4

— Нет, — произнесла я с усилием, хотя голос мой сорвался в шёпот. — Я не буду играть по твоим правилам.

Дамьен лишь усмехнулся, словно я произнесла что-то детское, наивное. Он медленно наклонился ко мне, так близко, что его губы почти касались моего уха, и мне пришлось сдержать дрожь, чтобы не показать, как это меня нервирует.

— Не будешь? — его голос звучал мягко, обволакивающе, но под этой мягкостью скрывалась угроза, ледяная и непоколебимая. — Твои принципы здесь ничего не значат.

Внутри поднялась волна паники, но я быстро подавила её, не желая, чтобы он увидел мой страх. Он жаждал этого, хотел, чтобы я подчинилась, но это означало бы сдаться. И я не собиралась делать ему такой подарок.

— Мне плевать, — сказала я громче, с вызовом, хотя каждое слово давалось с трудом. — Если ты думаешь, что сможешь заставить меня прогнуться, ты сильно ошибаешься.

В его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес, но он сразу же погасил это, словно не собирался тратить эмоции. Он выпрямился, медленно, с хищной угрозой, как зверь, готовящийся к нападению.

— Твои слова стоят ровно столько же, сколько этот несчастный поцелуй, — его голос был холоден, полон презрения. — Ничего.

Я сжала кулаки, чувствуя, как гнев прорвался сквозь страх, как огонь, рвущийся из-под слоя льда.

— Ты ошибаешься, — твёрдо сказала я. — Ты можешь запугивать меня сколько угодно, но я не позволю тебе диктовать, что мне делать.

— А вот тут ошибаешься ты, — его взгляд стал стальным, будто он уже устал от этой пустой болтовни. — Ты теперь моя, хочешь ты этого или нет. И твоё мнение меня совершенно не волнует.

С этими словами он резко развернулся и ушёл, оставив меня одну, прижавшуюся к холодной стене. Я наблюдала, как его фигура исчезает за углом, чувствуя, как гнев сменяется пустотой.

***

Коридоры университета были наполнены шёпотом и взглядами, которые прожигали меня насквозь. Слова словно витали в воздухе, касаясь моей кожи, цепляясь за мысли, как осколки стекла. Я слышала, как меня обсуждают, судят, оскорбляют. Для всех я была «девушкой Ланса». Я видела, как на меня смотрят, слышала перешёптывания, в которых моё имя смешивали с грязью, обвиняя в предательстве.

Стараясь сохранить лицо, я шла вперёд, игнорируя осуждающие взгляды и ядовитые слова. Но, свернув за угол, наткнулась на того, кого меньше всего хотела видеть — Ланса.

Он стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди, с выражением презрения, которое едва скрывалось за внешней сдержанностью.

— Ну что, наслаждаешься вниманием? — его голос был резким, острым, словно он использовал каждое слово как оружие. — Уверен, что впервые в твой день рождения к твоей персоне столько внимания.

Я ощутила, как внутри всё сжалось, но взяла себя в руки. Этот разговор был неизбежен, но я не собиралась позволять ему взять верх.

— О чём ты говоришь? — произнесла я ровно, стараясь не показать ни капли уязвимости.

— О твоём маленьком спектакле, — он оттолкнулся от стены и подошёл ближе, его взгляд был колючим, наполненным яростью. — Все знают, что ты целовала другого. Совесть уже сожрала?

Моей первой реакцией был порыв гнева, но я подавила его, сохраняя спокойствие.

— Это не твоё дело, — ответила я холодно, хотя знала, что он не оставит этот разговор просто так.

— Не моё дело? — он усмехнулся, и в его глазах вспыхнула ярость. — Ты думаешь, что можешь просто так предать меня? Целовать другого… — его голос стал тише, но угроза в нём усилилась. — Думаешь, что тебе это сойдёт с рук?

— Ланс, — я сделала шаг назад, надеясь создать хоть какое-то расстояние между нами. — Я не собираюсь продолжать этот разговор.

— Не собираешься? — он усмехнулся, приближаясь ещё на шаг, его взгляд был полон яда. — Хочешь избежать ответственности? Ты была моей девушкой, Дарин. Забыла, может?

Я почувствовала, как внутри всё кипит, но я подавила всплеск эмоций, стиснув кулаки, и твёрдо посмотрела ему в глаза.

— Нет, — произнесла я с усилием, хотя голос предательски дрогнул. — И мне жаль, что так долго была ею.

Его лицо напряглось, глаза вспыхнули злобой, и он наклонился ближе, его дыхание горячо коснулось моей кожи.

— Уверена, что можешь так со мной поступать? Думаешь, кто-то другой примет тебя такой? — его голос стал угрожающим, сдержанная ярость сочилась сквозь слова. — Я — твоя единственная реальность. Без меня ты никому не нужна.

Я не отводила взгляда, хотя его слова звучали как приговор. Он не знал, что я видела его с Арис, но это знание давало мне силы. Я не собиралась позволить ему продолжать манипулировать мной.

— Ты не будешь диктовать, как мне жить, — ответила я твёрдо, каждый звук слова отдавался эхом в пустом коридоре. — И я не собираюсь быть частью твоей жизни.

На мгновение он замер, словно не веря тому, что услышал, затем его лицо исказилось от гнева.

— Ты пожалеешь об этом, — его голос был тихим, почти змеевидным, но в нём было столько ненависти, что воздух вокруг стал вязким и плотным. Он развернулся и ушёл, оставив меня в одиночестве посреди коридора, полного шёпотов и любопытных взглядов.

Сделав глубокий вдох, я выпрямилась и направилась к выходу, ощущая странное облегчение.