Часть 1

За день до этого

— Мам! Ну ты опять наготавливаешь на полк солдат. — Шестнадцатилетняя Лиза плюхнулась за стол и взяла из вазы яблоко. — Куда нам столько еды?

— Меня завтра весь день не будет. Ты же знаешь.

Я принялась шинковать свёклу. Это было последнее блюдо из тех, которые я задумала для завтрашнего обеда. На плите уже доваривался рассольник, в духовке — запекался картофель с грибами под сыром. В общем, и целом, наверное, семья голодной не останется.

— Знаю. Потому и говорю — куда нам столько?

Она пожала плечами и принялась щёлкать пультом от телевизора. Моя не по годам взрослая и рассудительная дочь. В такие моменты мне в голову лезли совсем дурацкие мысли. Я думала, что если вдруг меня не станет, останется та, кто сможет приглядеть за сестрой и Димой.

— Намекаешь, что обычно всё ем я? — не без улыбки, уточнила у Лизы и бросила в блендер горсть орехов. — К тому же, я апробирую новый рецепт селёдки под шубой. Если понравится, приготовлю такую на Новый год. А если нет — снова уйдём в классику.

— Ладно, как знаешь. Но мне бы на твоём месте своих трудов было бы жаль.

— А ты сделай так, чтобы мне жаль не стало.

Заправив селёдку под шубой майонезом, я посыпала его измельчёнными грецкими орехами и, прикрыв салат крышкой, отправила в холодильник. Наверное, в словах дочери была доля правды. На одной из полок до сих пор стояла кастрюлька с гречкой по-купечески. У меня просто рука не поднималась выбросить содержимое в мусорное ведро.

— Чего сделать-то? — уточнила Лиза, когда я «зависла» над содержимым холодильника.

— Проследи, чтобы Дана и папа поели. Скажешь, что мама дала указание.

Стащив фартук, я выключила плиту и духовку и выдохнула. Теперь можно было с чистой совестью отправляться завтра на посиделки с девчонками.

— Пф! Будто они меня послушают. Папа вон вообще приходит, когда я уже сплю. А у Даны переходный возраст, ты сама говорила.

— И всё же она ещё пока не перестала меня слушаться. Я надеюсь.

Лиза снова пожала плечами и, поднявшись из-за стола, выбросила огрызок в мусорное ведро.

— Ладно, я пойду к себе. По литературе выучить много задали.

— Так сейчас каникулы ведь.

— Так всё равно задали. На январь.

Дочь ушла, а я устало опустилась на стул. В последнее время часто задавалась вопросом, как так вышло, что наши с Димой дети так быстро выросли? Вроде бы только вчера он забирал меня из роддома с одной, а через два года — с другой, и вот теперь старшая заканчивает школу, а младшая уже думает о колледже. И с этим ничего нельзя поделать. Нельзя просто взять и отмотать время вспять, где я снова буду склоняться над кроваткой Лизы и вдыхать аромат её волос. И где Дана будет делать свои первые шаги. Бежать, падать, подниматься и снова бежать. Всё это в прошлом.

Нет, я была полностью довольна тем, как сложилась моя жизнь. Любимый мужчина, с которым прожили семнадцать лет, две чудесные дочери, которых мы произвели на свет. Но порой нет-нет, да накатывала вот такая ностальгия. Или меланхолия?

Наверное, всему виной — наступающий Новый год, когда в преддверии него оглядываешься назад и начинаешь анализировать, что сделал за прошедшие триста шестьдесят пять дней. И всё кажется, что чего-то не успел, чего-то не додал родным и близким. Но у него был один немаловажный плюс — начинался новый отсчёт времени, и можно было пообещать себе сделать всё иначе. Пообещать и выполнить.

На часах было почти одиннадцать вечера, когда я забралась в постель с кучей фотоальбомов и бокалом вина, и принялась листать старые снимки. На меня с чуть выцветших изображений смотрели то Дима, то дочери. То все втроём. Фотографий с моим участием было немного — всегда считала, что я плохо получаюсь на снимках. А сейчас было даже жаль. Как бы себе ни не нравилась, эти моменты, запечатлённые во времени, были бесценны.

В дверном замке повернулся ключ и я, отложив альбомы и выбравшись из постели, вышла в прихожую. Дима как раз разувался и снимал куртку. И мне вдруг так отчаянно захотелось его обнять, что я прижалась со спины, вдыхая морозный аромат улицы и его парфюма. Такой близкий и родной.

— Чего такое? — выдохнул он тихо, надевая тапочки.

— Соскучилась просто. Фотки наши рассматривала, а там мы все такие классные.

Я отступила на шаг, когда Дима принялся стягивать через голову свитер. Стояла и как дура любовалась собственным мужем. С того момента, как мы с ним познакомились, много воды утекло, но неизменным оставалось одно — для меня это был самый желанный мужчина. Я даже не сравнивала его ни с кем и никогда.

— А. Ясно. Ладно, я в душ.

И он просто ушёл. И я в очередной раз восприняла это совершенно нормально. Он работает и обеспечивает семью, а я всего лишь занимаюсь хозяйством и воспитываю наших детей. Ну и подрабатываю дома. И конечно, Дима устаёт. Сильно. По крайней мере, в тот момент, когда меня кольнуло уже привычное ощущение, что у нас что-то не так, я поспешила найти этому объяснение.

Дверь в ванную он никогда не запирал, чем я и воспользовалась, зайдя следом через пару минут. Дима уже стоял в душевой кабине, разумеется, без одежды. И я почувствовала желание оказаться рядом, обнять со спины, почувствовать обнажёнными сосками его горячую кожу. Уже и забыла, как давно мы с ним занимались любовью. И когда просто могли поддаться желанию и безумствам, которые заканчивались неизбежным — мы просто срывали друг с друга одежду и не могли насытиться.

— Что? — с долей злости спросил муж, отодвинув дверцу душевой.

— Я хотела спросить, что ты будешь на ужин?

— Ничего, Надь. Я не голоден. Пиццу в обед в офис заказали.

— Но…

И теперь уже почувствовала себя наседкой. Пришлось быстро замолчать и выйти из ванной.

Вернувшись в спальню, я снова забралась под одеяло и налила себе ещё один бокал вина. Прислушивалась к звукам, разносящимся по квартире, но всё было обычно. И обыденно. Шум воды в ванной, приглушённая, едва слышная музыка в комнате дочек. Все занимались своими делами, вот и мне не помешало бы немного поработать. Но вместо этого я снова взяла один из фотоальбомов и принялась листать.

— Не спишь? — послышался голос Димы через несколько минут. Он вошёл в спальню — волосы влажные после душа, на бёдрах полотенце. Сколько раз я видела эту картину, и всё равно каждый раз не могла удержаться и не залипнуть на муже взглядом.

— Нет. Фотки смотрю. Ложись.

Я откинула край одеяла и Дима, стащив полотенце и бросив его на кресло — привычка, от которой я никак не могла его отучить — устроился рядом.

— Помнишь, как мы тогда на пикник ездили? Ты ещё за блесной лазал в камыши? — улыбнулась я, глядя на фото. Озеро, солнечный летний день и удовольствие того момента сейчас казались мне словно принадлежащими другой жизни.

— Угу.

— Что угу, Шарапов? Забыл? — с мягким притворным укором, я повернулась к мужу.

— Нет. Спать хочу. Устал чертовски. Спокойной ночи.

Он просто отвернулся и… заснул, оставив меня наедине с нехорошим ощущением. Может, я не зря чувствую, что всё не так, как то было раньше? Может, не стоит делать вид, что всё у нас хорошо?

Я прикусила нижнюю губу и отложила альбом. Повернулась к мужу и обняла его со спины. Наверное, я просто придумываю себе то, чего нет. Дима из кожи вон лезет, чтобы у нас с девочками всё было. А я неблагодарно мысленно его попрекаю.

Закрыв глаза, я вздохнула. Нужно будет на каникулах обязательно выбраться куда-нибудь вчетвером. И ни о чём плохом больше не думать.