6. Соседи

В девице роста метра полтора от силы. Выглядит как маленький, злой, взъерошенный воробушек. Мокрый. Волнистые волосы влажными лианами прилипли к лицу. Куртка от капель дождя стала пятнистой, как далматинец. Уставшие глаза загорелись злостью. Ловлю за хвост, даже не мысль, скорее ощущение, что вопреки всей нашей истории общения, прямо сейчас, в тесноте лифта, хочется ее схватить! Заткнуть вечно пищащий рот поцелуем. Утащить в свою квартиру и любить так, чтобы даже мыслей в ее дурной головушке не осталось. Но трогать ее, увы, нельзя, а вот напугать на всякий случай не помешает. – Я? Это вы ко мне вломились, – пытаюсь выжать из себя притворное удивление и тут же показательно хмурюсь. – Часто людей преследуете? Что делаете в моем доме? Хозяйка послала взятку дать? Девушка, вы бы повнимательнее работодателей выбирали. Оно вам надо потом срок сидеть за нее? Вопреки моим ожиданиям девчонка не начинает бояться и искать выход, а планирует еще сильнее бодаться. Глаза зло сощуриваются. Загораются яростным огнем. – Я смотрю, вы не только наш салон к своим рукам прибрать решили, но и думаете, что и лифт можете в собственность подгрести? Пока мы препираемся, этот самый лифт после долгого ожидания вызова, закрывает двери. Запирает нас в кабине на один квадратный метр и гасит свет. Стоять с этой капризной красотой в запертом помещении, без света становится еще острее. Хочется попробовать ее на вкус, и я делаю шаг вперед, почти хищно облизываясь. Ей отстраняться некуда, но и в двери лифта она вжиматься не спешит. Даже начинает казаться, что прижимается сама. Хочет обнять. Интересно… Она совершенно точно не против моей близости. Поэтому стою и чувствую как капли, падая с ее волос, тарабанят по жесткой ткани кителя. Она мокрая и холодная. Дышит часто-часто. Тянусь, чтобы согреть, но… Опять это чертово “но”. – Я живу в этом доме, а значит, отчасти лифт и мой тоже, – наклоняясь, несу полную чушь, но ей на ушко. Она дрожит так сладко, что отстраняться от почти больно. Но приходится нажать на кнопку своего этажа. Свет в кабине вспыхивает, и я замечаю, как кончик ее языка юрко облизывает губы, ее щеки заливает румянец. Она быстро прячет от смущения глаза. – Вам какой? Подвезу, – пытаюсь продлить нашу близость, но не язвить не получается. – Сама справлюсь! – фырчит, отворачивается и всем своим полутораметровым ростом, едва дотягиваясь, жмет кнопку двадцать четвертого этажа. Отворачивается спиной, проезжаясь своей аппетитной попкой по моему бедру. Яркая вспышка возбуждения вспыхивает и выжигающей болью начинает ныть в паху. Дрянная девчонка. Знает же, что делает. Соседи, значит. Дышу глубоко, чтобы не придушить заразу. В легкие впивается ее аромат. Она пахнет подснежниками и чем-то сливочно-сладким. Хочется сожрать ее, но предатель-лифт, останавливается на моем этаже. Распахивает свои двери и вроде бы как нужно выйти, но никто из нас не спешит. После неловкой паузы, девушка, имени которой я так и не знаю, отходит, пропуская меня. Выходя, нарочно прижимаюсь ближе, чтобы подразнить нахалку. Но получается только себя. Потому что ее аромат словно опиум впивается в мои легкие, а касание тел высекает искры. Стоя на лестничной площадке, оглядываюсь. Она не спешит нажимать кнопку закрытия дверей. Эти несчастные секунды близости нас зачаровали и не спешат отпускать. Смотрим в глаза друг другу, пока закрывается лифт. Она уезжает на свой двадцать четвертый, а я никак не могу понять, что это было. Сбрасываю морок, вспоминая, что уже опаздываю. Дома приходится взять цветастый зонт сестры, но выходя на улицу, я даже слов происходящему подобрать не могу. – Что за чертовщина… От ливня остались лишь звонко капающие с крыш капли и ручейки в водостоках. Солнце светит вовсю, подсушивая асфальт. Китель приходится расстегнуть. Слишком жарко. Благо цветочный за углом. Тут вовсю кипит работа. Фешен-холодильник стоит ободранный, в полосах монтажного клея. На полу валяется его гламурная розовая шубка. Исчезли удлинители между вазами с цветами, появились огнетушители в каждом углу. – Вот! – торжественно ставит на стол ящик хозяйка салона. – Самосрабатывающие огнетушители, – подхватывает один и подбрасывает в руке шарик. – Разложу в самые опасные места. Довольны?! – Нет. Отрезаю, но тут же вспоминаю записку Марты. Девчонка влезла мне в голову своими глупостями. Чувствую, что именно сейчас могу сделать доброе дело. Я хочу свой подарок судьбы! Но только так, чтобы это никому не вредило. – Нарушений все еще очень много. И это я еще не был в подсобке… Хозяйка напрягается, а я пытаюсь придумать, как можно в этой ситуации стать добрее, но так, чтобы мои ошибки не стоили крупного пожара. Цветочный на первом этаже девятиэтажки и если что-то пойдет не так, полыхнет здесь не слабо. – …но я даю вам отсрочку. Неделю. Хозяйка пытается не показывать радость, но я замечаю, как она облегченно выдыхает. Вот-вот бросится мне на шею обниматься, но я подсовываю между нами необходимые бумажки для подписи. На одной из витрин замечаю подарочные кружки. Одна из них в виде лисички. Копия той, из которой запретила мне пить Марта. Покупаю вторую. Она чуть больше и с еще более придурочной мордой у лисы. Дома вешаю на нее торжественный бантик и сажусь писать новую записку для Марты. О том, что выполнил план на день хороших дел, и что у меня теперь тоже есть кружка, которую нельзя трогать, но меня отвлекает какой-то протяжный вой. Я не верю в потустороннее, но сейчас у меня возникают некоторые сомнения. Потому что звук доносится из глубины квартиры. Встаю, чтобы проверить, закрыл ли я дверь, но тут же падаю на стул обратно. Дверь в ванную медленно открывается, а из нее, совершенно ничем не прикрываясь и не обращая на меня внимания, выходит девица из цветочного.