10. Жена

– Ты опять напился. – А ты влюбилась. Наши приветствия всегда выглядят как обвинения в преступлениях. Так и стоим на пороге. Молча. Апрель горестно вздыхает, закатывает глаза, но заходит в квартиру, чтобы наконец меня обнять. А потом лениво идет в гостиную, чтобы упасть на диван и осмотреться. – Ничо так. Но все равно не пойму, почему ты не живешь в “семейном” гнездышке. Целый дом стоит, ждет тебя. – А ты почему там не живешь? – вспыхиваю и моментально жалею. О том что он переживает я знаю чуть больше других и зря сейчас затеяла этот разговор. Из внутреннего кармана безразмерной куртки он достает бутылку виски. Успевает опустошить залпом половину, пока я не прихожу в себя и отбираю тару. – Это еще зачем? У тебя все равно не получится опьянеть. – Долбаная магия и это отобрала! Но, может, мне просто вкус нравится? – улыбается и как ни в чем не бывало достает другую бутылку. Уже поменьше, но… Тоже отбираю. – Мир, ну так нельзя. Сколько можно себя хоронить в консервной банке?! – злюсь, но ему плевать. – Это не консервная банка, а гараж. И, ты же знаешь, что похоронить как раз не получается. Никак. Я тут недавно попробовал… – мечтательно поднимает глаза к потолку, но я его обрываю, пока не начал рассказывать, какой новый изощренный способ покончить с собой он придумал. – Я точно знаю, что она хотела бы, чтобы ты жил. Жил, слышишь? Мир, я знаю, что ты злишься. На ситуацию, на время, на то, что она не оказалась истинной. Но Анна… Услышав имя моей сестры и своей невесты, он только уши руками не закрывает. Отрицательно машет головой и хлопает себя по карманам в поисках очередной бутылки. – Я сюда пришел по твоей просьбе. Не заставляй меня уходить, – злится. – Между всеми месяцами есть связь. Но мы с тобой связаны крепче других. Мне больно столько лет видеть, как ты себя убиваешь. – Я в порядке. У меня есть все для существования. Я не перестаю трезво мыслить. Просто хочу все это дерьмо поскорее закончить. А меня никак не увольняют, бл…! – кричит в потолок, будто его услышат. – Лучше расскажи, почему я здесь? – смотрит строго. Разговор о нем окончен. Что ж. – Перстень. Мне нужно, чтобы ты его забрал раньше. Прямо сейчас. Апрель, будто не верит своим внутренним часам, открывает календарь на смартфоне, чтобы проверить дату. – Я не просто влюбилась. Он мой истинный, – сердце замирает в груди, когда я произношу это вслух. Все становится слишком реальным и волнующим. – Ты сам знаешь, как это было у других. Боюсь ерунды натворить. Сегодня на улице уже было плюс двадцать, – нервно смеюсь, боясь заглянуть в глаза Миру. – Ты выбрала не самого стабильного преемника. Тебе не кажется? – Просто знаю, что могу тебе доверять. – Мелкая, люди тебя ждут больше чем лето. Ждут, чтобы точно знать, что они пережили зиму и пришли на новый круг. И ты вот так их бросаешь. Еще и в мои руки? – склоняет голову набок, скептически разглядывая и пытаясь стащить у меня бутылку. Ставлю на полку повыше. Будто Мир не двухметровый шкаф и сам не сможет дотянуться. – Ты тоже весенний месяц. Не забывай об этом. Куда хуже было бы, если бы я позвала Яна. Ты у нас хоть и ветреный, но льдом реки не затянешь. – Что ж. Я предупредил. Тем веселее будет, – прочищает горло, . – Разбегайтесь, ручьи. Растекайтесь, лужи! – раскрывает объятия, передразнивая стишок Маршака. Сажусь к нему на колени и снимаю перстень. Камень, очень похожий на опал, вспыхивает голубым цветом и гаснет. Подсвечивается зеленым, когда попадает в руки апреля. – Стали птицы песни петь, и расцвел подснежник! – заканчивает дурацкий стих, надевая перстень на свой палец. – Нам за это крупно попадет, – перебивая мой хохот, Мир целует меня в макушку. Хочу отшутиться, как замечаю в дверях Фина. Он смотрит на меня так, словно разочаровался, застав за чем-то грязным. Я вскакиваю с колен Мира, понимая, какой ерунды Фин себе надумал. Иду к нему, но он меня останавливает, выставляя ладонь вперед. – Это сложно объяснить, но это точно не… – пытаюсь оправдаться, но он меня не слушает. – Не то что я подумал? – из него вырывается горький смешок. – Черт, мне бы попкорн… – не вовремя вылетает шутка из апреля. – У вас гости, – говорит за секунду до того, как раздается звонок. Все выглядит как сюрреалистичный фильм. Мир почему-то сам идет открывать дверь, протискиваясь мимо Фина. Из коридора на Мира напрыгивает какая-то девушка и повисает на нем, как обезьянка. Она не сразу понимает, что напала не на того, но Мир не спешит ее отпускать, прижимая к себе за задницу. – Ой, а вы кто? – удивляется, опомнившись. – Любомир. А вам кого? – Извините, – смущенно хихикает, не спеша вырываться. – Мне другого богатыря. Я Лида. Жена Финиста. Мы просто немного поругались. Вот пришла возвращать мужа домой, – слезает с моего брата и, замечая Фина, бросается уже к нему на руки, повторяя трюк. – Теперь моя очередь удивляться? – закусываю губу, чтобы не закричать. Фин хмурится, словно не собирается оправдываться. Но слушать его ответы я и не хочу. И смотреть на то, как его жена карабкается по нему, как по пальме – тоже. Выходя из квартиры сестры, Фина, сдерживая все чувства на цепи, переношусь через половину страны, чтобы оказаться у дома, в котором меня всегда ждут. – Марта? – Привет, Марк. Пустишь? – цепи рвутся, отпуская на волю слезы и боль.