71

Ярослав

Она была права.Во всём, что мне говорила, она была права. Я сам во всём виноват, но иначе просто не умею. Не научили…

Конечно, я соврал ей о боях. Ни черта ещё не закончено. Но они её расстраивали, поэтому пускай думает, что всё кончено. И между нами, и с моей так называемой «карьерой».

Она злилась. На меня. Снова. Это уже вошло в привычку. Она злится, а я просто принимаю эту её эмоцию. Просто принимаю и не делаю, сука, никаких выводов. Но они мне и не требуются. Всё закончено.

Всё изначально было предрешено. Мы разные. Всегда были и будем. Вот и всё.

Мне нужно было её отпустить самому, но перед этим увидеть. Увидеть, дотронуться, почувствовать запах и ощутить тепло её кожи, сладость губ…

Запомнить каждый гребанный миллиметр её жаркого тела. Варя — это что-то нереальное, моя новая грань. Настолько личное, что в голове до сих пор не укладывается.

Она всё изменила. Во мне. С ней я и правда стал другим, но, наверное, случилось это слишком поздно…

Ещё и Вэл со вчерашнего дня не выходит на связь… Он, как бы я ни просил его об обратном, влез в это дело с близнецами. Если с ним что-то случится, виноват буду только я.

Слишком много вины вокруг для одного человека, но, к сожалению, никак иначе. Я сам всё это заварил. Теперь отхлёбываю последствия. Придурок.

Я бы мог позвонить Полинке, но это только усугубит ситуацию. В прошлый раз отец Вэла натравил на нас ментов, и мы ночь проторчали в обезьяннике. Нас взяли на въезде в город. Возможно, сейчас происходит что-то подобное. Но я в этом сомневаюсь. Он говорил про близнецов…

Выключаю воду в душе и, перешагнув бортик ванны, толкаю дверь. Выхожу в крошечную прихожую своей новой квартиры, ощущая холодную плитку под ногами. Тут, блядь, даже подогрева нет.

Квартира однокомнатная. Второй этаж старой панельки. Не центр, естественно.Здесь, по факту, даже не развернуться.

Одеваюсь, беру с тумбы ключи от тачки, телефон и выхожу в подъезд. Преодолеваю два пролёта и оказываюсь на улице.

Машина теперь тоже другая. Старая ауди. Свою пришлось продать. И тачку, и хату. Ипотеку закрыл, остальное отдал матери. Потому что либо по закону подлости, либо снова отец постарался, но её квартира на Якиманке оказалась в залоге под бизнес, который к чертям развалился. Хату забрали. Осталась только дача — дом на сорок квадратов, оформленный как жилое помещение, но жить там в холодный период года будет просто нереально.

Накидываю на башку капюшон и выезжаю со двора. Час трачу на дорогу и паркуюсь у того самого старого склада.

Сегодня предпоследний бой…

В ринг выхожу без эмоций. Звуки вокруг — ничто.Есть только рефлексы и холодная ярость. Я собран, спокоен и нацелен на победу.

Мой противник на голову ниже, но шире в плечах. Такая мясная туша с маленькими близко посаженными глазами. Он медленный, но прёт как танк. Задевает рёбра, но я этого почти не чувствую. Некогда. Я нацелен уложить его за два раунда.

Толпа воет, а я бью в ответ. Серия в голову.Где-то на периферии сознания мелькает мысль: «осталось немного, ещё пара боёв — и всё». Тут же гоню её прочь. В ринге нельзя думать о будущем. Есть только здесь и сейчас. Всё.

Мы сцепляемся в клинче, я слышу его хриплое дыхание, радуясь скорой победе, а свет над нами на секунду гаснет.

Первая мысль — он отправил меня в нокаут?Моргаю. Свет снова зажигается, а толпа взрывается криками, в которых уже нет восторга. Там паника.

Скольжу глазами по толпе, пытаясь понять, что происходит, параллельно продолжая отбиваться, и слышу:— Всем лежать! Работает ОМОН!

Они заполняют зал, заламывая людей, а мой тупоголовый противник вообще не понимает, что происходит. Он продолжает бой, а надо отсюда сваливать.

Нас растаскивают не сразу. А когда это происходит, я не сопротивляюсь.Меня хватают за плечи, выкручивают руки и защёлкивают наручники на запястьях.

— Пошёл, — бросает кто-то из них, и меня толкают в спину, заставляя двигаться к выходу.

Вокруг хаос. Мигают фонари, орут люди, а я ловлю взглядом Вадима — его уже уложили мордой в пол.

Меня ведут к одной из машин. Заталкивают внутрь, в тесный металлический отсек со скамьями по бокам. Внутри уже кто-то есть — пара знакомых лиц из охраны клуба, ещё какой-то парень, кажется, из зрителей. Они сидят молча, с опущенными головами.

Дверь захлопывается с металлическим лязгом. Становится тихо, только снаружи доносится приглушённый шум.

Руки связаны, плечо ноет после удара, но я этого почти не чувствую. В голове — пустота. Только одна мысль, тупая, навязчивая: «Это конец».

Машина дёргается и начинает движение.Я закрываю глаза. В ушах всё ещё стоит вой толпы. Теперь он затихает, сменяясь ровным гулом двигателя.

По приезде меня заводят в маленькое помещение без единого окошка.

— Жди тут.

Киваю, будто у меня есть выбор, и откидываюсь на спинку стула. Время замедляется. Всё происходящее кажется нереальным. А потом дверь снова открывается…