Глава 46 · «Чтобы каждое завтра всегда наступало»

Эту главу я посвящаю своим сестрам, совсем немножечко себе и всем тем, кто верит в любовь

Артем

Я прекрасно осознаю, что поступил с Лилей не очень хорошо. Я первый раз за все время наших отношений Лиле соврал. Но мне пришлось пойти на эту маленькую хитрость – сказать ей, что задерживаюсь в дороге и не успеваю приехать на новогодний вечер в ее универ. Знаю, что Лиля расстроилась, хоть и старалась не выдать голосом эмоции. Но, готов поклясться, я сделаю все возможное, чтобы поводов для расстройств у нее больше не было. Я буду очень стараться, чтобы с ее лица не сходила улыбка. Потому что, когда Лиля улыбается, моему счастью нет предела.

Пока я еду с последней в уходящем году рабочей съемки, еле-еле передвигаясь в пробке, слушаю по радио бодренькую музыку. Но сосредоточиться на ней и уловить хоть какой-то смысл слов не могу, так как в мыслях мне никак не удается отвлечься от предстоящей встречи с Лилей. У нас с ней сегодня намечается не просто студенческий новогодний вечер, а вечер, который, если все пройдет так, как я задумал, станет для нас двоих особенным и незабываемым. Мы проведем его вместе.

Я бы и по воздуху полетел к Лиле, если бы понадобилось. Но время, которое я с завидной регулярностью проверяю, позволяет. Поэтому просто наблюдаю за плотным потоком автомобилей и предаюсь размышлениям.

Как давно я не испытывал трепетного волнения… Волнения от встречи с девушкой, от того, что совсем скоро ее увижу, обниму, вдохну ее запах, поцелую. И, что самое офигенное: я почувствую ответную реакцию Лили. Предвкушение этого момента меня окрыляет и вдохновляет, вселяет уверенность в том, что я любим и что нужен.

Мне больше не хочется возвращаться в то состояние, когда казалось, что моему одиночеству не будет конца. Ведь я хорошо помню то время, когда мне было семнадцать лет. Я тогда вступал во взрослую, полную неизвестности жизнь и с детством прощался без особого сожаления.

А о чем я должен был сожалеть? Об одноклассниках, которые за глаза называли меня жиртрестом и «локаторной установкой»? О друзьях, которые общались со мной по большей части из-за того, что в моей огромной квартире можно было хоть каждую неделю устраивать вписки? А еще из-за того, что у меня постоянно водились карманные деньги на разные вкусняхи, а позже на сигареты и пивко? Или о подружках, видящих во мне лишь удобную, пухлую, все понимающую жилетку, в которую можно было уткнуться, поплакаться и с которой можно было обожраться шоколадного мороженого, когда их бросил очередной парень-красавчик? А, может быть, о моей первой любви, неожиданно закончившейся изменой и предательством, после которых мне самому понадобилась жилетка, а вместо шоколадного мороженого – литры алкоголя, чтобы забыться?

Нет уж. Наелся я всего это добра до тошноты. Мне надоело копаться в себе и задаваться вопросом: «Что со мной не так?» Поэтому я кинул в топку душевные страдашки. Не говорю, что было легко и быстро. Не говорю, что до сих пор где-то не екает. Екает, я же не железный. Но я старался тогда и стараюсь сейчас не оглядываться назад. Не винить всех вокруг себя, что они были такие плохие и злые, а я был бедный, несчастный и всеми затюканный добряк-толстячок.

Я похудел, поступил в универ, оборвал практически все старые контакты и стал заводить новые. Никто не знал меня толстым и неуверенным, каким я был в школе. Все видели перед собой общительного парня, любящего спорт и занимающегося фотографией. Да, в студенческие годы бывали и паршивые дни, когда за улыбками, шуточками и напускной уверенностью я скрывал тоску и разрывающее изнутри одиночество.

Но, видимо, кто-то сверху решил пожалеть меня и вознаградить за работу над собой и за то, что верил в себя и не опускал руки. В моей жизни наконец наступило просветление.

Я встретил Лилю.

Настойчивый сигнал машины, плотно прижавшейся ко мне сзади, прерывает мои мысли и намекает, чтобы я прибавил скорость. И правда, пробка на дороге рассосалась, непогода стихла. Прекращаю тупить и жму на педаль газа, но не забываю про аккуратность. Ведь Лиля сказала, что ждет меня. Я должен приехать к ней живой и невредимый.

Расстояние в километрах между нами постепенно сокращается. Совсем скоро буду подъезжать к универу. Поэтому параллельно переписываюсь с Диной, раздавая ей указания: уводить Лилю подальше от центрального входа, чтобы мне было легко пройти в актовый зал незамеченным. Как только оказываюсь на месте, подаю сигнал Дине, что она с Лилей тоже может заходить.

И вот стою я посреди нарядной толпы. Музыка. Мерцающий свет. В воздухе витает ощущение праздника и грандиозных планов на наступающий год.

Пусть на календаре очередная снежная зима, а не последнее школьное лето. Это не мешает мне мысленно перемотать пленку на несколько лет назад и немного переиграть тот вечер, который бывает в жизни только раз, – школьный выпускной. Вечер, который и у меня, и у Лили прошел в свое время не по тому сценарию, оставив в памяти не самые приятные воспоминания, а последствия этих воспоминаний не отпускали нас вплоть до момента нашей встречи друг с другом.

Да, нам сейчас не по семнадцать-восемнадцать, мы чуть старше. Лиля уже не такая доверчивая и неопытная девушка. Да и я уже не тот толстый закомплексованный подросток в сером ублюдском костюме. Сегодня я красивый. Специально для нее. На мне те самые черные пиджак, брюки и белая рубашка, которые Лиля с меня с таким желанием снимала в наш первый раз. Уверен, что с не меньшим желанием снимет и после окончания этого вечера.

Под осторожный и робкий инструментал медляка в совершенно не интересующей меня танцующей массе студентов наконец замечаю ее. Охуенно красивая. В изумительном красном платье. Яркая, эффектная. Но это внешне. А внутри растерянная, поникшая. Смотрит по сторонам. Как будто думает, что не в том месте оказалась. Но нет, она оказалась там, где нужно.

Я здесь, девочка моя. Посмотри на меня, ну же.

Нежданно-негаданно для самой себя сталкивается со мной взглядом. У меня перехватывает дыхание от искренности ее реакции, как будто она увидела вживую Деда Мороза.

Не собираясь терять ни секунды, идем друг другу навстречу, задевая плечами образовавшиеся парочки. Преодолевая последние шаги, не можем сдержать улыбки.

– Как ты здесь оказ…

Лилин вопрос я нагло прерываю нежным поцелуем. С трудом заставляю себя отстраниться.

– Давай без вопросов, – касаюсь пальцами Лилиных волос, на которых отражается мерцающий блеск огней. Свободной рукой сжимаю ее ладонь. – У нас с тобой сегодня ремейк выпускного вечера. А какой выпускной без медленного танца?

До Лили мои слова доходят через несколько секунд. Она выпускает руку, но лишь для того, чтобы повернуться ко мне спиной, а я мог заценить заманчивый, почти до самой талии V-образный вырез с отворотом. Вся эта красота подчеркивается поясом с кокетливым бантом. Гордеева точно как конфета, которую так и хочется распаковать, потянув за ленту банта и нырнув с головой в этот соблазнительный вырез, открывающий мне все то, от чего у меня сносит башню.

По-моему, надо запретить на законодательном уровне обнаженные женские спины.

Прижимаюсь к Лиле сзади. Крепко обнимаю, сплетая наши руки на уровне ее талии. Лиля слегка наклоняет голову вперед, а я скольжу губами по ее шее. Сладкий, пьянящий женский запах проходится по мне обжигающими мурашками. Выстреливая в голове слоган: «Гордеева, мечты с тобой сбываются», начинаю двигаться с Лилей в такт медляка.

Вот он, этот момент. Я не испытывал ничего подобного. Никогда. Растворяясь в ощущениях, закрываю глаза. В эти минуты для меня, кроме нас двоих, никого не существует. Только я и Лиля. Музыка и танец.

Мысленно отпускаю в далекое прошлое толстого мальчика, которому не хватило девушки, чтобы встать с ней в пару на выпускном. Наблюдая, как его одноклассники прижимали в танце за тонкую талию девичьи тела, он зачем-то представлял, как стремался бы наступить нечаянно партнерше на ногу, опустить руки ниже положенного и разрешенного, полезть к ней не вовремя с нелепыми поцелуями. Но его представлениям тогда не суждено было сбыться.

Переключаюсь в реальность. Я с Лилей. С ней мои действия расслабленные, естественные, осознанные и, главное, желанные. И ее молчаливая реакция на мои объятия бесценна. А мне не нужны слова, я и так все чувствую, как и она своей пятой точкой.

Лиля медленно разворачивается лицом ко мне, обнимает меня за плечи. Заглядываем друг другу в глаза, затем прижимаемся щека к щеке. Просто наслаждаемся нежностью момента и трепетом объятий.

Я могу сравнить медленный танец с любимой девушкой с сексом с любимой девушкой. Оба действа по-своему интимные и магические. И то и то сопровождается правильными звуками: горячими вдохами и выдохами, размеренным или бешеным сердцебиением и мелодией, состоящей либо из нот, либо из стонов. Головокружительная близость манящих форм. Коварное тепло под ладонями. Жадные касания рук – тайком или с безудержной смелостью. Искры взглядов, поджигающие страсть. С одной стороны, желание, чтобы это мгновение не заканчивалось, а с другой – желание поскорее остаться наедине, без лишних глаз. Вот и я не хочу сейчас выпускать Лилю из объятий. Я бы с удовольствием согласился на то, чтобы все вокруг нас куда-нибудь исчезли.

Чувствую, как Лиля, поворачивая голову, проводит носом по моей щеке, и затем ее мягкие губы встречают мои. Поцелуй. Такой же медленный, как танец. Он заставляет что-то екать в грудной клетке в унисон разливающейся в пространстве мелодии, дразнит и все объясняет.

Нам нечего скрывать. Пусть все смотрят на нас и завидуют молча.

С Лилей, я уверен, сейчас были бы не против пообжиматься многие из присутствующих здесь парней, судя по их заинтересованным взглядам в ее сторону. Но с ней танцую я.

Она моя. Хрен я им ее отдам. Она и так столько времени маячила перед их глазами в стенах универа. А они ее под всеми этими балахонами не замечали. Считали странной и вечно недовольной. Но к таким девушкам нужен свой подход. Мне посчастливилось его найти. Разгадать шараду. Решить кроссворд судоку со сложностью в пять звездочек. С уверенностью могу сказать, это того стоило. Ведь главный приз сейчас в моих руках.

Глажу пальцами обнаженную спину. Мозгами воспламеняюсь от мысли, что при таком откровенном вырезе подразумевается надевать платье без лифчика. И от Лилиной аппетитной груди меня отделяет всего ничего. Лишь с плеч спустить и припасть губами.

Вот как дотерпеть до дома, скажите мне, пожалуйста?

Под финальные аккорды лирической композиции теряю здравый рассудок, ведь Лиля останавливает наш поцелуй, чтобы добить меня и мою хотелку окончательно:

– Я тебя люблю, – благодарно произносит, глядя мне в глаза.

«Бабах! Бабах! Бабах!» – мой мозг взрывается салютами серотонина.

Под медлячок я и не мечтал услышать такое. Улыбаясь как шизанутый, ласково шепчу ответные слова ей на ушко, прибавляя к любовным немного пошловатых. Несмотря на то что танец закончился, сменившись бодрым тречком, не выпускаю Лилю из объятий.

Я хотел переиграть выпускной? По ходу, его переиграла Гордеева. Она меня переплюнула в реализации наших несбывшихся когда-то желаний.

Не дожидаясь окончания вечера, выходим из дверей актового зала, за стенами которого продолжает греметь что-то ритмичное. После зажигательных танцев решаем выполнить следующий пункт запланированной программы «Выпускной. Перезагрузка». Тайком под лестницей, едва сдерживая смех, стараясь не привлекать к себе внимания, я, Лиля, Дина и Леха разливаем в пластиковые стаканчики детское шампанское, которое было заранее спрятано мной в таком укромном месте. Пусть оно безалкогольное, суть ведь не в градусах и опьянении, а в пузырьках, настроении, традициях и людях, находящихся рядом с тобой.

Любуюсь улыбающейся Лиле, на голые плечи которой я накинул свой пиджак. И не просто любуюсь, а кончаю глазами.

Мужской пиджак на хрупких женских плечах – как произведение искусства. Появляется стойкое желание пойти наперекор своим принципам и сфотографировать Лилю. Сначала в моем пиджаке. После без пиджака, в одном платье. А потом и вовсе без платья, чтобы Лиля лежала на простынях и солнечный свет касался ее обнаженной кожи.

– Давайте, раз пошла такая пьянка, выпьем, что ли, и за наступающий новый год, – Дина во время очередного захода призывно поднимает стаканчик с искрящимся напитком.

– Тогда уж и за уходящий, – присоединяюсь к ее тосту. – Год-то был ничего себе такой, – прижимаю Лилю крепче к себе.

«Ничего такой» – это мягко сказано. Один из лучших, если быть точнее. А то и самый лучший.

Осушаем под разговоры и шуточки сразу несколько бутылок. А затем разбредаемся вместе с выходящими из актового зала студентами по своим тачкам. Девчонки прощаются друг с другом поцелуями в щеку, мы с Лехой – рукопожатиями и обещаниями еще увидеться до Нового года.

В пока еще прохладном салоне, устроив с Лилей согревающие обнимашки на водительском сиденье, засовываю руку во внутренний карман куртки. Достаю важный для меня предмет. Важен даже не сам он, сколько мое желание вручить его Лиле.

– Что это? – Лиля смотрит на раскрытую перед ней ладонь.

– Ключи от моей квартиры.

– Но это же не твой комплект?

– Нет. Это твой.

– Мой?

– Лиль, мы и так все свободное время и выходные проводим вместе. Не вижу причин откладывать тот момент, когда ты переедешь ко мне окончательно со всеми вещами.

– Но это такой шаг… – несмело забирает у меня ключи.

– Многие в нашем возрасте только и мечтают побыстрее свалить от родителей. Даже готовы снимать жилье, чтобы не жить вместе. Мы же не школьники с тобой. Нам несказанно повезло, что у меня есть отдельная квартира. Тебе ни с кем не придется делить кухню, кроме меня. Даже меня не придется ни с кем делить. Я весь твой.

– А как же моя мама? Как я могу ее оставить под одной крышей с отцом?

– Твоя мама – взрослый человек, и у нее своя жизнь. А ты свою только начинаешь. Я уверен: скажи сейчас Татьяне Владимировне о переезде – она первая начнет собирать твои чемоданы, потому что желает тебе счастья.

– Может, ты и прав, – прижимается щекой к моей груди.

– Да, это серьезный для нас шаг. Я на него готов. А ты? – целую Лилю в макушку. – Ведь мы не узнаем, если не попробуем.

– Ты очень хороший, – чуть отстранившись, поднимает на меня глаза. – Такого не может быть.

– Да я ужасный в быту на самом деле. Если ты не заметила, у меня есть загон раскладывать тарелки в ряд по размеру и глубине. Все мои рубашки, толстовки и футболки аккуратно лежат на полке по цветовой гамме. А еще я стульчак не опускаю в туалете.

– Нет тебе прощенья, – усмехается. – А вот мне абсолютно все равно, как уложены тарелки. В моем шкафу с одеждой порой творится полный бардак. Но я была бы тебе очень благодарна, если бы ты сложил мои вещи по цветовой гамме. И хотя бы иногда опускал за собой стульчак.

– То есть, думаешь, мы уживемся?

– Посмотрим.

– Это значит «да»?

– Ключи от твоей квартиры в моей руке. Как думаешь, что это может значить?

– Это значит: «Ключи от моей квартиры в твоей руке». Только и всего.

– Артем, выключай свою функцию «Тупить», – игриво прикусывает меня за подбородок.

– Ок. Не буду больше задавать никаких уточняющих вопросов. Остановимся на твоем завуалированном согласии, – скольжу губами к ее губам. А Лиля с удовольствием их подставляет.

– Типа пока не передумала?

– Именно, – дразню короткими поцелуями. – Праздник для души мы устроили, теперь поехали устраивать праздник для тела. Закатим репетицию Нового года.

– А что у нас будет в Новый год?

– Закажем еды, будем валяться в одном нижнем белье на кровати и смотреть по проектору какой-нибудь смазливый фильм на стене, прерываясь на поцелуи и стягивание друг с друга белья под звуки праздничного фейерверка за окном.

– А дальше? – теперь Лиля меня дразнит.

– Буду любить тебя во всех позах так, будто завтра уже не наступит.

– Нет, Артем, с тобой я хочу, чтобы каждое завтра всегда наступало.

– Тогда другая формулировка: буду любить тебя во всех позах так, чтобы ты не могла сдерживать эмоций и выкрикивала: «Артемка, ты бог!»

– Если я так не кричу, это не значит, что я так не думаю.

– То есть мыслишка проскальзывала все-таки?

– Так, мы едем репетировать встречу Нового года или будем болтать? – мастерски уходит от ответа, перелезая на свое сиденье, что дается ей не так легко из-за узкого платья.

Я не могу от нее отвести глаз. И если с Лилиными мыслями я уже ознакомился, то свои только начинаю осознавать.

Рядом с Гордеевой я хочу строить планы на будущее. А для этого, она права, нужно, чтобы каждое завтра всегда наступало…