2
— Ты больно…
— Тихо, — он зажимает мой рот ладонью и усаживает меня поверх себя. — Стони.
— Чего? — вцепляюсь пальцами ему в плечи, часто моргая.
— Мне тебя по-настоящему, что ли, трахнуть?
— Дебил! Ах! — повышаю громкость, вспоминая в этот момент всё, что когда-либо в моей жизни было связано с сексом, абсолютно не понимая, зачем я вообще всё это делаю.
Не знаю, насколько убедительными получаются мои стоны, но из открытого окна где-то поблизости начинают лететь оскорбления. Мой вой явно привлекает внимание не только парней с площадки, но и половины двора.
Стыд простреливает тело от макушки до пят. Я становлюсь пунцовой, а потом отчетливо слышу:
— Да это маргиналы какие-то...
— Пацаны, вон он!
Я тут же напрягаюсь, но толпа срывается с места и несется в сторону арки. Мой рот тут же закрывается, а боксер поднимается на ноги вместе со мной.
— Так и будешь на мне висеть?
— Нет, — несильно пинаю его коленом между ног и подбираю с земли свою футболку.
— Пошли, — он хватает с земли мою сумку.
— Но они могут вернуться, — одеваюсь, оглядываясь по сторонам.
— Так шевели ногами.
— Хамло!
— Ты в порнушке не снималась? — ржет, осматривая путь.
— Придурок. А знаешь, я сейчас их позову. Пусть тебя дисквалифицируют.
Мой новый знакомый на этих словах перестает улыбаться и морщит меня взглядом.
— Я пошутила, — тушуюсь, и мы выворачиваем из арки.
— Пошли быстрее, — он тянет меня вдоль улицы, и минут через десять мы оказываемся у его машины. — Садись, — открывает дверь с пульта и бросает мою сумку на заднее сиденье.
Как только оказываюсь в салоне, перезваниваю брату и говорю, что со мной всё хорошо. Я в порядке и уже еду в общагу.
— …а телефон почти на нуле, — тараторю в трубку, и звонок снова прерывается.
Пялюсь в черный экран и обессиленно вздыхаю.
Боксер в этот момент садится за руль.
Быстро прохожусь по нему оценивающим взглядом. У него темные волосы. Глаза темные. Лоб высокий. Волосы убраны по вискам почти наголо, а вот на макушке шевелюра оставлена.
— Налюбовалась?
Вздрагиваю, осознавая, что он поймал меня на разглядывании.
— Больно надо, — фырчу, — я просто запоминаю, как ты выглядишь. Вдруг ты маньяк.
Он приподнимает бровь.
— Ну, мало ли, — развожу руками, а потом мы вместе начинаем ржать. — Я, кстати, Варя.
— Ярослав. Пристегнись.
— Точно, — спохватываюсь и быстро накидываю ремень.
Ярослав тем временем выезжает на дорогу, а минут через двадцать пять останавливается у моего общежития.
— Спасибо за помощь, — говорю, а он смотрит на меня, расслабленно положив руку на руль.
— Всегда пожалуйста.
Ярослав кивает, а потом ему звонят.
— Да. Да я тут… недалеко, короче. Щас подскочу. Да, пиздец вообще, расскажу, как приеду. Ага. Давай! — сбрасывает звонок и снова смотрит на меня. — Сумка твоя, — толкает дверь и выходит на улицу.
Выпрыгиваю следом.
— Держи, — он вручает мне сумку и садится обратно в машину.
Уезжает он без всяких любезностей. Даже банального «пока» не говорит.
Это, если честно, расстраивает. Да и выглядит со стороны очень паршиво. Получается, он просто мной воспользовался. Я ему помогла, а он…
Козел он. Вот и все.
Вздыхаю, глядя вслед уезжающей машине, а потом плетусь в общагу.
На вахте рассказываю свою слезную историю о том, как заблудилась, приукрашивая всё в сто миллионов раз, и без проблем попадаю внутрь. По правилам, после одиннадцати пускать опаздывающих запрещено. Но, когда надо, я могу сыграть такую трагедию…
Поднимаюсь на свой этаж, толкаю дверь и первое, что вижу, — чужие сумки. Ко мне кого-то подселили, пока меня не было. Отврат!
— Привет, я Полина.
Рыжая девчонка высовывается из-за шкафа и широко мне улыбается.
— Варя, — представляюсь, а сама не могу отделаться от мыслей об этом боксере.
Сентябрь
— Да, мамуль, у меня всё хорошо, пара закончилась, домой с Полькой идти собираемся. Её препод задержал, я жду, стою, — тараторю в трубку, устроившись на лестнице между вторым и третьим этажом.
— Ну и хорошо. Ты домой на каких выходных собираешься?
— Еще не знаю, как определюсь — скажу, — улыбаюсь во все тридцать два зуба и понимаю, как же все-таки сильно за эти недели соскучилась по дому. По маме.