5

Я сделала шаг вперёд, с усилием преодолевая страх, который бился где-то внутри, словно загнанный зверь. Каждый шаг давался мне с трудом, словно невидимые цепи сковывали ноги. Что-то менялось — вокруг, внутри меня. Моя жизнь, мои мысли… Всё было словно покрыто трещинами. Я больше не понимала, где правда, а где обман. Ланс, Арис… все те, кому я доверяла, вдруг стали чужими. Была ли я слепа? Или просто не хотела видеть очевидное?

Арис появилась в коридоре так внезапно, что у меня перехватило дыхание. Она шла быстро, её волосы развевались при каждом шаге, а на лице отражалась смесь показной тревоги и какой-то странной, почти скрытой радости. Она старалась её не показывать, но я видела это, чувствовала её фальшивую заботу.

— Дарин! — она подскочила ко мне, в её голосе звучала показная забота, будто из-под маски. — Ты в порядке? Я слышала о… ну, об этом поцелуе! С кем ты целовалась? Это правда? — её слова звучали слишком быстро, как будто она боялась, что я выскажу ей всё, что знаю.

Я почувствовала, как внутри сжалось сердце, но, подавив слабость, подняла подбородок и встретила её взгляд спокойно, прямо.

— Арис, — произнесла я с нажимом, держась ровно и уверенно. — Меня не волнует, кто что слышал. Это моя жизнь.

На мгновение её лицо застыло, но она тут же вернула невинное выражение, подняв брови и состроив большие, полные “заботы” глаза.

— Конечно, конечно, — быстро заговорила она, изображая заботу. — Просто… я переживаю. Ланс выглядит таким растерянным. Он ничего не рассказывает, но видно, что его это задевает.

Внутри всё холодело. Я знала, что её “забота” — это лишь маска, что под ней скрывается грязь и ложь.

— Ланс? — переспросила я с лёгкой насмешкой, чтобы она поняла, что её слова меня не задевают. — О, правда? А он тебе не говорил, что мы с ним больше не вместе?

Её глаза на мгновение расширились, но Арис быстро вернула прежнее выражение, снова приняв обеспокоенный вид.

— Нет, — она нахмурилась наигранно, наклонив голову, будто ей действительно было жаль. — Он просто… переживает. Мы с ним говорили на днях, и он не мог найти себе места. Ты же знаешь, Ланс не такой. Думаешь, вы сможете разобраться? Ну… ты же его любишь.

Её слова пронизывали меня насквозь. Она так ловко притворялась подругой, что на мгновение у меня свело горло от боли. Но я знала, что она говорила с ним не о наших отношениях, знала, что их связывало большее. Я видела их, когда она продолжала играть роль моей «подруги».

— Арис, — мой голос стал ледяным. — Ланс — это прошлое. Меня не волнует, что он чувствует. Моей жизни его больше нет, как и твоих вопросов о нем.

На её лице мелькнуло напряжение, она попыталась скрыть его за широкой, натянутой улыбкой.

— Да ладно тебе, — её улыбка дрогнула, в глазах сверкнуло раздражение. — Ты правда собираешься закончить с ним из-за какого-то недоразумения? Я уверена, что всё можно уладить. Вспомни, через что вы прошли вместе.

Я сделала шаг вперёд, сократив расстояние между нами, и пристально посмотрела ей в глаза.

— Дарин, ты, наверное, всё не так поняла, — она продолжала свою игру, пытаясь сохранить дружелюбие. — Ланс любит тебя. Всё, что происходит сейчас, — просто временно. Ты не должна так переживать. Дай ему и себе время.

Я почти улыбнулась, видя, как её нервы сдают. Она не знала, что я всё видела, и её попытки манипулировать мной казались жалкими.

— Не беспокойся, — сказала я холодно, почти шёпотом, но с ледяной уверенностью. — С Лансом всё кончено. А насчёт поцелуя… может, он был как раз тем, что мне нужно, чтобы наконец понять, что пора всё менять.

Её лицо стало напряжённым, глаза моргнули несколько раз, выдавая её замешательство. Она явно не ожидала такой реакции. Её игра начинала рушиться, и это зрелище доставляло мне странное удовольствие.

— Ты… действительно всё бросаешь? — сдавленно спросила она, её голос звучал уже не так уверенно.

Я сделала шаг назад, показывая ей, что разговор окончен.

— Это не твоё дело, — твёрдо сказала я, развернулась и пошла дальше, оставив её стоять посреди коридора, переваривая услышанное.

Арис стояла неподвижно, её губы поджались, и я знала, что она лихорадочно обдумывает всё, что произошло. Она пыталась сохранить своё хладнокровие, но я видела её истинные чувства — разочарование, злость, страх. Я почти дошла до конца коридора, когда услышала её голос, теперь более колеблющийся, словно она сама не верила в свои слова.

— А… как Ланс отреагировал на это? — её голос был небрежным, но я чувствовала скрытую напряжённость.

Я остановилась, не поворачивая головы. Её вопрос был жалким последним ходом, отчаянной попыткой вернуть хоть частицу контроля. Я позволила себе чуть усмехнуться, зная, что мой ответ ранит её так же, как она пыталась ранить меня.

— Ланс? — я сделала вид, что размышляю, хотя уже знала, что скажу. — Он сказал, что никуда меня не отпустит. Жить без меня не сможет.

Я услышала, как её дыхание стало неровным, заметила, как её лицо чуть побледнело. Это доставило мне скрытое удовольствие. Арис пыталась удержать маску равнодушия, но её глаза выдавали боль. Она надеялась на его полную свободу, надеялась, что я уйду, и она сможет занять моё место.

— Правда? — её голос звучал приглушённо, полон напряжения. Она сглотнула, и я увидела, что мои слова задели её больше, чем она готова была признать.

Я позволила себе легкую, почти невидимую улыбку — мимолётный призрак триумфа, который, вопреки боли, разливался внутри меня. Этот момент, эта незначительная победа над Арис, дарил мне силы, подкреплял мою решимость. Я видела, как её тщательно выстроенная игра рассыпается на части, и эта картина заставляла меня выпрямиться и идти дальше с чуть приподнятой головой.

— Да, Арис, — произнесла я спокойно. — Если ты думала, что всё закончится быстро и безболезненно, ты глубоко ошибалась.

Её лицо напряглось, в глазах мелькнула неуверенность, но она изо всех сил пыталась не показать, насколько мои слова задели её. Я повернулась и пошла прочь, чувствуя, как невидимый груз боли и сомнений начинает спадать с моих плеч. Оставив Арис позади, я знала, что она теперь сражается со своими собственными эмоциями в одиночестве.

***

Коридоры университета сжимались вокруг меня, как железные объятия капкана. Прошла всего половина дня, но мне уже хотелось сбежать, укрыться от этих стен, от лиц, от взглядов, которые следили за каждым моим шагом, как голодные вороны. Я шла через центральный зал, стараясь дышать ровно, несмотря на напряжение, что пронизывало каждую клетку моего тела. Слухи и сплетни окружали меня, как хищники, но я не собиралась быть их жертвой.

Вдруг я услышала голос, который моментально сковал меня.

— Дарин! — его окрик прозвучал, словно удар молота. Шёпоты и смешки замерли, взгляды собрались на нас, как прожекторы на сцене. Ланс стоял напротив, его глаза пылали холодной злобой. Он уже шёл ко мне, не оставляя шанса на побег, и толпа расступалась перед ним, словно пропуская хищника к своей добыче.

— Что ты себе позволяешь? — его голос разорвал тишину, звуча как предупреждение, как угроза. Он наслаждался вниманием окружающих, выстраивал это представление специально для них. — Думаешь, можешь вот так просто разорвать со мной всё? Унизить меня перед всеми?

Он вёл себя так, будто наш разговор вчера не состоялся, будто его предательство — просто ничтожная мелочь. Играл на публику, раздувая свою важность, словно это могло стереть его вину.

Я стиснула зубы, стараясь подавить гнев и страх. Он явно хотел сломать меня здесь, под осуждающими взглядами зрителей. Но я больше не боялась. Я выпрямилась и, глядя ему прямо в глаза, ответила так, чтобы все могли услышать:

— Да, Ланс. Я больше не хочу тратить на тебя ни секунды своей жизни.

Его лицо исказилось от ярости. Он подошёл ближе, и я почувствовала его дыхание на своём лице. Оно было холодным, как сам ледяной гнев, что клубился вокруг него.

— Ты никто без меня, — прошипел он, настолько тихо, что только я могла слышать. Его глаза блестели от ненависти. — Думаешь, сможешь избавиться от меня? Думаешь, кто-то ещё захочет быть с тобой, Дарин? Ты никчёмная. Я сделал тебя, и без меня ты — ничто.

Эти слова должны были ранить меня, разбить на осколки. Но вместо этого они лишь разожгли огонь внутри. Я сделала шаг назад, посмотрела на лица окружающих и снова встретила его взгляд.

— Ты ошибаешься, Ланс, — произнесла я твёрдо, и в моём голосе звучала сила, которую он недооценил. — Никчёмный здесь только ты.

Его глаза вспыхнули яростью. Он продолжал наступать, как загнанный зверь, готовый разорвать всё на своём пути.

— Тебе это не сойдёт с рук, — он шипел, глядя на меня так, будто собирался стереть меня с лица земли. — Ты моя девушка, Дарин. И если кто-то ещё думает, что может забрать тебя у меня, он глубоко ошибается.

Шёпот в толпе становился всё громче, как нарастающий гул. Я чувствовала, как адреналин взрывается в моих жилах, как сердце бьётся в унисон с этим напряжением.

— Я не твоя собственность, — мои слова прозвучали чётко, как звон удара. — Я больше не позволю тебе решать за меня. Я не боюсь тебя, Ланс. И знаешь что? Ты уже ничего для меня не значишь.

Его лицо исказилось в ярости. Он потерял контроль, больше не притворяясь. Он сделал резкий жест, как будто собирался схватить меня, но в этот момент кто-то из студентов шагнул вперёд, вставая между нами.

— Эй, полегче! — послышался уверенный голос. Ланс обернулся, его взгляд вспыхнул холодной злобой, но я воспользовалась этим моментом, чтобы сделать шаг в сторону и освободиться от его давления.

Он сверкнул глазами, явно не ожидая подобного сопротивления, а я встретила его взгляд и с наслаждением наблюдала, как он терял контроль. Его план обернуть всё против меня разрушился.

— Ты не уйдёшь от меня, Дарин, — прорычал он, его голос был глухим, как рык зверя. — Я добьюсь своего. Ты моя, и ты не сбежишь.

Я задержалась всего на мгновение, чтобы бросить на него последний взгляд, а потом произнесла:

— Добивайся сколько хочешь, Ланс. Но это конец. Между нами больше ничего нет.

Его лицо побелело от ярости. Он сделал шаг вперёд, его глаза сверкали злобой, готовой выплеснуться наружу. Он явно не собирался отпускать меня так просто.

— Думаешь, что нашла кого-то лучше? — прошипел он, приближаясь ко мне. — Думаешь, Дамьен будет возиться с тобой? Он воспользуется тобой и выбросит, как ненужный мусор.

Его слова были ядом, нацеленным на разрушение моего спокойствия. Но вместо того чтобы отступить, я почувствовала, как внутри поднимается неожиданная сила. Ланс пытался сломить меня, вернуть под свой контроль, но я решила сыграть на его слабостях.

Я медленно выпрямилась, подняла подбородок и с ледяной уверенностью встретила его взгляд.

— А кто тебе сказал, что мы с Дамьеном не в серьезных отношениях? — с ядовитой усмешкой ответила я, глядя прямо ему в глаза. Мои слова прозвучали дерзко, победоносно, хотя внутри всё дрожало от тревоги. Я знала, что играю опасную игру, но пусть он горит от злости.

Его лицо побледнело, а затем исказилось ещё большей яростью.

— Ты врёшь, — прошипел он, его голос дрожал от ярости. — Ты жалкая лгунья. Думаешь, этим ранишь меня?

— Ну, раз ты так уверен, зачем продолжаешь нервничать? — мой голос звучал ровно, и я встретила его взгляд, тщательно скрывая внутреннюю панику. Моя внешняя уверенность была лишь маской, но она сработала. Ланс выглядел разъярённым и уязвлённым.

Я позволила себе лёгкую, мрачную улыбку, видя, как мои слова разрывают его на части. Но внутри… внутри всё перевернулось.

С этой последней каплей решимости я развернулась и направилась к выходу, чувствуя за спиной нарастающий шёпот толпы. Ланс остался стоять, смотря мне вслед. Я знала, что для него это унижение, которого он не ожидал. Его план сломать меня на глазах у всех провалился.

Но я больше не оглядывалась.

***

Дамьен ждал меня у стены корпуса университета, его фигура была словно вырезана из мрака. Он стоял, облокотившись, с ледяным, пронзительным взглядом, который, казалось, мог заморозить всё вокруг. Я ощущала, как сердце бешено колотится, но заставила себя шагнуть вперёд, подавляя комок страха в горле.

— Я согласна, — выдавила я, с трудом преодолевая сопротивление собственных эмоций.

Он повернул голову медленно, как хищник, заметивший добычу, и на его губах заиграла лениво-насмешливая усмешка. Но глаза оставались холодными, безразличными, как у человека, которому до всего нет дела, кроме собственной выгоды.

— На что именно ты согласна? — его голос прозвучал тихо, но в нём ощущалась скрытая угроза, словно за этими словами пряталась стальная ловушка. — На роль моей фальшивой девушки? Или на то, чтобы стать моей собственностью?

Каждое его слово хлестало, как хлыст. Я стиснула кулаки, стараясь не выдать дрожи, хотя внутри всё кипело. Ему было всё равно — ни мои чувства, ни причины, которые привели меня сюда, не значили для него ровным счётом ничего. Я пришла сюда ради мести — ради того, чтобы отомстить Арис и Лансу, — а он просто использовал это как повод укрепить свои правила.

— Я не твоя собственность, — прошептала я, чувствуя, как лицо заливает злость.

Он сделал шаг вперёд, его ледяное дыхание коснулось моей кожи, и я ощутила, как невидимые цепи затянулись вокруг меня.

— Ошибаешься, — его голос стал более низким, отчего по спине пробежал холодок. — Ты пришла сюда сама. А значит, теперь ты играешь по моим правилам.

Я хотела ответить, но он не дал мне даже шанса.

— Правила просты. Ты делаешь то, что я скажу, и получаешь своё. Это закончится только тогда, когда я решу, что достаточно. И не раньше, чем прекратится весь тот беспорядок, который ты сама создала.

Я сглотнула, зная, что слова застрянут в горле, если я попытаюсь что-то сказать. Он протянул мне несколько листов бумаги, и я опустила взгляд, изучая условия. Их было много, и каждый пункт словно обвивал меня новой цепью. Мы не должны были обниматься и лобызаться на каждом шагу, но требовалось создавать видимость пары. Также уточнялось то, что я должна сопровождать Дамьена на тех мероприятиях, которые ему понадобятся. Но одно правило, выписанное жирным шрифтом, бросилось в глаза:

«Не влюбляться.»

Я подняла голову, стараясь не показать своего удивления. Это было вызовом, издёвкой — и, что хуже всего, это касалось только меня. Дамьен даже не рассматривал возможность, что его могло бы затронуть что-то подобное.

— Ты серьёзно? — я фыркнула, почти рассмеявшись от абсурдности этого правила.

Он прищурился, его взгляд стал ещё холоднее.

— Серьёзнее некуда, — произнёс он с таким ледяным тоном, что мне захотелось отступить. — Тебя удивляет, что я не хочу потом слушать о твоих жалобах на разбитое сердце? Или ты из тех наивных, кто верит в романтические сказки, где злодей падает к ногам невинной девушки, чтобы умолять ответить взаимностью?

Я стиснула зубы, борясь с желанием ответить на его провокацию.

— Уж слишком высокого мнения ты о себе, Дамьен.

Он шагнул ближе, сужая пространство до предела, и я почувствовала, как меня придавливает к стене его равнодушие.

— А ты, похоже, переоцениваешь своё место в этом. Подпишешь — и станешь лишь пешкой, не более.

Мои пальцы дрожали, когда я держала бумаги в руках. Один шаг — и я в его ловушке, без возможности выбраться.

— Подписывай, — его голос звучал как приговор.

Я сжала зубы, сдерживая порыв швырнуть эти бумаги ему в лицо. Гордость внутри взывала ко мне, требовала уйти, но я знала — отступить теперь было невозможно.

— Думаешь, я позволю тебе мной управлять? — шагнула я к нему, надеясь, что смогу сбить его с толку хотя бы показной уверенностью. — Я играю по твоим правилам, потому что это выгодно мне. Но не рассчитывай, что я позволю тебе сломать меня.

Он рассмеялся — низким, холодным смехом, который резал, как осколок льда.

— Сломаешься или нет, — произнёс он лениво, — для меня это не имеет значения. Ты лишь инструмент, чтобы достичь того, что мне нужно. А не будь твоей собственной глупости, ничего бы и не было.

Его слова звучали, как будто он говорил с пустотой, и от этой безжалостной отстранённости во мне закипала злость, превращаясь в ледяной, острый клинок.

— Это взаимно, — бросила я, сжав бумаги так, что едва не порвала их. — Для меня ты — не более чем способ свести счёты. И знаешь что? Меня даже забавляет, как ты реагируешь на какой-то поцелуй. Серьёзно? Ты ведёшь себя так, словно я тебе невинности лишила.

Я надеялась, что мои слова его заденут, выведут из равновесия, но вместо этого он лишь усмехнулся, как будто это его забавляло.

— Значит, мы прекрасно друг друга понимаем, — произнёс он тихо, почти шёпотом, наклоняясь ближе. — Ты для меня — ничто. Не забудь об этом, когда будешь играть роль моей девушки.

Я вскинула голову, стараясь не показать слабости, хотя внутри всё сжалось.

— Это ты запомни, — произнесла я с вызовом. — Я сама выберу момент, когда выйти из игры. И будь уверен, я уйду победителем.

Он выпрямился, его глаза сверкнули холодным огнём.

— Ты сможешь выйти только тогда, когда я разрешу, — его голос был как удар кнута. — Ты уйдёшь только тогда, когда я решу, что ты мне больше не нужна. Это тоже прописано в контракте.

***

Я вошла в дом, сжимая в руках этот чёртов договор, оставленный Дамьеном, как напоминание о том, что ему всё равно. Сердце бешено колотилось от ярости, но за порогом дома эта злость сменилась усталостью, осевшей во мне тяжёлым грузом.

— Ты поздно, — раздался голос отца из кухни.

Я вздрогнула. Отец сидел за столом с сосредоточенным видом, просматривая какие-то бумаги. Когда я подошла ближе, он поднял взгляд и посмотрел на меня цепко, с ожиданием.

— Мы не закончили наш разговор утром, — спокойно сказал он, но в его голосе слышалась непоколебимая решимость, та, которая всегда держала меня на расстоянии.

Я устало вздохнула, чувствуя, что разговор с отцом после всего сегодняшнего был последним, чего я хотела.

— О чём ты? — попыталась я ускользнуть, но его проницательный взгляд говорил, что это бесполезно.

— О том, что ты избегала сказать мне утром, — он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Дарин, что происходит? Ты стала скрытной, дерзкой. И это явно не только из-за учёбы.

Я стиснула зубы, чувствуя, как нарастает раздражение, смешанное с чувством беспомощности.

— У меня всё нормально, пап, — с трудом выдохнула я. — Просто много всего навалилось.

— Я не глуп, — его голос был спокоен, но непоколебим. — Ты рассталась с Лансом, и что-то мне подсказывает, что причина не только в учёбе.

Его слова больно хлестнули, потому что он видел меня насквозь. Скрыть правду становилось всё сложнее.

— Всё в порядке, — повторила я, делая над собой усилие. — Просто я поняла, что заслуживаю большего.

Отец хмурился, продолжая пристально меня разглядывать.

— И кто же этот другой, который может дать тебе то, что не смог Ланс? — в его голосе сквозила сдерживаемая тревога.

Я сжала руки в кулаки, стараясь не выдать внутреннего напряжения.

— Это не твоё дело, — твёрдо ответила я, посмотрев ему прямо в глаза. — Просто доверься мне, папа.

Его взгляд оставался тяжёлым, но он, казалось, решил не настаивать на продолжении допроса. Однако, прежде чем я успела вздохнуть с облегчением, он задал последний, пробивающий вопрос.

— Кто он, Дарин? Его имя.

На мгновение я заколебалась, но, понимая, что выхода нет, тихо выдохнула:

— Дамьен Тео.

Отец замер. Его лицо мгновенно изменилось, побледнело, и он резко шагнул ко мне, глядя с нескрываемой яростью.

— Тео? — его голос был низким, почти угрожающим. — Ты хоть понимаешь, с кем связалась?

Я ошеломлённо смотрела на него, не понимая, откуда такая реакция.

— Пап, о чём ты? Он всего лишь...

— Всего лишь? — он ударил кулаком по столу, заставляя меня вздрогнуть. — Дарин, эта семья — преступный клан! Они связаны с наркотрафиком, отмыванием денег, шантажом... Ты осознаёшь, в какую игру ввязалась?

Моё сердце бешено забилось. Всё в голове смешалось — правда и ложь, страх и сомнения.

— Я не знала, — прошептала я, ощущая, как весь мир рушится под этими словами. — Он… он никогда ничего такого не говорил...

Отец был неумолим.

— Конечно, не говорил! Они всегда манипулируют, заманивают в ловушку. Ты для него не человек, Дарин, ты всего лишь инструмент.

Мой взгляд опустился. Реальность накатывала, как ледяная волна. Я вспомнила все слова Дамьена, намёки, которые я пыталась игнорировать. Теперь всё встало на свои места.

— Я запрещаю тебе видеть его, — жёстко проговорил отец, его тон был непреклонен. — Этот парень и его семья не должны иметь ничего общего с нашей жизнью. Ты меня поняла?

Я кивнула, чувствуя, как напряжение заполняет комнату, как страх и отчаяние проникают в меня.

Теперь картинка в моей голове начала складываться.

Мой отец высокопоставленный чиновник правоохранительных органов. А я…связалась с сыном криминального авторитета. Теперь ясно, о каких играх шла речь. Это была далеко не метафора. Все слова Дамьена в одно мгновение обрели смысл.

Стало понятно, почему именно я.