Часть 39

Это был апокалипсис. Даже не местного масштаба, а хуже. Абсолютная пустота, когда чувствовал себя настолько растерянным, что даже мысли не было о том, что и как делать дальше. Это и бесило. Хотелось рвать и метать. Вот только помогло бы это хоть отчасти? Дима был уверен — нет.

— Держи.

Он протянул Наде стаканчик с кофе. Они битых несколько часов просидели в отделе полиции. Сначала ждали, когда их примут, потом — отвечали на бесконечные вопросы, которые порой были настолько идиотскими, что хотелось просто встать и уйти. Но и Дима, и Надя оставались. Просто потому, что надеялись помочь этим хоть чем-то.

— Я не хочу, — покачала головой Надя в ответ.

— Нет, выпей. Я насыпал побольше сахара. Надо поддерживать уровень глюкозы. Ты же давно ничего не ела.

Б*я, что вообще за чушь он несёт? Какой, к херам, уровень глюкозы? Тем удивительнее было то, что Надя кивнула, забрала стаканчик и сделала внушительный глоток.

— Как думаешь, тут помогут? — задала она вопрос, и у Димы сердце сжалось. Его маленькая девочка. Не Дана — Надя. Такая уязвимая, хрупкая. Он не знал, есть ли разница в том, как реагируют на подобное мать и отец, но понимал, что если Надя испытывает хоть десятую часть того, что испытывал он сам — ей безумно хреново.

— Не знаю, Надь. Правда, не знаю. Но я постарался подключить всех, кого мог, правда.

Она снова кивнула и отпила ещё один глоток кофе. Старалась держаться — он это видел. А сам Дима… Сам он очень надеялся на то, что никому из родителей не придётся никогда пережить то, что испытывали они с Надей сейчас.

А потом было равнодушное: «Пока вы можете быть свободны». Вот так вот просто, будто бы сейчас не решался вопрос жизни и смерти. Из кабинета, возле которого они просидели больше часа, просто вышел полицейский и сообщил им, что они могут ехать домой и что с ними свяжутся. И Дима, посмотрев на Надю, внутренне сжался. Не знал, что будет дальше. Как сможет заверить её, что всё будет хорошо.

Они вышли в крохотный дворик, припорошенный снегом. Цвет тёмного вечера был разбавлен лишь отсветами от уличного фонаря. Только бы не думать о том, где сейчас Дана.

— Я думаю, нам сейчас лучше вместе держаться, — нерешительно проговорил Дима, и тут случилось то, чего никак не ожидал. Надя закрыла руками лицо и разрыдалась. Так отчаянно и горько, что это окончательно выкрутило в жгуты его нервы. Жена уткнулась лицом в его куртку и всё, что Дима смог сделать — прижать её к себе и просто застыть. Потому что впервые за очень долгое время чувствовал себя настолько бессильным.

Сказать, что всё будет хорошо? Он не мог. Сам в это не верил. Не потому, что сдался, а потому что уже, чёрт бы всё побрал, было нехорошо.

Он сделал глубокий вдох, мысленно подбирая слова, и только собрался сказать какую-нибудь очередную чушь, как мобильный в его кармане ожил мелодией входящего звонка.

— Дмитрий? Вика нашлась! — выкрикнула телефонная трубка три слова, от которых внутри Димы всё перевернулось. Надя отстранилась и посмотрела на него с нескрываемой надеждой.

— Где нашлась? Куда ехать? — так же громко проговорил он в ответ.

— Я еду сейчас её забрать от подруги. Она скрывалась у неё всё это время. Ох, и задам я ей! Но главное — она хочет рассказать вам про то, где Дана.

— Диктуйте адрес, — велел Дима, крепче прижимая к себе жену. Он не мог обозначить одним словом то, что чувствовал в этом момент. Знал лишь, что сейчас та ужасающая безнадёжность, которая взяла его в плен, наконец начала отступать.

И пусть пока у них с Надей не было точных координат, где искать эту непутёвую засранку Дану, они уже оказались близки к тому, чтобы вернуть её домой.

— Хорошо. Мы с женой будем через двадцать минут. Никуда оттуда не уезжайте, — проговорил Дима и отключил связь.

— Они нашлись? — тут же потребовала ответа Надя, на что он покачал головой.

— Пока только Вика. Но она скажет, куда направилась Дана.

— Ох…

Надя вновь закрыла лицо руками, сделала несколько глубоких вдохов.

— А полицию уведомлять не нужно? — спросила, наконец отняв ладони от лица.

— Нет. А то опять продержат сто лет, выясняя всякую херь. Поехали.

Он помог Наде устроиться на заднем сидении машины Ангелины, сам же сел впереди, рядом с матерью Вики. Нетерпеливо побарабанил пальцами по колену, повернулся к подруге дочери, сжавшейся на заднем сидении. Не знал, правильными ли будет, если станет допрашивать чужого ребёнка вот так, с бухты-барахты. И когда заговорила Надя, испытал облегчение.

— Вика, твоя мама сказала, что ты знаешь, где в данный момент находится Дана. Нам с её папой это очень важно знать, — тихо произнесла она, и Вика начала рассказывать. Сразу и сбивчиво, будто только и ждала, что расспросов о подруге.

— Она в посёлке Митино. Там дом старый есть. Это куратора дом. Это на заливе, вы знаете?

— Знаем. Что она там делает?

— Должна до завтра продержаться. И задание выполнить.

Дима сжал кулаки. Что вообще за хрень? Какие задания? Нашёл бы того гондона, который толкнул его девочку на подобное, ноги бы ему повыдергал. И тут же вспышкой мысль в голове мелькнула — а не он ли сам — тот гондон? Ведь это всё из-за него творится.

— Почему ты сразу нам всё не рассказала? — процедил он, полуобернувшись, чтобы видеть Вику. — Почему скрывалась?

— Потому что Дане обещала.

Она проговорила эти четыре слова таким тоном, словно вызов хотела бросить. Ему. Или им с Надей. Сейчас это неважным было.

— А почему передумала?

— Потому что это опасно. Для неё.

Дима сделал глубокий вдох. Желание вытащить из машины девчонку и хорошенько встряхнуть было неправильным. Потому что он действительно был виновен во всём происходящем. И потому что сейчас первоочередной задачей являлось спасение Даны. (3303c)

— Тогда расскажи, что, как и где. Пожалуйста. Всё, что знаешь. Куда она поехала, что должна сделать. Как нам её найти. Мы очень сильно переживаем.

Вика сделала глубокий вдох, после чего продолжила говорить — всё так же сбивчиво и будто соревновалась сама с собой на скорость. А Надя и Дима жадно вслушивались в каждое слово, потому что знали — только так они смогут обнаружить Дану и помочь ей.

Если ещё не поздно.