74 (заключительная)

* * *

— Ты где, блин? — ругается Рат.

— Я уже… уже, — выхожу из-за угла. — Голову поверни, — смеюсь в трубку.

— Пиздец, смешно!

Он нервничает. Я тоже. Но мы даже не опаздываем — приехали заранее.

На ресепшене нас встречает девушка модельной внешности и проводит в комнату для переговоров, сообщая, что к нам подойдут минут через десять.

Все эти десять минут мы с Ратиком писаем кипятком. Страшно, но интересно.

Я сжимаю пальцы в кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Ратмир сидит напротив, барабанит пальцами по столу, и этот глухой звук въедается мне в мозг. Мы оба молчим, потому что говорить не о чем. Всё, что можно было сказать, уже сказано по дороге. Сейчас остаётся только ждать.

Дверь открывается, и в комнату заходят двое. Мужчина лет сорока в дорогом костюме, с аккуратной бородкой, и рыжеволосая женщина в широких джинсах и красном пиджаке.

— Здравствуйте, Ратмир, Варвара, — мужчина протягивает руку сначала Рату, потом мне. — Я Артём, глава A&R. А это Елена, наш музыкальный продюсер.

Мы пожимаем друг другу руки и садимся обратно на диваны.

— Мы прослушали сорок процентов ваших треков, — начинает Елена без предисловий. — Это свежо.

Я замираю. Рат сидящий со мной рядом перестаёт дышать.

— У вас есть то, что сейчас очень сложно найти. Собственное видение, — продолжает она.

Артём кивает в такт ее слов, и перелистывает какие-то бумаги.

— Мы хотим предложить вам контракт. Пять лет. В них войдет запись альбома, думаю парочки, всероссийский тур, реклама. Но есть одно «но», — Артём поднимает палец. — Мы берём тех, кто готов работать двадцать четыре на семь, и тех, кто не говорит «нет». Вы готовы?

— Да, — выдыхаем хором.

Елена улыбается шире.

— Тогда предлагаю завтра же встретиться с нашим юристом, подписать предварительные бумаги и начать работу. Ваш дебютный сингл мы хотим выпустить уже через два месяца.

— Через два месяца? — переспрашиваю, чувствуя, как сердце уходит в пятки.

Дальше — как в тумане. Рукопожатия, обещания созвониться, папки с документами, которые Елена вручает нам напоследок. Мы выходим из офиса на ватных ногах, потому что все это кажется каким-то чудом!

Я смотрю на Ратика и вдруг начинаю смеяться. Истерично, громко, не сдерживаясь.

— Нас подписали, — шепчу сквозь смех. — Боже, Рат, нас подписали!

— Надо отметить!

— Обязательно. Но сначала — позвонить всем. Полине, родителям… Ярику, — вырывается у меня само собой.

Рат застывает на секунду, но тут же кивает.

— Если хочешь.

Я достаю телефон. Смотрю на экран. Набираю его номер и снова слышу: «Абонент недоступен».

— Не берёт, — говорю тихо, пряча телефон обратно.

Рат молча кладёт руку мне на плечо.

— Может, оно и к лучшему, Варь. Сейчас придётся пахать сутками, времени на любовные переживания не будет.

Я киваю, хотя внутри всё сжимается от этой привычной, ноющей боли, которая усиливается с каждым новым днём.

Я хожу на учёбу, езжу на студию — она у нас теперь новая, на лейбле. Пишу тексты, но не могу перестать о нём думать. Он не отвечает, и это пугает. В итоге, отмахнувшись от гордости, я еду к нему домой, но квартира оказывается проданной. Кое-как нахожу его мать, ловлю её на улице возле её новой работы и узнаю, что она не видела Ярика практически с начала лета. Он ей тоже не звонил.

В панике еду к Вэлу. Он точно должен знать, где Леднев. Но реальность оказывается суровей.

— Он жив? — спрашиваю, понимая, что меня трясёт. Как только я спросила про Ярика, Вэл поменялся в лице.

Кудяков отводит взгляд, а потом пожимает плечами. Вот так просто, будто мы не про Ярослава говорим.

— Что это значит?

— Езжай домой, я тебе такси вызову сейчас.

— Ты издеваешься?

— Я ничего не знаю. И ещё, — прищуренно впивается в меня взглядом, — Полине ни слова.

— Ты серьёзно?

— Более чем. Ты знаешь, какая она впечатлительная, поэтому помолчи, пожалуйста.

— Ты вообще друг ему после этого? Как ты так можешь? Я…

— Ты сама свалила. Кинула его. Чего теперь хочешь? О нем нет никаких вестей, может быть, он и правда уже мертв...

Он бьёт словами и попадает точно в цель. Меня начинает потряхивать. Это жестоко, Кудяков, очень жестоко.

— Я просто хотела убедиться, — всхлипываю, чувствуя, как по щекам катятся слёзы, — что с ним всё хорошо. Он же исчез.

Я игнорирую слова Вэла о смерти. Такого просто не может быть!

Отворачиваюсь. Отворачиваюсь, начиная проклинать себя за то, что не ответила тогда на его звонок. Я лелеяла свою гордость. Была зла, а он… он мне звонил. Может, хотел сказать что-то важное. Может… Господи, что я наделала вообще?!