Часть 32

У меня никогда не было проблем с дочерьми и их учёбой. Напротив, я могла полностью положиться и на Лизу, и на Дану и знать, что они или справятся со всем сами, или обратятся ко мне, если вдруг что-то будет не так. Потому звонок классной руководительницы прозвучал словно гром среди ясного неба.

Мне хватило ровно доли секунды на то, чтобы решить, что позвонить Диме я просто обязана. Не потому, что ему это было важно и нужно, нет. А потому что мои дети были точно так же и его детьми, чёрт бы всё побрал! И потому что семейная жизнь, по которой он потоптался грязными сапогами, и которую хотел реанимировать — это не только попытки устроить романтик на чьей-то холоднющей даче. Это прежде всего обязательства, в том числе касающиеся общих детей.

Но самым главным аспектом, заставившим меня набрать номер Димы, был страх. Жуткий страх, что с моей девочкой что-то случилось, пока я погружалась в то дерьмо, которое мне устроил собственный муж. И Дима был просто ближе к школе, вот и всё. В такие моменты вообще первое, о чём стоит думать — кто сможет оказаться рядом с ребёнком раньше, и плевать, на какой стадии находятся отношения.

Сердце колотилось где-то в горле, когда я взлетала по лестнице, ведущей на второй этаж, туда, где находился кабинет завуча. Димину машину увидела ещё на парковке, и это успокоило, стёрло, словно ластиком, едва ли не половину того, что бушевало внутри.

— Что здесь происходит? — первое, что пришло мне в голову, и что выдохнула, когда без стука ворвалась в кабинет. Дима тотчас поднялся навстречу, такой большой, уверенный… родной, несмотря на всё то, что между нами происходило. И ноги подгибаться стали. Это когда у тебя нет, на кого опереться, ты вынуждена крепко стоять на земле. А если есть тот, кто способен разделить с тобой обстоятельства, что пугают и выбивают из колеи — всё становится другим.

— Надь, всё нормально уже. Мы почти всё решили, — заверяет меня Дима, на лице которого написана неуверенная улыбка, а я стою, перевожу взгляд с него на Тамару Григорьевну и не знаю верить или нет.

— Ну, ещё не всё. И не так уж и нормально.

В голосе завуча слышатся нотки осуждения, на что Дима реагирует в весьма знакомой мне манере — переводит на Тамару Григорьевну взгляд, в котором так и читается: «Я же сказал нормально, значит, нормально».

— Что случилось?

— Дана порвала классный журнал и смыла его в унитаз.

— Дана — что?

Я пытаюсь поймать взгляд дочери, но она только отводит глаза и пытается встать так, чтобы её было не видно из-за отца. Ну и получит она у меня дома… по первое число.

— Надь, Дана не со зла. Биологичка её донимает.

— Биологичка?! — Я выдыхаю это слово с ужасом. Неужели он не понимает, что называть так учителя биологии в присутствии завуча недопустимо? Дима бы ещё у директора так себя вёл, чтоб ему пусто было!

— Её зовут Анна Степановна, Дмитрий Алексеевич. И если вы не будете против, она хотела бы поговорить с вашей супругой. Лично.

Это вступает в разговор завуч, которая сейчас кажется третьей — нет, даже четвёртой — лишней. Но за слова её хватаюсь, как за спасительную соломинку. Пусть и вправду Анна Степановна поговорит со мной лично, чтобы только Дима не выдал в процессе беседы чего-нибудь ещё.

— Я согласна, — заверяю Тамару Григорьевну, на что слышу эхом беспрекословное от мужа:

— А я нет.

Переглядываюсь с ним и не понимаю, к чему Дима клонит. Если конфликт можно решить одним моим разговором с учителем биологии, то в чём могут быть проблемы?

— Дима, пожалуйста.

— Надя…

— Что, Надя? Если вдруг я решу, что твоё присутствие стало необходимым, я тебя наберу. Вы пока можете с Даной посидеть в машине. Или погулять возле школы. Идёт?

Чувствую нутром, что я должна выпроводить его и остаться с Анной Степановной наедине. Ну или провести беседу при завуче — неважно. Главное, что Диме на ней присутствовать не стоит.

— Хорошо, идёт, — после некоторых колебаний отвечает муж, после чего поворачивается к Тамаре Григорьевне: — Мы ведь с Даной можем уйти? Заявление на благотворительную финансовую помощь ведь компенсирует всё то, что натворила моя дочь?

Так и хочется закатить глаза. Типичное мужское решение проблем, которое, надо сказать, действует безотказно. Тамара Григорьевна хоть и пытается быть строгой — на деле же тает от двух слов «финансовая помощь». И я благодарна, что она не стала разводить из всего, что сотворила Дана, настоящую трагедию, хотя с дочерью нас всё ещё ждёт серьёзный разговор.

— Конечно, Дмитрий Алексеевич, конечно.

Дана и Дима выходят. Последний замирает на пороге на долю секунды, словно всё ещё не решился на то, чтобы выйти и оставить меня наедине с завучем. А когда за ними всё же закрывается дверь, я обессилено опускаюсь на стул и выдыхаю:

— Давайте уже побеседуем с Анной Степановной. Надеюсь, всё не так страшно, как кажется на первый взгляд.