50

Прохожу мимо двух амбалов на входе, сунув руки в карманы, пытаясь унять бурлящую в груди злость.

Эти мудаки предложили мне сраный тотализатор. Бои без правил, за бабки. Мне, тому, у кого на горизонте маячит «Россия», титул и вполне себе перспективная карьера в спорте!

Визитка жжёт пальцы в кармане, но я не выкидываю её у клуба, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

Просто сажусь в тачку и еду домой, чтобы отоспаться.

Мозги плавятся, а рожа опухла и болит так, будто по мне железнодорожный состав прогнали.

Как только попадаю в квартиру, скидываю кроссовки и падаю на кровать. Мышцы ноют, но эта боль даже приятна. Знаю, звучит по-мазохистски, но после победы иначе быть просто не может.

Меня вырубает мгновенно, но и просыпаюсь я так же — от телефонного звонка. Первая мысль — уработать того, кто осмелился позвонить мне после боя, а щас, но, заметив на экране контакт мамы, приходится взять трубку. Мало ли…

Как только прикладываю смартфон к уху, слышу её тихий всхлип.

— Ярик… сыночек, приезжай, пожалуйста! — у неё сдавленный, заплаканный голос, который пугает меня до чертиков.

Я ещё ни разу не слышал, чтобы она так рыдала.

— Ярик, он здесь… здесь…

— Кто?

— Он…

На фоне слышу крик отца и, не теряя ни минуты, подрываюсь с кровати.

— Я сейчас буду.

— Он прилетел пару часов назад. Выбросил мои вещи в окно, а теперь ходит по квартире и говорит, чтобы я выметалась. Он… он…

Мама ревёт белугой, а меня начинает потряхивать.

— Я еду, — отрезаю довольно грубо и скидываю звонок.

Сунув телефон в карман, надеваю кроссовки и спускаюсь на парковку.

До ЖК, где живёт мама, добираюсь минут за двадцать. Всё это время меня не покидают мысли о том, что если отец её хоть пальцем тронул, я его закопаю прямо там.

Как только доезжаю до места, бросаю тачку поперёк двора, потому что мест нет, и поднимаюсь в квартиру. Дверь открывает мама, заплаканная, запуганная. Её всю трясёт.

— Он тебя ударил? — смотрю на неё и чувствую, как внутри поднимается ярость.

Я чувствую злость, её так много, а ещё холодное, брезгливое презрение к человеку, который в моём свидетельстве о рождении когда-то был записан как отец…

— Нет, нет, — мама мотает головой и отходит в сторону, натягивая рукава свитера на пальцы.

Этот жест, конечно же, от меня не ускользает. Я тут же хватаю её чуть выше локтя и задираю рукава. У неё все запястья красные.

— Он только хватал, только хватал, — она начинает тараторить.

— Где он?

Ураганом несусь на кухню, где и застаю отца.

— Какого хрена? — ору на всю квартиру.

Папа замирает на полсекунды, но быстро берёт себя в руки, а на его роже проступает блевотная улыбочка.

— Примчался. Защитник!

Я не отвечаю. Слова кончаются.

Я просто делаю шаг вперёд и наношу ему всего один удар. Батя отскакивает, как шарик для пинг-понга и, плюхнувшись на задницу, начинает вытирать кровь.

— Ты мне нос сломал, — орёт, прикрывая свой шнобель ладонью.

— Не сломал, — качаю головой, — удар рассчитывать умею.

— После этого ты мне больше не сын. Понял меня? Ни копейки не получишь. И эта тварь тоже, я вас с голой жопой оставлю. Будете побираться. Слышишь меня?

Мама заливается слезами где-то позади, а мне плевать.

— Вали. Пока дышишь, — делаю шаг и впечатываюсь спиной в стену.

Отец упирается ладонью в пол, медленно поднимается на ноги и демонстративно отряхивает брюки. Скот. После этого бросает на мать взгляд, полный гадливого торжества, и выдаёт:

— С бизнесом можешь попрощаться, поняла меня? Если до этого я хотел сделать всё по суду, то теперь я тебя просто разорю. Связи для этого имеются. Поняла меня?

Мама всхлипывает, а он уходит, хлопнув на прощание дверью.

— Ярик! — мама снова переходит на плачущий визг. — Зачем? Зачем ты это сделал? Зачем ударил… У него связи, Ярик, он всё может…

— Он же тебя…

— Это наши с ним дела. Понимаешь? Наши! А теперь что мне делать? А тебе? Ты жить на что будешь? А я?

— Я выиграю соревнования, эти… Следующие. Мне обязательно предложат контракт, и…

— Когда? Когда, Ярик? Ты хоть понимаешь, сколько боксёров становятся знаменитыми? Скольким везёт? Единицам. Единицам, Ярик! А он, он теперь точно мой бизнес уничтожит. Точно…

— Разберёмся, — говорю сквозь зубы, чувствуя внутри леденящую пустоту.

Я же хотел как лучше. За неё. А она…

Морщусь от понимания всего этого пиздеца и покидаю квартиру под громкие мамины причитания и обвинения.

Какое-то время сижу в машине и смотрю в одну точку. Зачем она мне вообще тогда позвонила?