Эпилог

Артем

Июнь. Парк. Выходной день. Многолюдно. Жарко. Лишь легкий ветерок приятно холодит кожу.

Догоняю впереди идущую Гордееву. Мой взгляд, задерживаясь на ее изящных щиколотках, скользит снизу вверх по соблазнительным ногам до горячо обожаемой мной попки в обтягивающих коротких шортах. Лиля неторопливо шагает по плитке пешеходной зоны, катит впереди себя коляску пудрового цвета. Словно чувствуя мой взгляд, оборачивается. Прищурившись от солнца, дарит мне обворожительную улыбку. Как только я отвечаю ей воздушным поцелуем, кивком подзывает к ней подойти.

– Как вы, мои любимые девочки, не заскучали? – произношу шепотом. Одной рукой приобнимаю Лилю за талию, заглядывая через ее плечо в коляску. Вторую руку держу за спиной.

– Поля умничка, проснулась минут пять назад и сразу мне начала улыбаться.

Крохотное чудо с выразительными голубовато-серыми глазами смотрит на нас, агукая на своем языке и бодренько болтая в воздухе ножками и ручками. А меня накрывает волной умиления.

– Это у нас семейное, – вдыхаю такой родной запах Лилиных волос. – Я тоже, как просыпаюсь, сразу начинаю тебе улыбаться.

Лиля ведет плечом, мило смущаясь. Я, воспользовавшись моментом, неожиданно для нее протягиваю ей из-за спины кое-что ярко-желтое. Из-за этого сюрприза мне пришлось прервать ненадолго нашу совместную прогулку и затеряться в той части парка, где Лиля не смогла бы меня увидеть. А мне так хотелось сделать ей приятное.

– Это тебе.

– Одуванчики? – В Лилином вопросе звучит и удивление, и благодарность одновременно.

– Как видишь.

– А за что?

– Просто так, – передаю Лиле цветы, а сам беру управление коляской в свои руки. – Ты не подумай, что я пожалел денег на шикарный, кричащий о своей дороговизне букет из магазина. Но, насколько мне не изменяет память, ты мне как-то говорила в начале нашего знакомства, что любишь искренние эмоции, которые невозможно купить за деньги. Вот тебе одуванчики. Их нельзя купить за деньги. Соответственно, и эмоции от них тоже.

– Артем Сокович, – Лиля, качая головой, бережно сжимает в руках приличную по толщине ножку букета, – вы не перестаете меня удивлять.

– Это мое предназначение – тебя удивлять.

Может, так совпало, но после моих слов Поля начинает недовольно хныкать в коляске.

– Не ревнуй, зайка, – обращаюсь к маленькой принцессе. – Как только чуть подрастешь и научишься внятно изъяснять мысли, расскажешь мне о предпочтениях, и я обязательно что-нибудь придумаю, – протягиваю к Поле руку, и она тут же крепко хватает меня крошечной ручкой за палец.

Непроизвольно таю от такого трогательного прикосновения, заставляющего мой внутренний мимиметр зашкаливать по всем показателям.

– Что-то мне подсказывает, что у меня появилась конкурентка, – Лиля с интересом наблюдает за нашим с Полей невербальным общением.

– В каком смысле?

– Поле всего два месяца, а она уже из тебя вьет веревки.

– С чего ты взяла?

– Ты бы видел сейчас свое лицо.

– Вы же девушки, – переключаюсь с одной красоты на другую. В данном случае, с Поли на Лилю, – у вас свои способы воздействия. Невинно похлопать глазками. Схватить нас за что-нибудь невзначай ручкой. И все, делай с нами, что хочешь.

– Я б тебя схватила, будь мы наедине. Но мы в парке, и с нами ребенок. – Лиля с серьезным лицом, но смеющимися глазами освобождает руки, укладывая букет одуванчиков на коляску. Аккуратно достает из нее суетливую Полю, тянущую в рот пальчики. – Ее пора кормить.

Присаживаемся на свободную скамейку. Я паркую детский транспорт сбоку. Мимо нас активно прогуливаются пожилые женщины, занимающиеся скандинавской ходьбой. Одна из них произносит, глядя на нас с теплотой во взгляде:

– Какие молодые родители.

Мы с Лилей молчаливо переглядываемся.

– Приятно посмотреть, – продолжает. – А дочка и папа – так просто одно лицо.

– Что, и правда, похожи? – интересуюсь у Лили, когда невольные свидетели наших почти семейных посиделок на скамейке сливаются с толпой.

– Да, похожи. У вас одинаковые уши, – стебется, язва.

– Могла бы и подыграть, – кручу в руке погремушку-пищалку в виде бабочки. – А Поле уши как у меня не нужны. Она же девочка. Вот если бы ей передались мои глаза… – Не могу удержаться от соблазна пошуршать разноцветными текстильными крылышками и подергать за пластиковое кольцо погремушки.

– Время покажет. Может, с возрастом и проявятся какие-то общие черты, – Лиля словесно меня подбадривает. – Подай, пожалуйста, бутылочку. Она в рюкзаке, в переднем кармане.

Исполняю просьбу. Не могу налюбоваться такой трогательной картиной, являющейся для меня в эту секунду зрительным запрещенным приемом.

– Вообще тебе очень идет, – намекаю на то, как заботливо Лиля держит Полю на руках.

– Ой, перестать.

– Вот смотрю на тебя и начинаю любить еще сильнее.

– Я ничего сверхъестественного не делаю. Всего лишь кормлю твою сестру из бутылочки. Это оказалось не так сложно. Аня дала мне все указания.

Нет, это как раз что-то сверхъестественное и необъяснимое. Быть причастным к этому и наблюдать за этим.

Какими же могут быть люди бесчувственными сухарями, не проникающимися такими простыми, на первый взгляд, вещами, как искренняя улыбка твоего ребенка, его бессознательные к тебе прикосновения, его объятия, его первые слова, первые шаги, первые успехи.

Пусть Поля не моя дочь, а сестра по отцу. Она уже чувствует, несмотря на большую разницу в возрасте, мою братскую к ней любовь. И любовь Лили. В ее теплых объятиях сестренка спокойна, расслаблена и довольна. А я доволен, что рядом со мной такая девушка, понимающая и готовая разделять со мной и трудности, и моменты радости.

Мы не первый раз вместе гуляем с Полей, когда Аня с отцом приезжают в гости к Диме. Сам факт того, что они доверяют мне сестру, позволяя хоть немного, но участвовать в ее жизни, разрывает меня на эмоции. А поддержка Лили и ее искренняя заинтересованность в этом деле заставляют чувствовать себя по-настоящему счастливым.

Достаю из рюкзака полароид в желании запечатлеть моих красивых девочек в лучах летнего солнца. Стараясь не мешать их бессловесному, построенному на одной мимике и понятному только им обеим диалогу, отщелкиваю всю кассету. На снимках получаю особое магическое настроение и неподдельные эмоции. Дети растут быстро, и такие волнующие моменты не удастся больше повторить.

Когда время, выделенное для прогулки с сестрой, заканчивается, возвращаем Полю родителям. Лиля остается сидеть в машине. Это было правильным решением, так как в квартире родственников я сталкиваюсь с Тимуром. Он, как всегда, надменен и делает вид, что это он инициатор нашего с ним игнорирования друг друга, а не я. Но все же не удерживается от предсказуемого вопроса, когда в прихожей мы остаемся один на один:

– Где потерял Гордееву? Вы с ней поссорились, не выдержав испытаний семейным бытом? – язвительно бросает за моей спиной.

– Не мечтай, – обуваюсь перед зеркалом, ловя в отражении его саркастическую улыбку.

– Может, она тебя бросила? – снова пытается задеть, как будто первый мой ответ вообще пролетел мимо его ушей.

– Не дождешься, – не вслушиваясь в завистливые умозаключения, закрываю за собой входную дверь.

Как хорошо, что в этой квартире я теперь редкий гость. Поводом появиться здесь с недавнего времени служит только моя сестра. Все остальные контакты постольку-поскольку.

– Представляешь, разговаривала сейчас с мамой, она впервые задумалась о размене квартиры, – Лиля встречает меня, когда сажусь в машину, весьма неожиданной новостью.

– Что ты об этом думаешь?

– Пока не поняла. Но чую, что веет какими-то переменами. Еще и Сергей, командированный который, начал активничать по отношению к маме.

– Татьяна Владимировна умная женщина. Я уверен, она поймет для себя, что ей действительно важно. И примет в связи с этим правильное решение. А нам останется только ее поддержать.

⁂

Под вечер заряжает дождь. Выходя из душа и переступая в прихожей через остатки обоев, выкинуть которые у меня никак не доходят руки, я вспоминаю, как мы с Лилей пережили первый для нас ремонт. Наша комната теперь не давит душно голыми стенами, а приятно окутывает домашним уютом. Во время покупки и поклейки обоев не обошлось без разногласий, конечно. Но в отношениях главное не «никогда не ссориться», а уметь мириться. Примирение после ссоры, особенно если оно проходит в горизонтальной плоскости, как по мне, стоит того, чтобы сначала выпустить пар на словах, а затем в постели.

Застаю Лилю на балконе у открытого окна, из которого парит свежесть и доносятся успокаивающие звуки затихающего дождя. Подойдя ближе, замечаю, что она слушает музыку с телефона в наушниках. Чтобы как-то обозначить появление, пишу пальцем на запотевшем окне: «Улыбнись». Лиля обращает внимание на меня и на мое послание. Ласково улыбается, глядя в мои глаза. Освобождает левое ухо от наушника и передает его мне. Откликаюсь на безмолвное предложение послушать с ней музыку.

А ведь на том же самом месте, совершая то же самое действие, мы с Лилей и познакомились. Для меня она тогда была «загадочная и неприступная Гордеева», а я для нее – еще одним представителем бесячей фамилии Сокович со смазливым лицом. Но вот как бывает: и неприступные крепости могут пасть, и «смазливые лица» в процессе общения могут оказаться гораздо серьезнее и эмоционально глубже, чем это представлялось.

Устраивая в начале сентября в моей квартире вечеринку, я ни на что не рассчитывал и ни на что особо не надеялся. Но, к счастью, я оказался в нужном месте, в нужное время и с нужной девушкой. И, несмотря на все страхи, сомнения и комплексы, позволил себе в нее влюбиться. Даже если изначально мне такого предложения от нее не поступало.

Ведь любовь не всегда бывает спонтанная и с первого взгляда. Иногда до нее нужно дорасти и созреть. Ее надо осознать…