20

Утро наваливается на плечи тяжелой, практически неподъёмной глыбой.

Я кое-как разлепляю глаза. За окном уже рассвело. На часах семь утра.

В квартире гробовая тишина. Сейчас это очень радует, просто потому, что так я смогу незаметно уйти. Покинуть это адское логово и впредь больше никогда не пересекаться с Ледневым.

Эта ночь стала для меня самым настоящим кошмаром!

Откидываю плед, тихонько встаю на ноги и, прихватив с кресла свои вещи, вышмыгиваю в гостиную. Оглядываюсь, будто я воровка какая-то, и так же бесшумно пробираюсь в прихожую.

Ярослава поблизости нет, слава богу.

Аккуратно просовываю ноги в ботинки и тянусь к дверному замку, когда начинаю чувствовать чужое присутствие за спиной.

Вздрагиваю и испуганно оглядываюсь, видя перед собой Леднева.

Он стоит, подперев плечом косяк, сложив руки на груди, и озадаченно меня разглядывает. Из одежды на нём лишь висящие на бёдрах светло-серые спортивные штаны.

Мой взгляд как-то сам спускается в область его паха. Я несколько долгих секунд, не моргая, пялюсь на его утренний стояк, впадая в самый настоящий ступор.

Когда доходит, что пауза затянулась, а безразличие на губах Леднева превратилось в насмешку, сглатываю и мямлю:

— Прости, что разбудила. Я ухожу уже.

— Куда? — спрашивает так, будто это не он вчера меня унижал.

— Домой. То есть в общагу, уже открыли и… — показываю рукой на дверь, — я больше не буду тебя стеснять.

— Меня? — ухмыляется и, оттолкнувшись, делает шаг в мою сторону.

Я же хватаю губами воздух и на инстинктах самозащиты вжимаюсь всем телом в стену.

Ярослав в этот момент как раз подходит ко мне вплотную, возвышаясь.

Запрокидываю голову, абсолютно не понимая, что сейчас происходит.

— С чего ты решила, что ты меня стесняешь, Варя? — спрашивает негромко, касаясь подушечками пальцев моего накинутого на плечи шарфа.

— Я, просто, ты же…

Мямлю, будто разучилась говорить. Леднев в этот момент аккуратно стягивает с меня шарф и наматывает его на свою ладонь, которую сразу сжимает в кулак.

— Завтракать будешь? — спрашивает и, прижав мой шарф к своему лицу, делает вдох.

— Мне нужно в универ, — снова оглядываюсь на дверь.

— Успеешь, я тебя отвезу, — вытягивает из моих рук сначала сумку, потом куртку. — Пошли, — разворачивается и по пути на кухню кладет мои вещи на тумбу.

Переминаюсь с ноги на ногу, а Ярослав, судя по шуму и запаху, запускает кофемашину.

Оглядываюсь на дверь, потом на свои вещи. Если я сейчас бегом схвачу их и выскочу за дверь, насколько жалко это будет выглядеть?

Пока думаю, Ярослав возвращается в прихожую и, ухватив меня под локоть, тащит на кухню. Прямо в обуви.

— Присаживайся. Кофе будешь? — спрашивает, открывая холодильник. — С молоком? Сахар? Сироп?

— Просто чёрный, — бормочу, абсолютно не понимая, как вообще воспринимать всё, что сейчас происходит.

У него раздвоение личности? Или что?

— Понял. Значит, чёрный, — кивает и ставит передо мной чашку.

— У тебя какие-то провалы в памяти снова? — спрашиваю, обхватывая кружку ладонями.

Леднев ухмыляется и садится напротив меня, ещё и смотрит так внимательно, что аж мурашки.

— Нет. Провалов в памяти у меня нет.

— Тогда что всё это значит? Вчера ты был менее любезен и…

— Я помню, — соглашается и ловит мой взгляд. — Ты была права. Я действительно хотел с тобой переспать.

Замираю, чувствуя, как этот чёртов кофе встал поперёк горла после таких признаний.

— Но, — Ярослав растягивает губы в милой улыбке, которой почти невозможно сопротивляться, — после твоего отказа я многое понял.

— Что, например? — шепчу, едва разлепляя губы.

Он откидывается на спинку стула, и его пальцы медленно обводят край собственной кружки.

— Что мне понравился твой отказ. Не сразу, и тем не менее. Ты особенная, Варя. Не такая, как все они.

Внутри всё сжимается в комок от противоречия. С одной стороны — это похоже на комплимент. С другой — звучит так, будто он проверял меня на прочность, как вещь в магазине.

— А мне было противно, — отодвигаю от себя чашку. — Ты вёл себя как мудак и наслаждался этим, — поднимаюсь на ноги. — Мне правда нужно идти.

Леднев встаёт следом.

— Я же сказал, что отвезу, — преграждает мне путь, заслоняя собой дверной проём.

— Я не хочу находиться с тобой в одном пространстве, Ярик. Не после всего, что произошло.

— Это преступление? — спрашивает, прижимая меня к стене. — Преступление — тебя хотеть? Извини, что повёл себя как мудак. Но сейчас я хочу всё исправить, — кладёт ладонь мне на талию. — Понимаешь?