Часть 36

С этих пор Диму будто подменяют. Он приезжает к нам почти каждый вечер, привозит мороженое девочкам, мне — орхидеи в горшках, которые я уже не знаю, куда ставить. Часто смотрит с Даной и Лизой фильмы, которые они потом бурно обсуждают. А я не устаю удивляться тому, почему всё это нельзя было делать пусть не так активно и часто, но гораздо раньше. До того, как решил, что его семье пришёл конец. Нет, я понимаю, что тоже многое упустила, но… но у меня так и остаётся страх, что всё повторится.

— О чём задумалась? — тихо интересуется Демьян, когда мы с ним сидим в его офисе и выбираем в каких цветах будет оформлен банкетный зал нового ресторана.

— Да так. Проза жизни, ничего интересного.

— М-м-м, понял. Хотя как раз проза жизни иногда такое подкинет, что хрен разгребёшь.

— Тут не поспоришь. И что ты там говорил?

Я снова пытаюсь сосредоточиться на том, что показывает мне Демьян, но сделать это оказывается не так уж и легко — внимание постоянно куда-то уплывает.

— Я предложил тебе переехать в другую страну.

— Что?

Кажется, мы обсуждали совсем другое. Цвет мебели и стен. Или нет?

— Я предложил тебе переехать. Потому что сам решил, скажем так, сменить климат.

Боже, сколько новостей на одну квадратную секунду времени. Демьян уезжает, а я даже не понимаю, как именно на это реагирую. Но то, что внутри оторопь — с этим не поспоришь.

— Дем…

— Девочки поедут с нами. Или если хочешь, можно сделать так — они останутся с отцом, ты пока поживёшь полгода-год, обустроишься. И их перевезём.

— У Лизы выпускной класс впереди.

— Как раз самое время что-то менять. Или ты не хочешь вообще?

Не могу понять, почему вдруг Демьян об этом заговаривает, но чувствую себя словно между двух огней. С одной стороны — Дима, с которым я так и не решусь пока войти в одну реку дважды. С другой — возможность если не начать жизнь заново, то хотя бы попробовать это сделать.

— Я не знаю, Дем. Правда, не знаю. Для меня этот твой вопрос — он как обухом по голове.

— Именно поэтому отвечать на него не нужно. Прямо сейчас. Возьми время на подумать. Потом к этому вернёмся.

Он смотрит на меня так, что мне становится неуютно под этим взглядом. Потому что кажется, что я круглая дура, раз вообще размышляю о его предложении и должна согласиться прямо сходу. Но опять возвращаюсь к тому, что так не смогу.

— Ладно, — вздыхает он и вновь кивает на каталоги. — Давай уже определяться.

По возвращении домой поздно вечером меня ждёт сюрприз и не сказать, что я ему рада. Дима всё ещё у нас — они втроём с девочками играют в Монополию и вообще так хорошо проводят вместе время, будто и не было нашего с Шараповым разлада.

— О, мам, привет. Ты поздно, — вскидывает голову от игрового поля Дана. — Ужин там на плите остался, папа из ресторана заказал.

— Вообще-то я вам оставляла котлеты и салат.

— А папа заказал из ресторана.

— Понятно.

Стащив верхнюю одежду и разувшись, я прохожу в кухню и сажусь за стол. Меня всё начинает раздражать — и то, что Дима уже практически поселился в нашей квартире, и то, что он как будто бы пытается показать девочкам разницу между мною и им. И то, что дети, в конечном итоге, на это ведутся.

А они продолжают себе играть втроём, веселятся и хохочут, и в целом, мне начинает казаться, что я им уже не нужна. А может и вправду послать всё к чертям и уехать с Демом? Дима прекрасно справится и один. Эта мысль уже не просто раздражает — она злит.

— Дети, вам спать пора. А папе вашему пора домой! — кричу в сторону комнаты, в которой после этого лишь на пару секунд воцаряется молчание, после чего все трое так и продолжают играть. Как будто я только что это сказала кому угодно, но только не им.

— Меня, видимо, было плохо слышно? — Я появляюсь на пороге, складываю руки на груди, и все трое поднимают головы и смотрят на меня.

— Надь, давай с нами. Сто лет так хорошо время не проводил.

— Очень интересно, почему, да, Шарапов?

— Ну… не начинай. Давай с нами.

Он хлопает по полу рядом с собой, я же — отрицательно мотаю головой.

— Нет. Уже поздно. Детям пора ложиться — завтра в школу, а тебе — пора домой.

— Вообще-то тут папин дом, — вступается Дана, в голосе которой сквозят угрожающие нотки.

Вот как, оказывается…

— Дана, тебя я попрошу не вмешиваться. И иди умывайся и ложись спать. Дим, а тебе действительно пора.

— Папа останется на ночь, — настаивает Дана.

— И будет спать на коврике на полу?

— Дана, не надо… ты чего?

Дима поднимается с пола, младшая дочь встаёт следом за ним. Смотрит на меня с таким обвинением во взгляде, что мне не по себе.

— Если мама так захочет, значит, я буду спать на коврике, а папа — на моей кровати.

Если мама так захочет! Нет, это уже ни в какие рамки не лезет.

— Значит, быстро пошла умылась и спать, ты меня поняла? — Я повышаю голос, потому что эта девчонка меня вывела. Но злиться я должна совсем не на неё. — А ты, Шарапов, будь добр всё же отбыть туда, где ночуешь.

— Окей, окей! Я даже не спорю.

Он быстро целует дочерей, проходит мимо меня, одевается в прихожей и, коротко попрощавшись, выходит из квартиры. И тогда случается то, чего я никак не ожидаю. Вместо того, чтобы выполнить мои указания, Дана взрывается криком:

— Ненавижу тебя!!! Ненавижу! Я хочу полную семью и чтобы папа был с нами, а ты всё портишь! Всё это из-за тебя!

Я никогда не била детей. Максимум — шлепок по попе и то больше в шутку, потому сам факт того, что я подлетаю к Дане и замахиваюсь на неё, а она испуганно ойкает и закрывается — становится громом среди ясного неба. Нет, я не успеваю сотворить непоправимое, но в глазах и Даны, и Лизы, которые смотрят на меня, задержав дыхание, я вижу неподдельный ужас.

— Марш умываться и спать. Касается обеих. И если я хотя бы раз ещё услышу, что во всём случившемся виновата я — у нас с вами будет совсем другой разговор.

Опустив руку, я разворачиваюсь и почти бегом ухожу в свою спальню. И знаю, что меня ждёт ещё одна ночь без сна.

За то время, пока умудряюсь-таки задремать ближе к рассвету, успеваю передумать столько всего, что голова разрывается. А главное — мысли по кругу, одни и те же, будто я попала туда, откуда нет выхода, и теперь вынуждена биться, словно бабочка в стекло.

Понимаю только, что сейчас всё зависит от меня. Чёрт бы всё побрал! При всех исходных данных всё зависит от меня! Это моего решения сейчас ждут Дима, дочери, Дем… Как будто я и вправду попадаю под определение Даны «всё из-за тебя». И всё же… мне совершенно нельзя быть такой с дочерьми. Они в этом всём — самая пострадавшая сторона в любом случае.

Часа в четыре утра прохожу к ним в спальню, чтобы совсем как раньше поправить одеяла и проверить, всё ли с ними хорошо. Мои маленькие… даже если уже давно подростки. Они всё равно — мои маленькие, сколько бы им ни было.

Дана спит беспокойно — ворочается во сне, откидывает одеяло. Лиза — как обычно — на одном боку, обняв какую-то мягкую «анимэшку». Может, и стоит ради них снова решиться на то, чтобы попробовать быть счастливой с мужем?

Засыпаю около шести утра, ещё не зная, что меня ждёт совсем скоро. Мне снится что-то непонятное — хаотичные фигуры, я в хороводе из неясных образов, в которых никого не могу узнать. Просыпаюсь резко, как от толчка — кажется, кто-то только что закрыл дверь в прихожей. И тут же падаю обратно на подушки. В квартире тишина, девочки наверняка спят, а мне бы тоже совсем не помешало подремать ещё хоть немного. И всё же царапающая нутро тревога не даёт мне сомкнуть глаз. Минут через десять всё заканчивается тем, что я отбрасываю одеяло и встаю с постели. Планов у меня не так и много, но они довольно конструктивные — заварю себе кофе и погружусь в работу с головой. И пусть весь мир подождёт.

Впрочем, ничему этому не суждено сбыться. Едва приоткрываю дверь в спальню девочек, первое, что вижу — пустая и аккуратно застеленная постель Даны. Сердце падает в пропасть, чтобы сначала перестать биться, а потом заколотиться с неистовой силой.

Ни в ванной, ни в кухне дочери не обнаруживаю. Зато замечаю небольшой прямоугольник белой бумаги, лежащий на краю стола:

«Ушла участвовать в игре «Исчезни на сутки». Буду завтра».

Это что — розыгрыш такой?

Пока судорожно набираю номер Даны, уже зная, что услышу только «абонент вне зоны», чувствую, что меня начинает выворачивать наизнанку. Что вообще происходит? Какое исчезновение на сутки? Что за игра? С кем? Во что? Зачем?

— Да, — хрипло выдыхает в трубку Дима, когда мне с третьей попытки удаётся набрать его номер. И я выпаливаю тут же:

— Шарапов, Дана пропала. Помоги…