65

В какой-то момент я искренне верю, что она сейчас просто встанет и уйдёт. И тогда, без сомнений, всем будет легче. Но она не уходит. Сидит, будто её тут приклеили, и, не моргая, смотрит в одну точку.

Всё вокруг замедляется. Даже пробегающая мимо официантка попадает в эту замедленную съёмку моего мозга, как и секундная стрелка часов, висящих напротив нашего столика.

Время почти остановилось.

Варя переводит взгляд на меня и, вытянув руку, чтобы кончиками пальцев коснуться моего запястья, приоткрывает рот.

— Выход есть всегда, — бормочет растерянно, шаря глазами по моему лицу. — Я уверена, всё будет хорошо. Мы справимся. Я с тобой, что бы ни происходило…

Варя качает головой, а я ловлю себя на мысли, что раньше меня тошнило от подобной приторности. Да, это глупо и наивно — думать, что выход есть всегда. Потому что бывают ситуации, в которых всё предрешено, и ты либо действуешь в рамках дозволенного, либо…

В общем-то, сейчас это не так уж важно. Главное, что она со мной. Как оказывается, мало нужно для того, чтобы снова почувствовать себя живым и способным свернуть горы. Как мало нужно, чтобы снова почувствовать себя человеком. Просто два слова. Два крайне важных слова.

Меня ими оглушает, а Варя, как ни в чём не бывало, поднимается и пересаживается ко мне под бок, сначала прижимаясь щекой к плечу, а потом обнимая меня за корпус.

Я сглатываю вставший в горле ком и не могу обнять её в ответ. Не потому что не хочу — нет. Просто руки словно онемели.

— Поехали домой, Ярик.

Я слышу её шёпот и заторможенно киваю, почти сразу чувствуя улыбку на её губах.

Варя тут же поднимается на ноги и, схватив меня за руку, тянет на улицу.

Дорога до квартиры занимает меньше получаса. Мы не разговариваем. Молчим, но держимся за руки, и когда сталкиваемся глазами — улыбаемся.

Всё это похоже на какое-то кино, в которое я каким-то образом попал, но, на удивление, оно мне нравится.

Нравится, потому что со мной — она. Девчонка, которая казалась мне нелогичной, странной, жутко бесила и раздражала своей навязчивостью. Но всё это было давно. В прошлой жизни, как минимум. Теперь всё иначе. Она — солнце и ориентир. Она невероятная и неповторимая. Она как воздух…

Открываю дверь в свою квартиру ключом и, пропустив Варю вперёд, как только сам переступаю порог, щёлкаю выключателем, но свет не загорается.

Плевать. В прихожей полумрак, и меня это вполне устраивает.

Я захлопываю дверь ногой и разворачиваю Варю к себе, чуть вжимая в стену напротив.

Нам больше не нужны слова. Не сейчас точно.

Протягиваю руку и касаюсь её щеки тыльной стороной ладони. Варя приоткрывает рот, который я тут же обвожу большим пальцем, и, склонившись над ней, целую.

Срабатывает молниеносно. Нас обоих сносит волной взрыва от соприкосновения губ.

Всё, что копилось неделями — страх, злость, беспомощность, та бешеная, животная потребность чувствовать её, быть рядом, всё это выливается в один импульс. В одно касание.

Я не целую её, нет. Я набрасываюсь на её губы, поглощая их.

Она здесь. Она моя. И отвечает мне с той же яростью. Кусает мою нижнюю губу и, сама не подозревая, сводит этим с ума.

Улыбаюсь уголками губ, с хриплым рыком отрываю её от пола, вжимаю в себя и, не раздумывая, закидываю себе на плечо.

Варя издаёт заливистый смешок, пока я тащу её в спальню, и я смачно хлопаю её по заднице.

Не включая свет, кидаю её на кровать и тут же накрываю собой, пригвождая к матрацу.

Она до сих пор в куртке, и меня это гнетёт. Расстёгиваю молнию, стягиваю с неё короткий пуховик, а потом разрываю футболку прямо на груди.

Варя вздрагивает, а я уже не могу остановиться. Стягиваю с неё джинсы, с себя — спортивные штаны. Хочется кожа к коже.

Она горячая. Она такая горячая и такая моя, что башку сносит.

Когда между нами не остаётся ткани, я понимаю, что дрожу. Мелко. Непривычно.

Варя тоже это чувствует и льнёт ко мне сильнее.

Я слышу её прерывистое дыхание, слышу, как бьётся её сердце под рёбрами, и, не думая больше о последствиях сказанного, шепчу ей в губы:

— Я тебя не потеряю…

— Конечно нет!

Варя трясёт головой, всхлипывает и, обхватив мои щёки ладонями, целует меня в губы.

— Конечно, — соглашаюсь я и резко врываюсь в неё до основания, заглушая её стон ещё одним поцелуем.

Она выгибается, обвивает меня ногами, упирается пятками в поясницу, прижимаясь ко мне ещё теснее.

— Ты мне нужна, — произношу в унисон с новым толчком. — Я ненавижу себя за то, что втягиваю тебя в это дерьмо. Я... Я тебя люблю.

Мы оба замираем. Варя распахивает глаза и, едва разлепив губы, шепчет:

— Пообещай мне, что больше ничего не будешь от меня скрывать, Ярик. Пообещай! Потому что я не вынесу. Я не смогу. Я так сильно тебя люблю. Я без тебя не смогу. Никогда не смогу.