73

Варя

Конец августа

— Мама, ну хватит, я столько не съем, — возмущаюсь, наблюдая, как мама засовывает в сумку пятую банку кабачковой икры.

— Год длинный, съешь.

Цыкаю, но больше попыток обуздать её не предпринимаю. Пусть складывает свои банки. Мне не жалко.

— Мы когда выдвигаемся-то, девчонки? — спрашивает папа Лёша. — Когда транспорт подгонять?

— Ну не готово ещё ничего, Лёш! — психует мама. — Не собрали.

— Ты её как на Северный полюс собираешь. Довезём, если что понадобится.

Мама закатывает глаза и начинает рассовывать по контейнерам еду. Она напекла пирогов, сделала салат, трёхлитровую банку рассольника, сырники и тушёную картошку. Как я всё это съем в одно лицо, чтобы не выкидывать порченое, ума не приложу. Позову Рата и группу — эти за полчаса всё сожрут.

— Я проверю, всё ли положила в чемодан, — предупреждаю и ухожу к себе в комнату.

Я провела у родителей весь август. Да, поначалу мы с мамой, конечно, скандалили: она пыталась меня направить на путь истинный и восстановиться в универе, но я была непреклонна. В итоге к концу моих каникул они с папой лично отвозят меня обратно в Москву. А маму я пару раз видела: как она тайком слушала мои песни и улыбалась. Это очень согревает.

Ярик за всё это время так и не объявился. Нет, звонил в начале лета, но я злилась на него и скинула. А теперь… теперь он не берет трубку.

Я ему сотни раз за август звонила, но он вечно не в сети. Это странно, особенно если учесть, что боёв и правда больше нет. Организаторов посадили. Ярик свободен, но я ему и правда больше не нужна.

— Варюша, ты куртку потеплей возьми сразу, передавали, что сентябрь холодный будет.

— Хорошо, мам, — отзываюсь, застёгивая чемодан.

— Так, ну я потихоньку всё в машину буду относить, — сообщает папа.

— Хорошо, — соглашаемся с мамой в один голос.

— Не страшно? — спрашивает мама, заглядывая в мою спальню. — Новое учебное заведение… музыка эта твоя…

— Интересно, — потираю ладони друг о друга. — Я просто предвкушаю, — зажмуриваюсь. — Музыка — это моя жизнь, мама.

— Главное, чтобы потом не пожалела.

Мама, конечно, подкидывает ложку дёгтя, но тему не развивает.

Через час мы выезжаем в Москву, и я пишу Полине, что нам нужно обязательно встретиться на днях. Столько не виделись. Полина тут же отвечает согласием, и я с довольной улыбкой прячу телефон в сумку — как вдруг звонит Рат.

— Привет!

— Привет! Так, ты в Москве уже? — начинает с ходу.

— Нет ещё. А что?

— Нас на лейбл приглашают. Пока поговорить, но думаю, у нас есть все шансы там остаться.

— На лейбл? А какой?

Рат называет самый известный последние несколько лет лейбл, и я взвизгиваю. У них просто сумасшедшая реклама. Их музыканты сейчас везде. Если нас подпишут… то… божечки!

— Я вечером буду! Вечером! — тараторю, захлёбываясь воздухом.

— Окей, тогда на завтра договариваюсь, да?

— Конечно! Конечно!

— Понял. Всё тогда, отпишусь.

— Хорошо, пока, — шепчу и опускаю руку с зажатым в пальцах телефоном.

— Что-то случилось? — интересуется мама.

Она спрашивает, а я и сказать ничего не могу. Я в трансе.

— Варя, ты меня пугаешь…

— А? Что? Прости… нас на лейбл приглашают. Поговорить, но, может, подпишут. Контракт с самым известным… мама, это такой шанс! Это всё меняет. Это же… это… — обхватываю ладонями свои горящие щёки.

Мама, конечно, толком ничего не понимает, и я объясняю снова. Медленно и более внятно. Что лейбл будет нас продюсировать, рекламировать, организовывать концерты и прочее.

— Ничего себе, — выдаёт папа Лёша. — Ну, такое отметить надо.

— Тебе бы только отметить, Лёш. Ничего же не ясно ещё.

— А я уверен, что всё получится у них.

Мама качает головой, но я замечаю на её губах улыбку.

Сама же плясать готова от счастья. Даже если нас не подпишут — это же огромный успех, когда такая махина обратила на нас внимание!

Заключительная глава выйдет в пятницу)