Глава 30 · «Понарошку или по-настоящему?»

Артем

Попав в пробку из-за ремонта дороги и передвигаясь с черепашьей скоростью по трассе, смотрю на Гордееву в зеркало заднего вида, пока выдается момент.

С утра пораньше поток машин в выходной день валит из города. Кто куда. А мы (я, Лиля и Дина) валим с одной конкретной целью – попасть на Фестиваль уличной культуры. Девчонки развеются немного. День от учебы у них все равно свободный. А у меня рабочий визит. Репортажные съемки давно не снимаю, но не мог отказать старым друзьям, принимающим сегодня участие в соревнованиях по дисциплине «воркаут».

Мысль взять с собой Гордееву пришла почти сразу, как только мне поступило предложение поработать. Дину же я позвал, можно сказать, за компанию, также для спокойствия Гордеевой и для собственного спокойствия тоже. Потому что до конца не осознаю порыв провести в таком формате выходной вместе с Лилей. С нами мог бы поехать еще и Леша, но он соскочил в последний момент, свалив с отцом на рыбалку.

Ехать нам до места проведения мероприятия километров двести. В дороге проведем около двух с половиной часов. Выехали специально с временным запасом на случай всяких форс-мажоров, типа таких, как сейчас. Пробки спрогнозировать зачастую очень сложно.

За пределами моей машины серо, уныло и адская влажность: то ли туман, то ли мелкий моросящий дождь. А в салоне тепло, уютно и комфортно. Лиля спит на плече у Дины. Красивая. Без грамма косметики. На голове, как обычно, капюшон толстовки, скрывающий от меня ее длинные волосы и половину лица.

Немудрено, что Гордееву срубило. Вчера допоздна обменивались с ней сообщениями. Наша переписка, перевалившая глубоко за полночь, неожиданно под конец приобрела пикантный характер. Инициатором подобного окраса, конечно, был я. Слово за слово, и Лиле улетела моя фотография весьма нескромного для нее содержания. Нет, никаких дикпиков. Боже упаси. Это не моя тема. Такие внезапные вбросы, если они еще и без разрешения и согласия девушки, – только для закомплексованных и жадных до «трусливого» адреналинчика парней. Ведь по большей части никто из них не умеет фотографировать правильно и красиво член. Высылают, зачем-то придерживая его рукой, со всей мишурой заднего фона. Это примитивно, несексуально и невозбуждающе для девушки. И, кроме чувства неловкого стыда или раздражения, ничего у нее не вызовет.

Вот лично я поступил корректно и грамотно. Во-первых, спросил Лилю: не против ли она, если я ей «кое-что» пришлю? Ее ответ был положительным. Во-вторых, мой член Гордеева и так видела. Разве мог я ее им удивить? Да и эксбиционизмом вроде как не страдаю.

Поэтому я выслал ей по-домашнему теплую фоточку, на которой крупным планом было запечатлено самое интересное – стояк в моих трусах, еще и переведенный в черно-белый фильтр для эстетики восприятия. И подпись: «Члену, как сердцу, не прикажешь».

Не, ну а че? Я ж не виноват, что Лиля ночными околоинтимными разговорчиками пробудила во мне желание? Я один, что ли, должен был на это любоваться? А так типа «на, смотри: хочет, думает, скучает». Даже сквозь экран телефона почувствовал тогда, как Лиля покраснела от моего достаточно смелого мессенджа.

Прислала сообщение.

Лиля

«Я тут чаем захлебнулась».

Артем

«Эх-х, а я думал, слюнями».

Попросил ненавязчиво выслать мне ответочку.

Лиля

«Зачем? В интернете скачай первую попавшуюся и любуйся».

Артем

«В интернете не интересно. Там любое фото без души. А вот если знать, что смотришь, скажем, на фото груди знакомой девушки, душа магическим образом проявляется».

Лиля

«Вот и попроси какую-нибудь знакомую девушку прислать. В чем проблема?»

Проблемы нет. Вот только «какую-нибудь» мне не надо.

Не заметив, что за размышлениями слишком увлекся лицезрением спящей в машине Гордеевой, перехватываю взгляд Дины. Та, еле сдерживая улыбку, качает головой. Я вопросительно хмурю брови. Дина лишь ухмыляется с посылом: «Я все понимаю».

Че она там понимает? Когда я ни фига не врубаюсь.

Переключаюсь на дорогу. Упираюсь взглядом на впереди ползущий седан, точнее, на наклейку во все его заднее стекло: «Не жмись ко мне, мы не знакомы».

«Да, что-то в последнее время жаться к незнакомкам совсем не хочется, то ли дело…» – снова неконтролируемый взгляд падает на Лилю.

Гордеева, немного меняя позу и устраиваясь поудобнее на плече Дины, обнимает себя руками и облизывает губы. Из динамиков магнитолы рифмуется что-то сопливое вперемежку с переливами саксофона. Прямо-таки идеальное музыкальное сопровождение для сценария горячих осенних посиделок с девчонкой на заднем сиденье автомобиля. Когда окна запотевают от повышающегося градуса обнимашек и связанного с ними неозвученного желания поизучать анатомию в замкнутом пространстве и в неудобных позах.

Вот только на месте Дины сейчас должен быть я. На моем плече должна спать Лиля, которую я с превеликим удовольствием разбудил бы губами.

В юношеские годы, когда еще баловался никотином, в подобных случаях, накрываемый тестостероновой волной, скуривал сигарету до бычка за пару-тройку затяжек, чтоб отвлечь мозги. Но сейчас приходится прибегать к самовнушению.

Спокойно, Артемка. Дыши ровно. Все под контролем. Все в ажуре.

Минуя бесконечную цепочку оранжевых конусов и временных бетонных ограждений, выруливаю в левый ряд и, соскучившись по адекватной скорости, плавно вжимаю в пол педаль. Мимо проносятся смазанными желто-коричневыми штрихами леса, поля и поселки. Яркими пятнами вклиниваются дорожные знаки и указатели.

Абстрагируюсь, выныривая из бессмысленных разговоров с самим собой. Закидываю в рот фруктовую жвачку. Но напоследок все-таки решаюсь еще раз посмотреть на Гордееву. Усмехаюсь сам себе.

Вот откуда она взялась такая на мою голову?

⁂

Забив на тайминг, пропускаем торжественное открытие, регистрацию и мастер-классы. Приезжаем непосредственно ко времени соревнований. Погода не летняя, поэтому вся движуха фестиваля проходит под крышей огромного спорткомплекса. В программе: битвы по брейкингу, соревнования по воркауту и паркуру. Огромная площадка с интерактивами, тематическими зонами, фуд-кортами и большой музыкальной сценой, на которой приглашенные диджеи отрабатывают бодренькие музыкальные сеты.

Я сразу включаюсь в работу. Лиле с Диной даю свободу действий, но с оговорочкой: чтоб они старались быть в поле моего зрения или держали при себе телефон, чтобы я мог связаться с ними в любой момент. Я ж как-никак за них отвечаю. А то кругом кишат самоуверенные спортивные парни, жаждущие почувствовать вкус опьяняющей победы и на фоне предстоящих соревнований теряющие здравый рассудок по отношению к красивым одиноким дамам.

Хотя и самоуверенных спортивных девушек, заряженных на успех, здесь тоже предостаточно.

– Тема, привет! – вот и одна из них. – Какая встреча, – рядом со мной как из-под земли вырастает Инга.

Инга – моя хорошая… знакомая, с которой около года назад я пытался замутить. Но, как оказалось, нас с ней объединяет только спорт. Во всем остальном мы настолько разные, что и поговорить нам было не о чем. Поэтому в постели мы, как правило, не разговаривали. Ни до, ни после, ни во время.

– Слышала, что ты переехал, – рассматривает меня с ног до головы.

– Информация у тебя верная, – делаю то же самое. Но, кроме констатации факта, что у Инги из-за постоянных тренировок в меру накачанное тело, которое по-своему привлекательно, никаких других мыслей по поводу нее не возникает.

– Номер телефона не сменил, надеюсь? – кокетливо накручивает локон на палец.

– Нет.

– Значит, можно будет тебе как-нибудь позвонить? Поболтать?

Поболтать? О чем?

– Ну… – пытаюсь подобрать слова. Всматриваюсь в окружающую нас толпу. Почему-то задаюсь про себя вопросом: «Где там Гордеева с Диной?»

– Встречаешься с кем-нибудь? – Инга пытается поймать мой взгляд. – Не думаю, что такой красавчик, как ты, одинок.

– Ты знаешь, работы много, – перевожу объектив фотоаппарата на площадку, где в скором времени начнет фристайлить мой друг. – Как-то не до отношений мне сейчас.

– Та же фигня. – Инга поправляет лямку спортивного топа. Мнется на месте. – Ладно, не буду отвлекать. Рада была тебя увидеть.

– Я тебя тоже.

Провожая Ингу взглядом, поворачиваюсь назад и замечаю стоящую за моей спиной Лилю.

– Дина пошла перекусить, – слишком резким движением руки в сторону фуд-корта пытается замаскировать непонятную для меня растерянность.

Киваю, рассматривая незнакомую бейсболку, которую она сжимает пальцами.

– Это мне подарил один паркурщик, – смущенно пожимает плечами, – в обмен на мой номер телефона.

Не собираюсь погружаться в анализ подрывающих мое спокойствие ощущений, поэтому просто от них отмахиваюсь.

– Поделилась?

– Пока не поняла, заслуживает ли он место в моем списке контактов или нет.

– А я до сих пор так и записан у тебя как «неизвестный номер»?

– Почему же? Ты записан у меня как «Артем».

Заслужил, значит… Приятно.

– А я у тебя, наверное, как «Гордеева»?

– Нет, как «Лиля».

Воздух взрывается атмосферным треком, гулом и аплодисментами. Понимаю, что надо скорее занимать выгодную позицию возле брусьев, чтобы отснять качественный материал.

– Не теряйтесь с Диной, как освобожусь, я позвоню, – проходя мимо Гордеевой, намеренно щипаю ее за попку.

Впитываю ее эмоции от моего хулиганистого прикосновения и чувствую, как по телу разливается теплотой нежность.

Совсем ты, Артемка, расклеился… Ведешь себя, как пушистый персик, ей-богу.

Вот это состояние всегда меня настораживало… Когда не понимаешь: то, что внутри тебя сейчас происходит, понарошку или по-настоящему?

⁂

После церемонии награждения пытаюсь дозвониться до Гордеевой. Фиг там. Гудки улетают в трубу. Ладно, попробую достучаться до Дины. Но, следуя какой-то необъяснимой чуйке, замечаю Лилю в компании сомнительного товарища, который чуть ли не пританцовывает около нее, демонстрируя мышцы.

Ебать, че происходит?

Лучше смотреть на сварку, чем на то, как к Гордеевой кто-то нелепо подкатывает. Она при этом так мило улыбается, смеется. Скипануть бы сейчас этот раздражающий видеоряд.

– Артемка, – вздрагиваю от раздавшегося рядом со мной голоса Дины. – Чтобы понравиться девушке, ты сначала должен очаровать ее подружку, – хлопая меня по плечу, приближается к моему уху: – И знаешь, что я тебе скажу? Ты меня уже очаровал. Так что я за тебя.

За меня? Я что, участвую в каком-то соревновании?

– Оказывается, здесь стоит фотокабинка, – Дина продолжает отвлекать меня от бесячей картины. – Я Леше такие фото сделала, что он сразу отогреется после своей рыбалки. Могу дать тебе посмотреть одним глазком. Оценишь профессиональным взглядом.

– Спасибо, Дин, но между нами должна оставаться какая-то тайна.

– Мое дело предложить, – улыбаясь, толкает меня плечом.

– Уф-ф, еле отмахалась от него, – даже не заметил, как к нам подошла Лиля. – Ну и наглый этот паркурщик. Че-то там мне втирал, а у меня в этот момент расстегнулся лифчик. Стояла и думала, как бы мне свалить ненавязчиво.

– Он тебе что, расстегнул взглядом через одежду? Какой ловкий.

– Он к этому вообще не имеет никакого отношения, – Лиля делает вид, что не замечает моего подкола. – Мне нужно срочно найти туалет, – оглядывается по сторонам.

– Где здесь эта фотокабинка? – шепотом спрашиваю у Дины.

– За площадкой, где танцевали брейк-данс.

– Подождешь нас у выхода?

– Конечно. Я уже испарилась.

Хватаю Лилю под локоть:

– Пошли, я знаю, где здесь туалет.

Проходя мимо заветной цели, подталкиваю Гордееву в фотокабинку, отгороженную от пространства спорткомплекса красной ширмой-занавеской.

– Эй, – все, что Лиля успевает произнести.

– Я всего лишь хочу тебе помочь.

Ну и побыть с ней наедине, разумеется.

– Позволишь?

Глубоко выдыхает, нацепив на лицо давно забытую мной маску недовольства, но спиной все-таки поворачивается.

Руками пробираюсь под ее толстовку.

Так… Как тут это делается?

Быстро и правильно расстегнутый лифчик – признак профессионализма мужчины. А вот застегнуть лифчик – привилегия редкая и не менее интимная. И, как оказывается, такое простое, на первый взгляд, действие может ввести в ступор. Ведь надо решить, на какой из трех рядов петель зацепить застежку.

Зачем такие сложности?

– Артемка, ты чего там тормозишь? Или снова будешь мне заливать, что любуешься моей спиной? – Лиля пуляет в меня вежливой колкостью.

– Да я тут… – мямлю. На свой страх и риск застегиваю на средний ряд. Опускаю толстовку. – Так нормально?

Гордеева ведет плечами, примеряя ощущения:

– Нормально, – разворачивается. – Лучше, чем когда чашечки болтаются в районе живота, – в улыбке прикусывает нижнюю губу.

– А вот мне понравилось болтаться в районе твоего живота.

Вспыхнувшие смущением щеки Гордеевой вызывают во мне неоднозначный отклик.

Дурацкие мурашки! Прочь!

– Давай, раз уж мы здесь, – произношу, заглядывая Лиле за плечо, – сфотографируемся, что ли.

– Давай…

Выбираю необходимую категорию фото. Оплачиваю услугу завалявшейся в кармане мятой соткой. Бездушная машина ее с шумом принимает. Пока отсчитываются отведенные на постановку ракурса три секунды, приобнимаю Гордееву. Она несмело поворачивается ко мне лицом. Я застываю от ее взрывной близости. Чувствую, как предательский стук сердца начинает отдаваться где-то между лопаток.

Как только я наклоняюсь, чтобы совершить непродуманное наперед действие, раздается звук затвора.

Моргаем от неожиданности момента, но продолжаем смотреть друг на друга на расстоянии вдоха. Уже не обращаем внимания на посторонние звуки.

Отщелкивается необходимое количество кадров. Лиля касается кончиками пальцев моих рук.

Моя кожа обожает ее пальцы…

Пока ждем напечатанные снимки, мысленно обращаюсь к Гордеевой: «О чем ты мне говоришь в своем молчании? А о чем молча говорю тебе я?»

Кто-то заглядывает за ширму фотокабинки, заставив нас с Лилей закончить наш безмолвный диалог.

На выходе получаем вертикальную полоску из четырех почти одинаковых фотографий, где мы с Гордеевой просто смотрим друг на друга. Это даже не постановочные кадры. Но наши взгляды…

Тут я снова задаюсь вопросом: «Это все понарошку или по-настоящему?»