55

Ярослав

— Заходи, — шепчет мама, высунувшись на лестничную клетку, а потом так же резко втягивается обратно в квартиру.

Переступаю порог, чувствуя запах сигарет и алкоголя.

Стреляю в мать взглядом, и она тут же с недовольным лицом складывает руки на груди.

— Что? — прищуривается. — Выпила немного. Лекцию читать будешь? У меня жизнь, между прочим, рушится.

— Я уже понял, — произношу, шагая на кухню, где напарываюсь на разбросанные по всему столу бумаги и остатки налички.

— Сядь, Ярик.

Мама огибает меня стороной и замирает у задернутого шторой окна.

— Нам нужно с тобой серьёзно поговорить. Твой отец сделал всё, что обещал. Сегодня утром сорвались сразу три моих контракта, в один день. Мы этих людей несколько лет знаем, сотрудничаем не меньше, а теперь вот… никто даже трубку не берет, чтобы объясниться. Понимаешь?

— Понимаю, — киваю и, присев на стул, вжимаюсь затылком в стену. — Я как-то могу тебе помочь?

Мама нервно притопывает и, покивав, хватается за пачку сигарет. Прикуривает не с первого раза. Пальцы её не слушаются, и ей приходится несколько раз щёлкнуть кнопкой на зажигалке. Это действие заставляет ее нервничать еще сильней, вводя в самое настоящее бешенство.

— Можешь, Ярик, — снова кивает и затягивается, выпуская струйку дыма в потолок. — Можешь. Вчера вечером мне звонил наш арендодатель, и он тоже, представь себе, расторгает с нами договор. Даже причину придумал, чтобы неустойку не платить. «По техническим причинам». Помещение, вдруг, аварийноопасно стало. Представляешь? — она фыркает и снова втягивает в себя дым. — У него везде друзья. Везде! Я даже не догадывалась, что он за эти годы стал настолько влиятельным… Чудеса какие-то. Был же вшивый учёный, сидел в своей лаборатории… Нет, правильно мне мать говорила, что дура я, когда замуж собралась. Правильно…

Мама замолкает, а потом издаёт приглушённый всхлип.

— Он меня разоряет, сынок. Методично и очень быстро. С такими темпами денег хватит буквально на пару месяцев. Придётся разрывать контракты с нашими другими клиентами, выплачивать неустойки, зарплаты так же… Я не представляю просто, что теперь делать, но мне кажется, что выход всё-таки есть.

Мама прикусывает нижнюю губу и, ловя мой взгляд, стряхивает пепел в бокал из-под мартини.

— И какой? — спрашиваю, вытягивая ноги.

— Ты должен перед ним извиниться. Должен признать, что был не прав и…

Забавно, что в мою голову такая малодушная мысль тоже приходила. Буквально на пару секунд, и тем не менее…

— Проблема в том, что трубки с меня отец не берет.

— Это не страшно. Я его наберу сейчас, и вы поговорите.

— Ты серьёзно? — смотрю на неё в упор.

Хоть меня и посещала эта мысль, но реализовывать её я уж точно не планировал. Отец это заслужил. За мать. Да и за меня, когда обвинил в том, что я якобы его бабу… Плевать.

— Очень серьёзно, Ярик. Очень. Ты понимаешь, что скоро мне просто станет нечем платить за твою квартиру?! Ты жить где будешь? Со мной? Но у меня личная жизнь, и я…

— Что это значит? — спрашиваю и поднимаюсь на ноги. — В смысле ты платишь за мою квартиру?

Мама раздражённо выдыхает и, взяв с подоконника бутылку мартини, делает несколько глотков.

— Я немного слукавила, когда сказала, что купила её для тебя. Я её купила, конечно, но в ипотеку. Мне же нужно было как-то склонить тебя на свою сторону? Ну и… ты сам должен понимать теперь, что платёж там огромный, самый центр всё-таки. Ну, и с таким бюджетом… Теперь он для меня просто неподъёмный. А отец…

— Угу, — киваю, чувствуя, как внутри меня нарастает тихая, удушающая злость.

— Что «угу», Ярик? Что? — её голос снова срывается на визг. — Это ведь ты! Ты дал ему по морде! Ты спровоцировал его на всё, что сейчас происходит! Мы могли как-то договориться, мы с ним судимся чёрт знает сколько лет, и он ни разу не ставил меня в безвыходное положение. А теперь из-за твоей глупой привычки решать всё кулаками, я… Боже! И зачем я вообще отдавала тебя на этот чёртов бокс когда-то?! Дура… просто дура. Ты своим ударом похоронил и моё, и своё благополучие. Ты это хоть понимаешь?

Она снова срывается на крик, транслируя мне свою кривую, уродливую правду.

Каждое её слово — удар под дых. Больно и абсолютно неожиданно.

— Я тебя защищал…

— А я просила? Я просила вот такой помощи? Просила бить по морде родного отца? Ты чем думал? Он же отец твой! Мы бы сами разобрались, и…

— Ты сама мне звонила, сама рыдала в трубку. Сама сказала, что он угрожает, сама… он тебя за руки хватал, — дёргаю её за запястье. — У тебя синяки до сих пор.

Мама тут же выдёргивает руку и натягивает рукава халата до пальцев.

— Бабки дороже собственного здоровья? — ору ей в лицо, чувствуя, как внутри всё полыхает.

— Что ты вообще знаешь? Всю жизнь живёшь на всём готовом. Всю жизнь тебе сопли подтирают. Не тебе меня учить. Не тебе!