56

Разворачиваюсь и направляюсь к двери. Мама что-то кричит мне вслед, но я её не слышу. Просто абстрагируюсь и выхожу на лестничную клетку.

Кровь закипает от происходящего. От слов, которыми она бросалась мне в лицо, абсолютно игнорируя мои чувства. Хотя, разве так было не всегда?

Падаю в тачку и с диким, вырывающимся наружу из недр глотки воплем бью кулаками по рулю до тех пор, пока не кончаются силы.

В башке такой бардак, что самое время податься в психушку.

Откидываюсь затылком на подголовник и, прикрыв глаза, совершаю пару глубоких вдохов, считая про себя до ста. Когда прихожу в себя, завожу движок и выезжаю на дорогу под звонок телефона. Это Варя. Мы договорились, что я заберу её сегодня к себе после девяти. Время почти десять, но у меня нет абсолютно никакого желания с ней контактировать. Не потому что противно или безразлично, просто не хочется, чтобы она снова видела меня таким. Душевно разъёбанным в хлам.

Поэтому вырубаю мобильник и еду к Стеклову. У него двадцать четыре на семь праздник. Вечный и не дающий никому пощады.

Поднимаюсь на нужный этаж и вваливаюсь в квартиру. Басы почти сразу закладывают уши. Сканирую взглядом полумрак и, идеально лавируя в веселящейся толпе, падаю на диван, прихватив с собой бутылку пива с бара.

Рядом почти сразу возникает какая-то дева. Салютую ей бутылкой и делаю несколько жадных глотков, не способных никак улучшить моё состояние.

Все вокруг веселятся, а я будто сижу за толстой стеклянной, звуконепроницаемой стеной и смотрю на них. Смотрю и не понимаю их веселья, потому что на душе так погано.

Мать сегодня сказала, что, кроме как бить морды за деньги, я ни на что не способен. Да, формулировка была чуть иной, но сути это не меняет. Самое тошное, что она, блин, права. Я ж ни черта и не умею.

Ну, ещё можно толчки мыть… Класс…

Снова скольжу взглядом по комнате и, приметив бутылку виски, поднимаюсь с дивана. Беру бутылку, сворачиваю крышку и делаю несколько глотков, морщась от того, как горькая жидкость стекает по горлу.

В какой-то момент стены начинают давить, а воздуха становится катастрофически мало.

Отталкиваюсь от стены, к которой всё это время прижимался, и беру курс на лестницу. Поднимаюсь на второй уровень стекловской хаты, а уже оттуда выхожу на крышу.

Здесь, сколько я себя помню, всегда была лаундж-зона. Диваны, зонты, барбекю, подсветка.

Падаю на край шезлонга, чувствуя, как холодный осенний ветер враз продувает до костей, и снова пригубляю виски. На душе кошки скребутся. Так паршиво я себя, наверное, никогда не чувствовал. Это такой момент, в который ты понимаешь, что весь мир, весь твой мир в лице родителей восстал против тебя. Сначала восстал, а потом на хуй отверг…

Прикрываю глаза, чтобы лучше ощутить прикосновения ветра по щекам, а когда распахиваю веки, тянусь к мобильнику. Стягиваю с него чехол и достаю визитку. В запаре засунул её сюда, а ведь хотел выкинуть.

Получается — знак?

Пару минут смотрю на чёрный картон, на котором от руки белой ручкой написан номер, а в башке крутятся мамины слова.

Ну… может быть, бить морды за деньги не так уж и плохо? В моей-то ситуации? И деньги, и нехилый выброс того дерьма, что скопилось во мне за жизнь…

Щёлкнув по визитке пальцами, снова тянусь за мобильником и набираю указанный на карточке номер.

Палец на какой-то миг зависает над кнопкой вызова, но в конце концов я её нажимаю.

Мне отвечают почти сразу. Спокойный мужской голос в полной тишине.

— Это Ярослав, — произношу с тихим хрипом. — Леднев.

— Я ждал твоего звонка, Ярослав.

Я слышу в его голосе насмешку, но сейчас просто её игнорирую.

— Вы сказали…

— Я много что говорил, но если хочешь, можешь сам на всё посмотреть, чтобы принять верное решение. Сегодня.

— Сегодня?

— Да, у нас как раз будет бой. Начало в двенадцать. Я приглашаю тебя в качестве зрителя. Приезжай в клуб, адрес, надеюсь, помнишь?

— Примерно…

— Скажешь охране, что тебя ждут. Они проводят.

— Хорошо.

— Тогда договорились.

Приоткрываю рот, будто хочу сказать что-то ещё, но соединение прерывается.

Сглатываю и сминаю визитку, крепко сжимая её в кулаке.

Пару секунд ещё смотрю на погасший экран и, проигнорировав сообщение от Вари, поднимаюсь на ноги. Быстро спускаюсь вниз, чувствуя, как наполняюсь пустой решимостью.

Возможно, сейчас я совершаю огромную глупость, но разодранному в клочья самолюбию всё это до лампочки.

Оказавшись на парковке клуба, закрываю тачку и говорю охране, что меня ждут.

— Пошли, — кивает двухметровый мужик.

Мы заходим внутрь, и сейчас всё здесь воспринимается иначе. Грохот музыки, рёв толпы, вспышки стробоскопов, запах крови и адреналина.

В центре красуется клетка. Настоящий октагон.