Глава 33 · «Когда внутри вращается счастье»

Лиля

Не знаю, как реагировать на эту информацию. Я, конечно, предполагала, что беляшик – гнилой человек, страдающий хроническим мудаизмом. Но чтоб настолько…

– Или моя девушка с Тимуром переспала… Без разницы. В этом процессе участвовали двое: он и она, – Артем замолкает, – но это было относительно давно и неправда, – заводит двигатель, и мы выезжаем с территории университета.

Чтобы как-то снизить градус напряжения, предлагаю Артему пообедать не в кафе, а у меня дома. Все равно отец на работе, а у мамы сегодня день красоты – стрижка и маникюр.

– Это были те твои самые страдальческие отношения? – аккуратно возобновляю разговор, когда мы с Артемом, сидя на моей кухне, молча закончили обедать и перешли на чай.

– Да, я был толстый, молодой, глупый и наивный. Выстроил для себя какой-то «мармеладный дом», в котором, как мне казалось, были чувства, верность и доверие. Хрен там.

– А она… твоя девушка как-то объяснила свой поступок?

– Ты про измену?

– Ну да. Еще и с твоим братом. На нем свет клином сошелся, что ли?

– Мы просто все общались в одной компании. Тусили днями и ночами. Подъезды. Парки. Квартиры. Вписки. Я с нетерпением ждал каникулы, особенно летние, чтобы приехать сюда. Так как именно в этом городе я чувствовал, что у меня есть друзья – не только парни, но и девушки. Она была в их числе. Можно сказать, что благодаря Тимуру я с ней и познакомился. Развязная. Без комплексов. С ярко рыжими волосами. У нее на все был один ответ: «Прикольно». Она мне сразу понравилась, как только я ее увидел. Стремался жутко, когда признавался ей в своих чувствах. Понимал, что на фоне остальных пацанов чисто внешне я проигрывал. Был уверен, что с моей комплекцией явно недотягивал до ее идеала, – Артем держит в руке конфету, то разворачивая фантик, то сворачивая его обратно. – Когда я предложил ей встречаться, она ответила, затягиваясь тонкой сигаретой: «Это будет прикольно. Только не привыкай ко мне, так как, возможно, это не насовсем». Я не придал тогда значения ее словам. Я был окрылен чувствами. – Все-таки откладывает конфету в сторону. – Отвечаю на твой вопрос, как она объяснила свой поступок: «Артем, с тобой было прикольно. Но ты и сам все понимаешь». Я не стал уточнять, что я должен был понять. Просто развернулся и ушел. Дал себе день, чтобы побыть слабым, погрузившись в страдания. Напился в тот вечер в хлам, чтобы как-то заглушить душевную боль. Но душевная боль сильнее физической. От нее нет волшебной таблетки. Лучшее средство от нее – время. Ее надо просто пережить. Я пережил.

Под столом касаюсь ногой ноги Артема. Чувствую ответные касания.

– Я понимал, что жалеть себя по поводу своей внешности, по поводу прекратившихся из-за измены и лжи отношений очень непродуктивно. Это расходует энергию и душевные ресурсы. Разрушает тебя и кромсает на куски. Больше ничего не остается. К черту жалость. А то как-то нечестно получается: для того, чтобы расстаться с человеком, нам хватает пары минут, а вот чтобы перестать думать о нем – порой не хватает и нескольких лет. В итоге мы тратим время не на тех людей, когда убиваемся по ним же, предаваясь той самой никчемной жалости. Вот я решил не растрачивать попусту время и перевести все переживания в нужное русло.

– Ты стал работать над собой.

– Да, не только над телом, но и над самооценкой.

– После этой девушки у тебя были отношения?

– Были. Непродолжительные. И вот парадокс: когда я был толстым, все хотели встречаться с красивыми мальчиками, а я был в пролете, точнее, во френдзоне. Когда я похудел, подкачался, подсушился, стал более привлекательным в глазах девчонок, со мной тут же жаждали знакомиться, а кто-то был не прочь и встречаться. Вроде бы надо было радоваться. Но как-то не получалось. Так как в основном девушки во мне видели комплект, состоящий только из красивых глаз, мышц и члена.

– Не все девушки такие.

– Извини, Лиль, но даже ты, когда я спросил, почему именно я, первое, что ответила, было: «Ты красивый». Разве нет?

– Да, я так ответила, не отрицаю. Но речь у нас с тобой шла не про отношения и не про любовь, а немного о другом. И только этой характеристикой я не ограничилась, если ты не забыл. Еще я сказала, что ты хороший. Понимаю, что, на первый взгляд, определение так себе. Но я имела в виду, что доверяю тебе. Вот если бы именно этого пункта в моей голове не было, то, скорее всего, ты со своими «красивыми глазами, мышцами и членом» прошел бы мимо.

– И то верно, – берет со стола конфету с истерзанным фантиком, разворачивает, откусывает половинку. – Скажи, я оправдал твое доверие?

– Прежде чем ответить на этот вопрос, позволь задать тебе встречный. Только он будет подкреплен паршивыми мыслишками.

– Так-так-так. Начало мне уже не нравится.

Думаю, как сформулировать мысль.

– Наше с тобой, так скажем, общение – назло Тимуру? Ведь ты сам говорил про его незакрытые гештальты.

Артем сводит брови к переносице, мгновенно меняясь в лице. Выходит из-за стола.

– Да, я подсуетился отомстить брату за старые обиды, – импульсивно разводит руками. – Ты еще так кстати нарисовалась. Прям все в лунку.

– Я тебя просто спросила, – слежу за его передвижением по кухне.

– Возможно, я не такой уж и хороший, как ты думаешь, но я точно не конченый долбанат, чтобы так поступать с тобой. Поэтому избавь меня от подобных идиотских предположений.

Молча подхожу к Артему, беру за руки и прикладываю его ладони к моей груди. Артем тут же замолкает, растерявшись от подобных действий.

– Не злись. Это я тебя так отвлекаю. А то завелся: «Бу-бу-бу». Ты тоже сомневался в искренности моих поступков, если что. И ничего, я продолжаю общаться с тобой дальше, – сокращаю дистанцию между мной и Артемом до минимума. – Доверяла тогда и доверяю сейчас.

– Извини, – черты его лица тут же смягчаются, а тело расслабляется. – Ты достала козырного туза, – нежно сжимает мою грудь, – а мне нечем крыть.

– Почему же, – направляю взгляд на его губы. Встаю на цыпочки.

Поворот ключа, и в прихожей через несколько секунд оказывается мама с новой стрижкой и новым маникюром.

– Это А… А… – начинаю заикаться от волнения. Хорошо мы позу успели сменить на менее палевную.

– Артем, Лилин друг, – Сокович обольстительно улыбается, протягивая маме руку.

– Очень приятно. Мама Лили. Татьяна Владимировна, – похоже, мама взволнована не меньше меня, так как свободной от рукопожатия рукой без остановки поправляет волосы.

– Эта стрижка вам очень идет, – Артем продолжает очаровывать.

– Спасибо, – кажется, мама даже немного покраснела.

Избегая маминого заинтересованного и вопрошающего взгляда, решаю закончить в подъезде наш разговор с Артемом, подталкивая его к входной двери.

– Последний на сегодня вопрос можно? – кутаюсь в накинутую на плечи толстовку.

– Задавай.

– Почему ты снова стал общаться с Тимуром? Он так поступил с тобой…

– Я его простил. Для себя простил. Ему-то вряд ли было нужно мое прощение. Сейчас я снова практически с ним не общаюсь.

– Почему?

– Из-за тебя. Нельзя так обращаться с девушками. Это дно.

– Как же братская связь?

– У меня с родителями связи нет, а уж отсутствие братской связи с Тимуром я как-нибудь переживу.

Стою растерянная. Согреваюсь не только толстовкой, но и пристальным взглядом Артема.

– Я тебя в щечку поцелую? По-дружески. А то вдруг твоя мама смотрит в глазок, – Артем, наклоняясь, нежно меня целует, а я обхватываю его за широкие плечи. – Спущусь-ка я по лестнице, растрясу обед, – отстранившись, застегивает куртку.

– Ага.

– Спасибо, что накормила, – дергает за рукав толстовки, свисающей с моего плеча. – И за то, что выслушала.

– Всегда пожалуйста.

– Спишемся, – подмигивает, скрываясь в «воронке» лестничного проема.

Слушая отдаляющиеся шаги, обхватываю руками лицо и понимаю, что запах Артема остался на моих ладонях…

⁂

Вечером на кухне ужинаем с мамой. Мимо нас, словно привидение, тихо шурша тапочками, проходит отец, укладывая грязную кружку в пустую раковину. Его вторжение в наше с мамой уединение и, как правило, его бесячие действия впервые за долгое время меня не раздражают. Мне нейтрально. Отец зашел-вышел, а я его как будто и не заметила.

Бездумно накручиваю спагетти на вилку, но в рот не отправляю. Мне не до отца, не до ужина, не до чего. Оставляю в покое съедобную макаронную конструкцию. Распуская волосы, стягиваю резинку-пружинку с хвоста и надеваю ее на запястье. Улыбаясь, вспоминаю красивые мужские пальцы, которые проделывали ту же самую манипуляцию.

Разглядываю незатейливые цветочки на скатерти. Обвожу их пальцем, скользя по поверхности стола, совершенно не анализируя действия.

– Мам, а что такое любовь? – неожиданно озвучиваю вопрос.

Мама тепло улыбается, отодвигая от себя опустевшую тарелку:

– А сама ты как думаешь?

– В интернете можно найти десятки определений «любви». Все они так или иначе связаны с привязанностью, симпатией и влечением.

– Все так. Но не нужно где-то искать ответы, – встает из-за стола, собирая грязную посуду. – Ты сама все поймешь, когда любовь придет.

– Но все же…

– Дай-ка вспомнить… – Мама прижимается спиной к раковине, опираясь на нее руками. – Любовь – это когда неожиданно осознаешь, что все твои мысли заняты только им, а ты никак не можешь это контролировать.

Вот и первый звоночек.

– В толпе ищешь его глаза, – задумчиво продолжает. – Находишь и не можешь насмотреться. Стоишь рядом, а твоя рука к его руке притягивается как под действием необъяснимой магии.

– Ты описала очень красиво.

– Могу еще красивее. Любовь – это как танцевать танго в темноте. Тут либо отдавишь себе и партнеру ноги, либо будешь словно по воздуху порхать с ощущением вращающегося внутри счастья. Это прекрасное чувство. Жаль, что оно с годами трансформируется во что-то другое. А хотелось бы задержать его подольше именно в этом состоянии.

Из отцовской комнаты доносится громкое покашливание.

– Ты любила папу? – подпираю лицо рукой.

– Конечно. Ты плод любви, знай это. А еще знай, что я тебя люблю. Папа тоже любит. По-своему, как умеет. Просто сейчас он сам себе не принадлежит. Ты же знаешь, он болен. Алкоголизм – это болезнь.

Я снова начинаю разглядывать цветочки на скатерти.

– Однажды в детстве ты сильно заболела, – мама присаживается рядом. – Лежала в больнице, не помнишь, наверное. Так вот, он сидел около твоей кроватки и плакал. Искренне.

– Это точно был мой отец? – с грустью усмехаюсь, поднимая на маму глаза.

– Точно, – успокаивающе гладит меня по голове, которую я кладу ей на плечо.

Так приятно иногда ощущать себя маленькой девочкой, защищенной и любимой. Кажется, что все проблемы нипочем и море по колено.

– Так, я в душ и спать. – Мама ведет плечами, как будто сбрасывает с себя налет воспоминаний. – А к тебе у меня будет две просьбы: помыть посуду и не засиживаться допоздна с телефоном в руках. – Целует в макушку и направляется к выходу. Напоследок в дверях делится со мной еще одной мудрой мыслью: – Любовь не дает нам подумать. Ты просто понимаешь в одну секунду: «Я его люблю», и все…

⁂

Переодеваюсь в пижаму, слышу, как на столе в беззвучном режиме вибрирует телефон. Кто там опять написывает на ночь глядя? Уж не тот ли паркурщик Иван с Фестиваля уличной культуры, который каким-то чудом нашел меня в соцсетях и последние дни скидывает мне всякие видосики, где он перепрыгивает стены и крыши, цепляется за различные поверхности, исполняет сальто? Отрицать не буду, посмотреть есть на что. Телом он владеет мастерски.

Может, это Костя, который тоже как-то подозрительно активизировался на этой неделе? Все чего-то от меня хотят. А чего хочу я? Хоть бы знак кто какой подал, что ли? Открываю входящее сообщение. От абонента «Артем». Расправляю пижаму и усаживаюсь на кровать.

Артем

«Выгляни в окно».

Лиля

«Зачем?»

Теряюсь от его неожиданной просьбы.

Лиля

«Только не говори, что стоишь под моими окнами».

Артем

«Нет, я дома. Завален фотографиями: бассейн и суровые татуированные мужики в плавках».

Лиля

«Ну, на это и я бы посмотрела. В окне такое не покажут».

Артем

«Ты на небо посмотри».

Лиля

«Момент».

Выключаю в комнате свет и в предвкушении распахиваю занавески.

Артем

«Что видишь?»

Луна. Огромная… Как в тот вечер, когда я подумала, что Артем уединился с Машей в ванной. А он, оказывается, в этот момент в одиночестве сидел на крыльце.

Печатаю практически вслепую.

Лиля

«Охренительная луна».

Артем

«Мне захотелось с тобой поделиться этой красотой».

Лиля

«Спасибо».

Вот тут я всматриваюсь в каждое слово, написанное им.

Артем

«Любуйся на здоровье, а я пошел дальше работать».

Улыбаясь, оставляю его сообщение без ответа. Смотрю на нашу переписку, пока значок «онлайн» рядом с его именем не гаснет.

Счастье в простом: в мелочах, в незначительных, на первый взгляд, деталях, цепляющих спонтанностью, искренностью и точным попаданием в момент.

А чего это я сейчас стала размышлять о счастье?

«Гашу» телефон. Снова взгляд в окно. Ночной город. На засыпающем небосводе – мерцающие звездные огни и слепящий, завораживающий размером и причудливым раскрасом диск луны. Поддаваясь задумчивой грусти этой романтичной атмосферы, начинаю размышлять о нас с Артемом: «Он может на кого-то смотреть. Кому-то улыбаться. Кого-то касаться. Кому-то дарить ощущения, эмоции и падения с радуги. Говорить слова про обожание и предлагать разделить с ним красоту луны. А меня так печет изнутри, стоит подумать, что это все может быть не только для меня. Точнее, вообще не для меня. Для другой. Ведь мы с ним… Просто друзья?

Но о «просто друге» не думают двадцать четыре на семь, так ведь? А меня в последнее время посещают какие-то неправильные, непозволительные мысли и связанные с ними порывы. Мне постоянно хочется его… Касаться. Слушать. Вдыхать. Смотреть, не отрываясь. Целовать. Чувствовать. Растворяться в нем.

Его взгляд, голос, прикосновения приятно царапают мою кожу и мой мозг. Под воздействием всего этого я каждый раз как будто летаю выше той самой заветной радуги, где-то там, под облаками, сквозь которые пробивается яркое солнце в мою серую, унылую жизнь».

Думала ли я обо всех этих эмоциональных и физически ощущаемых последствиях, когда предлагала Артему стать моим первым? Нет. Но разве можно было противостоять этой мощной энергетической атаке, имя которой «Артем Сокович»? Снова нет.

«Я такая дура, – закрываю лицо руками, признаваясь самой себе в эту секунду в том, в чем, наверное, до конца не хотелось признаваться. – Куда я лезу со своими чувствами? Но, похоже, я его люблю…»

⁂

На днях наведываюсь к Артему с ответным визитом на домашний обед. Сижу за кухонным столом и внимательно слежу за тем, как он суетится у плиты.

Что может быть сексуальнее парня, который достает из духовки ароматную фаршированную курочку, которую сам же и приготовил? Мне кажется, ни-че-го…

– Кстати, что с твоим голосом? – не могу не задать Артему этот вопрос, так как стоило ему со мной только поздороваться, как я сразу заметила, что в тембре его голоса появились хрипловатые звуки.

– У меня же была съемка в бассейне, – протыкает курицу ножом, проверяя на готовность. – Был по самые уши в воде. Может, простудился после, может, еще чего. Пофиг. Я уже закидался леденцами из аптеки.

– Какой ты самостоятельный, – расставляю на столе тарелки с салатом.

– Сам о себе не позаботишься – никто не позаботится.

– Позволь хотя бы курицу порезать, хоть так проявлю свою заботу о тебе, – внаглую забираю из его рук нож.

– Пожалуйста-пожалуйста. – Артем встает позади меня и легонько, как бы невзначай, приобнимает со спины.

– У тебя сейчас такой хрипловато-сексуальный голос, что можно подрабатывать в «сексе по телефону», – стараюсь концентрироваться на нарезке мяса, а не на близости Артема, который жарко дышит в мои волосы.

– Телефон мой знаешь. Звони, пообщаемся на пикантные темы. Обещаю, денег с тебя брать не буду.

– Твоя щедрость не имеет границ, – поворачиваю голову, и губы Артема касаются моего уха.

Застываем: я, Артем и нож в моей руке, наполовину торчащий из курицы.

– Лиль, тебе когда на пары?

Меня начинает коротить от вибраций его простывшего мурчащего голоса, запускающего по моей коже фейерверк мурашек.

– Через два с половиной часа. А что?

– Останешься у меня до начала лекций? В универ отвезу, не беспокойся.

Разворачиваюсь к Соковичу лицом:

– А чем мы с тобой будем заниматься? – понимаю, что вопрос с подвохом.

– Вариант секса по телефону, я так полагаю, ты отметаешь?

– Правильно полагаешь.

– Ну, – стучит пальцами по губам, как будто обдумывая варианты, – можно и не по телефону.

Могу я считать себя испорченной девчонкой, если эта мысль посетила меня, как только я переступила порог этой квартиры?

– Так ты же болеешь… – пытаюсь скрыть похотливые, к собственному стыду, намерения.

– У меня болит горло, но член-то работает.

Аргумент.

Бесспорно, я хочу Артема. Хочу его объятий, его тепла. Но, кажется, я созрела для кое-чего еще.

Прочь сомнения.

Преодолеваю несколько шагов и тянусь рукой к сумке, висящей на спинке стула. У меня появилось желание доставить Артему…

А вдруг не получится? У меня же совсем нет опыта.

Да, признаюсь, читала информацию об этом в интернете, используя в браузере режим «Инкогнито». Но это всего лишь теория. Черт его знает, каково это на практике. Но, думаю, я готова попробовать. Для этого в моей сумке лежит предмет, содержимое которого немного отвлечет от мыслей о моей неумелости. И одновременно послужит неприкрытым намеком для Артема.

Его заинтригованный взгляд следит за движением моих пальцев.

– У меня тут кое-что есть, – медленно достаю из сумки баночку с мармеладными мишками.

Жду реакцию Артема, которая следует незамедлительно. Глубокий вдох, раздающийся в наэлектризованной тишине. Теплый, все понимающий взгляд, обжигающий и заводящий мои нервные рецепторы. Ямочки на щеках, проявившиеся от чуть смущенной улыбки.

Он-то чего смущается?

– Мы же их не по прямому назначению будем использовать? – произносит почти шепотом, но таким сексуальным.

Кусаю губы. Мотаю головой, смущаясь в ответ. Задерживаю дыхание, когда Артем подходит ко мне и берет за руку.

Я не знаю, как он ко мне относится. Возможно, сейчас им движут банальное влечение и желание скоротать время. И пусть снова буду думать, что я дура, но эти пару часов в его объятиях я ни на что не променяю. Ведь стоило Артему заглянуть в мои глаза, как внутри меня, постепенно набирая обороты, начало вращаться счастье…