Я эту вещь отлично помню! – негромко пробормотала подруга.

– Рюкзак свой не забудь! – улыбнулась я.

Уже выйдя на лестничную площадку, Царева обернулась.

– Ярик теперь так классно целуется! – громко сообщила она мне.

– О, боже! Царева! До встречи! – рассмеялась я, закрывая за подругой дверь.

– Поговори с Димой! – выкрикнула Ксеня. – И не забудь сдать мой курсач! Спасибо!

Я посмотрела в глазок. Царева, бережно обняв мягкую серую толстовку Елизарова, все так же вприпрыжку поскакала к лифту. Надо же! Никогда ее не видела такой окрыленной! Тут же вспомнила воодушевленного Петьку, который что-то оживленно рассказывал Свете на солнечной аллее рядом с корпусом филфака. Как любовь облагораживает человека. Интересно, а я со стороны как смотрюсь рядом с Димой? Эх, если бы не это наше вранье… Которое все только омрачает!

Хорошее настроение подруги передалось и мне. Подошла к зеркалу и придирчиво осмотрела себя. Чуть больше недели назад я считала свою внешность средней. Прическа мне казалась старомодной и очень скучной. А черты лица – невыразительными и обычными. И только наряды для Грохольской вдруг сделали меня особенной. Вернее, тогда мне казалось, что все дело в них. Я поправила волосы и во весь рот улыбнулась своему отражению. Нет, что и говорить, а я все-таки обаятельная! И искренняя! А прическа… так, может, такая изюминка? И Ксеня права: это и есть мое преимущество перед другими девчонками, которые неровно дышат в сторону Димы?

Я потянулась за маминой шляпой, натянула ее на голову. Подмигнула сама себе. Да уж, хороша! И головные уборы мне идут! Правда, шляпа не особо сочетается с клетчатой пижамой…

Замок громко щелкнул, и на пороге появилась мама. Не ожидала, что она так скоро вернется! Я даже шляпу с головы не успела стянуть…

– Аленушка? – удивилась мама. – Ты чего?

– Оцениваю вот стою…

– Шляпу?

– Себя!

– И как? – рассмеялась мама, снимая туфли.

– Честно? М-м-м, шесть из десяти!

Мама подошла ко мне и чмокнула в щеку.

– Так, пройдем-ка на кухню? Чай попьем! Поболтаем!

– А у тебя разве нет генеральной сегодня?

Мама вздохнула:

– Помрежа прямо со сцены с аппендицитом увезли! Там такая суматоха… Перенесли все!

– А! Понятно!

Когда мы сели за стол друг напротив друга, мама спросила:

– Ну, теперь-то ты мне все расскажешь? Что за мальчик, из-за которого ты сначала пропадаешь целыми днями, а потом не спишь ночами? Зачем так рано приходила Ксюша? И куда, в конце концов, делся мой любимчик Петр?

– Ох, мама… – жалобно проговорила я, сделав глоток горячего чая с молоком. – Мы так долго с тобой не разговаривали… Тут всего за полторы недели столько всего случилось!

И я сбивчиво рассказала все маме. И про наш эксперимент, и про Димин розыгрыш. Про Петю и гламурную Свету Елизарову. Про Ксеню и ее первую большую любовь Ярослава… Не решилась только поведать, как мы с «чудиком» остались ночевать в большом торговом комплексе. Мама и так не разделяет мою любовь к спорам. Точно бы такого поступка не поняла…

– Значит, в твоей сказке принц и нищий оказался одним и тем же человеком? – улыбнулась мама.

– Угу, – буркнула я. ­– А я в итоге кем стала? Просто врушкой! Хотя сама всегда первая кричу, как важна искренность. Заигралась я, в общем. Так понравилось мне выглядеть на десять из десяти, а не на шестерку…

– Ален? – внезапно шепотом прервала мое ворчание мама.

– А?

– Ты сейчас на себя наговариваешь… Но, глядя на тебя со стороны, мне кажется, ты за это короткое время изменилась…

– Похорошела хоть?

– Ну, а то! – засмеялась мама.

– Это все из-за платьев Насти! – решила я.

Мама, уткнувшись в чашку, отрицательно покачала головой.

– Ты прямо светишься. И глаза блестят. Так в одежде ли все дело?..

Я, смутившись, поднялась из-за стола.

– Заболтались мы, мамулик! Мне еще курсовые нужно на кафедру занести… За себя и за Ксеню!

Когда я мыла чашки, мама подошла сзади и обняла меня.

– Ален? Только я все же не поняла… Можно влюбить человека за девяносто секунд?

Я, звякнув чашкой, вздохнула:

– Не знаю, мамочка, как влюбить… Но влюбиться вот так, – я щелкнула мокрыми пальцами, – точно можно!

***

Я брела по своему двору, когда внезапно сзади раздалось громкое рычание, от которого подпрыгнула на месте. Чуть из рук папки с курсовыми работами не выронила. Дорогу мне перегородил парень на спортивном черном мотоцикле. Пока он стягивал с головы шлем, сердце мое уже готово было выпрыгнуть из груди. Потому что несложно было догадаться, что это Дима… Я не видела его несколько дней. Дима! Дима! Дима! В кого ты, гад, такой красивый?

Странно, но за эти дни я совсем перестала его воспринимать, как чудика… Слишком много времени провела на страницах Белова в социальных сетях. Да, теперь передо мной, с растрепанными волосами и обаятельной ухмылкой, был тот самый «мажорчик» у стойки. Именно на него я глазела в баре. Только тогда он равнодушно скользнул по мне взглядом, а я… А мне… даже сон с ним приснился. А вот в образе Грохольской он на меня клюнул. Вот такие девушки ему и нужны. Наверное. Ну, почему все так сложно?

Смогу ли общаться с Димой, как и прежде? Стою теперь и, как обычно, воды в рот набрала. С «чудиком» была такой смелой. А с настоящим Димой готова от смущения под землю провалиться.

Некоторое время мы так и простояли, пялясь друг на друга. Наконец, Дима догадался первым поздороваться. Я бы точно уже не решилась…

– Привет! – произнес он.

– Ну, привет! – с вызовом ответила я. Все, как в нашу первую встречу… Я снова волнуюсь. И, возможно, веду себя неадекватно. Господи, Горошкина, расслабься! Вы уже даже целовались не раз. И сейчас он не просто так перегородил тебе путь… Это твердил мне разум. Но сердце продолжало во всем сомневаться и стучать где-то в горле.

– Чуть тебя не упустил! – улыбнулся Дима.

– Адрес у Ксени узнал?

– Конечно!

Царева разговаривала с Димой, а мне и словом не обмолвилась! Конспираторша! Я выдавила из себя:

– Как зачет?

– Сдал, – снова кротко ответил Дима. – А твой?

– Сдала вчера, – сдержанно кивнула я.

– Диккенс? Стендаль? – начал перечислять парень.

– Флобер! – ответила я. – То, чего я и опасалась… Со мной такое бывает, я же тебе говорила? Закон подлости!

– Закон Горошкиной? – решил уточнить Дима.

Я тут же непроизвольно нахмурилась.

– Да, Горошкина – это я, – наконец, произнесла я. – Про тебя мне тоже все известно!

– Прям-таки все? – усмехнулся Дима.

Я замолчала. Стояла, щурясь от солнца и глядя куда-то в сторону.

– Как видишь, обычно я хожу в кедах и в джинсах! И практически не крашусь. Часто не тусуюсь, особенно в тех местах, в которых привык тусоваться ты… – сбивчиво начала я, по-прежнему стараясь не встретиться взглядом с Димой. Нужно выговориться и не сбиться. – Кажется, у нас разные интересы. И круг общения. И на каблуках я ходить не умею!

– Я это заметил еще в первый вечер, – ответил Дима. Он еще и издевается? Я сердито посмотрела на парня. Дима улыбался.

– Я не договорила! – поморщившись, продолжила я. – Мы оба друг другу с самого начала лгали, причем очень даже виртуозно… И наше с тобой знакомство – оно такое…

Я подбирала подходящие слова: фальшивое, неправильное, глупое?..

– Оно такое классное! – подсказал мне Дима.

– Что? – растерялась я. – Классное?

– Будет, что внукам рассказать, – рассмеялся парень. – Нашим общим!

– Нашим общим? – снова откликнулась я.

– Ну, да! Кстати, расскажи, в чем заключался ваш эксперимент?

– Это такая глупость, – вздохнула я. А затем устало начала твердить уже заученную фразу: – Доказано, что нашему мозгу требуется от девяноста секунд для того, чтобы влюбиться…

Дима выглядел озадаченным.

– Э-м, что такое? – растерянно произнесла я, глядя на парня. – У тебя есть какие-то вопросы?

– Ага! Целых четыре!

– Ну… – неуверенно протянула я. Если они связаны с дурацким экспериментом Ксени, то могу и не ответить. Я, если честно, не так разбираюсь во всем этом. – Задавай свои четыре вопроса! Попробую ответить!

Я напряженно уставилась на Диму.

– Первый вопрос: как тебе гренки в том баре? Думаю, в следующий раз их заказать…

– Гренки? – удивилась я.

– Второй вопрос! – продолжил Дима. – Ты, правда, думаешь, что я тебя так и не узнал?

Узнал? Я даже не думала, что он меня запомнил! Это что же получается? Я – десять из десяти?

– Третий вопрос: Густав Петросян – кто это вообще? Действительно, твой бывший?

Я, вспомнив Петьку в шляпе с широкими полями, расхохоталась.

– Нет, это просто мой друг… Петя. И он не мой бывший, а действующий бойфренд Светы Елизаровой…

– Вот как! – явно озадачился Дима, представив себе эту парочку.

– Ну, а четвертый вопрос? – поторопила я парня.

Тогда Дима протянул мне запасной шлем:

– Подбросить тебя до универа? С условием, что после ты уделишь мне все свое свободное время…

– Вообще-то я ни разу не каталась на мотоцикле! – проговорила я, принимая из рук парня черный блестящий шлем.

– Уверен, что тебе понравится! Мне кажется, ты недооцениваешь наши общие интересы…

Я вспомнила, сколько глупых мальчишеских затей Димы с радостью поддержала. Да, наверное, он прав… Мы оба чудаковатые на всю голову.

Я уселась на мотоцикл и крепко обняла Диму сзади. Пока парень не завел мотор, я проговорила:

– И все-таки, Дмитрий Белов! Сейчас я чувствую такое облегчение оттого, что все раскрылось… И эйфорию… Но что будет завтра?

– А завтра, Алена Горошкина, будет лето! – рассмеялся Дима. – Давай, держись крепче!

Я обхватила руками талию парня и прильнула к его спине.

– Сейчас у тебя захватит дух от счастья! – пообещал мне Дима, с легкостью заведя мотоцикл. – И, кстати, – уже прокричал он, – по поводу вашего эксперимента… Он какой-то неправильный! Там, в баре, мне хватило всего пары секунд!

Дух захватило. От его слов, от сумасшедшей скорости и адреналина, от свалившихся на меня больших и искренних чувств.

Все теснее прижимаясь к Диме, я в который раз прислушалась к своему злорадному внутреннему голосу. Что же будет дальше? На удивление, впервые он меня успокоил: «Расслабься уже, Горошкина! Тебе ведь сказали: а дальше будет лето. И счастье».