Глава 4

Арабелль

Я просыпаюсь от громкого рёва мотора мотоцикла.

Что происходит? Кто-то украл его?

Смотрю на кресло, в котором спал Таддеус, но он исчез и только одеяло кучей лежит на полу.

Вскочив на ноги, бросаюсь к окну и вижу, как Таддеус отъезжает от особняка по подъездной дорожке.

О чем мистер только думает? Он же не в состоянии ехать, да ещё и на мотоцикле. И почему ночью? Или мужчина всегда ездит по ночам и поэтому спит в кресле?

Вопросы, вопросы и опять ни одного ответа!

Не раздумывая, хватаю свою сумочку и выбегаю за дверь. Сердце бешено колотится в груди, а ночной холодный воздух обжигает, но я, не обращая на это внимание, сажусь в машину и как ни странно, мотор Банни заводится  с полуоборота. Видимо ему, как и мне,  тоже очень хочется узнать, куда же ездит Таддеус и что он делает по ночам. Я понимаю, что следить за Таддеусом плохая идея, но не могу совладать с собой. 

Стараясь не упустить из виду задние фонари мотоцикла, следую за ним. Он сворачивает на шоссе, я за ним. Мотоцикл стремительно набирает скорость, и я, вцепившись в руль, тоже жму на газ. Мотор Банни пыхтит, и я корю себя за импульсивное решение преследовать Таддеуса.

Но иначе я не узнаю, где мой загадочный работодатель постоянно получает травмы.

А может он просто любит выпить и в пьяном угаре ввязывается в драки? Но ведь запах алкоголя от него не чувствуется… Так что надо копнуть глубже.

Мотоцикл сворачивает с шоссе в Карсон и я замедляю ход. Улицы городка пустынны, машин на дороге нет, и мне трудно будет остаться незамеченной, но я попробую.

Неожиданно Таддеус делает резкий манёвр, мотоцикл сворачивает вправо, а я не успеваю свернуть и проскакиваю поворот.

У меня уходит несколько минут на то, чтобы найти место, где я могу развернуться, но я не сдаюсь, так и не передумав преследовать Таддеуса, сворачиваю на тёмную улочку.

На улице мало фонарей и все они стоят далеко друг от друга. В домах не горит свет и вообще место выглядит безжизненным. У меня внутри всё сжимается от страха, но я упорно всматриваюсь в темноту, пытаясь увидеть мотоцикл Таддеуса.

Вдруг на одном крыльце вспыхивает свет, и я притормаживаю, но  Таддеуса возле дома нет.

Никого и ничего.

Должно быть, свет включился от датчика движения.

Я проезжаю мимо дома, продолжая смотреть по сторонам, но мотоцикла невидно. Минут через десять улица заканчивается, и я не знаю, куда мне ехать дальше.

Поплутав ещё с час по городу, понимаю, что уже не отыщу Таддеуса и, расстроившись, возвращаюсь в особняк. 

Если уж не удалось узнать, куда уезжает Таддеус, то хотя бы смогу узнать, когда он вернётся.

Припарковав машину на том же месте где и всегда, прокрадываюсь в дом, устраиваюсь в кресле и… засыпаю.

Звук открывающейся входной двери будит меня. В окна уже льёт солнечный свет. Утро.

Я стараюсь не шевелиться, притворяясь спящей. Шаги Таддеуса, а что это он у меня нет сомнений, становятся всё громче и вскоре затихают возле моего кресла.

Я не шевелюсь.

Несколько мгновений он стоит рядом, и мне с каждой секундой становится всё труднее оставаться неподвижной.

Наконец Таддеус вздыхает и выходит из гостиной. Я слышу, как мужчина поднимается по лестнице, а потом наверху включается душ.

Открыв глаза, смотрю на часы. Семь тридцать.

Где же он был до этого времени?

Я потянулась, расправила плечи. Пожалуй, надо вставать  и приготовить завтрак.

Сложив одеяло, убираю его в шкаф. Иду на кухню и открываю холодильник. Продуктов почти нет, но есть кусочек бекона и десяток яиц. Вот и отлично, приготовлю омлет. Это уж точно смогу.

Поджарив бекон, разбиваю яйца в миску и начинаю взбивать.

Увлёкшись процессом, начинаю тихо петь, но взглянув на дверь, вздрагиваю и прижимаю руку к груди.

Таддеус облокотившись об дверной косяк, смотрит на меня. В его взгляде пляшут озорные искорки, но улыбка не затрагивает его губ.

— Я не хотел тебя  напугать, — говорит он.

На этот раз мужчина не скрывает лицо за низко надвинутым капюшоном и я, уставившись на него, открываю рот…

— Ваше лицо…

Он быстро отворачивается.

— Нет, я имею в виду... — отставив миску, подхожу к Таддеусу и, коснувшись его лица, поворачиваю так, чтобы он смотрел на меня. Кончики моих пальцев покалывает при прикосновении к его коже. И я с удивлением отмечаю, что глаза Таддеуса уже не опухшие. Синяки исчезли. И только на губах появились шрамы. — Вы почти исцелились… Но как?

— Просто это выглядело хуже, чем было.

Должно быть, на моём  лице появляется скептическое выражение, и он поспешно добавляет:

— И я быстро выздоравливаю.

Я смотрю ему в глаза. Они завораживают. Удивительно ярко-зелёные, словно цветные  контактные линзы, но что-то подсказывает мне, что это не так.

Я смотрю на его руку, которая была перевязана. Ран тоже больше нет, только лишь шрамы. Я провожу пальчиком по самому грубому, большому шраму и Таддеус отдёргивает руку. 

Слишком много вопросов крутится  у меня в голове, но я знаю, что он рассердится, если я их задам.

Так что решаю отступить. На время.

— Омлет скоро будет готов, — возвращаюсь я к плите и выливаю яичную смесь на сковороду.

Таддеус кивает и, кряхтя, входит в столовую.

Положив омлет и кусочки бекона на две тарелки, ставлю их на стол и вновь сажусь напротив Таддеуса. Он с жадностью набрасывается на еду, а я смотрю на него, ожидая одобрения. Таддеус кивает и продолжает есть.

И это вся благодарность? Ну ладно. По крайней мере, он не кричит  на меня.

Взяв вилку, начинаю есть.

Но спустя несколько минут молчания, не выдерживаю.

— Вам больно?

Он удивлённо смотрит на меня.

— Что?

— Ваше лицо.

— Уже нет, — отвечает Таддеус, продолжая есть.

Я, откусив кусочек, задумчиво жую.

— А у вас есть семья?

— Нет, — раздражённо рявкает мужчина, подтверждая мои подозрения.

Мне бы остановиться и замолчать, но я не могу.

— Наверное, вам одиноко…

— Нет. Мне нравится быть одному, — рычит он.

— Но почему?

Мужчина пристально смотрит мне в глаза.

— Люблю тишину.

Тогда ладно. Намёк понят.

Замолкаю.

После завтрака, убираю со стола, мою посуду. Таддеус же, как всегда… ушёл в гостиную и плюхнулся в своё кресло.

Работая, я не могу избавиться от навязчивой мысли, что же он делал прошлой ночью. Куда же делся? Или может быть Таддеус просто любит проводить ночи, гоняя на мотоцикле по тихим улочкам? Но тогда откуда у него появляются травмы?

Сегодня их, слава богу, нет. И это хорошо, но… почему его лицо зажило так быстро?