6

С трудом поднявшись с постели, я пыталась справиться с мыслями о вчерашнем разговоре с отцом. Каждое его слово словно рана, оставшаяся на моих нервах. Я чувствовала, что это становится слишком тяжёлым грузом. Но, несмотря на всё, внутри меня пульсировало одно желание — поговорить с Дамьеном, выложить ему всё, что накопилось. Внутренний голос нашёптывал, что это не кончится хорошо, но отступать я не собиралась.

Дорога в колледж показалась бесконечной. Я прокручивала в голове каждую фразу, каждое обвинение, репетировала, как буду говорить с ним, представляя, как его безразличие хотя бы на секунду даст трещину. Но чем ближе я подходила, тем слабее казались мои доводы, и уверенность таяла. Слова отца, его запреты и скрытые угрозы тоже подступали с новой силой, заставляя меня терять почву под ногами.

Я бегала по коридорам университета, будто марионетка, в каждом повороте надеясь его увидеть. Сердце гулко стучало, напряжение нарастало с каждым шагом. Где он? Сказали, что он редко появляется на занятиях, но именно сегодня его не должно было здесь быть? Я обошла весь университет, заглянула в каждый угол, но — ничего. Его нигде не было.

Голова шла кругом от усталости и разочарования, а ноги подкашивались от беготни. Внутри всё кипело. Я начала сомневаться, что он вообще появится. Всё это вдруг показалось мне бесполезной тратой времени. Я была как будто загнана в угол, обессиленная бессмысленностью происходящего.

И тут я налетела на него за очередным поворотом. Он стоял, облокотившись о стену, с видом, как будто всё это время наблюдал за мной со стороны. Его взгляд сразу встретился с моим — спокойный, чуть насмешливый, словно он уже знал, что я буду его искать.

Я остановилась, ошеломлённая, и все мои тщательно подготовленные фразы испарились. Сердце пропустило удар, а потом забилось с такой силой, что заглушило все звуки вокруг.

— Ты что-то хотела? — его голос прозвучал лениво, с явной насмешкой. Ему, безусловно, было весело наблюдать за моим отчаянием.

Мои руки сжались в кулаки, но я с трудом удержала себя от того, чтобы не сорваться на крик. Его взгляд и эта небрежная усмешка подливали масла в огонь.

— Нам нужно поговорить, — голос сорвался, и я вынужденно сделала ещё шаг вперёд, чтобы выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле.

Дамьен едва заметно наклонил голову, изучая меня холодным взглядом.

— О чём, Дарин? — он произнёс моё имя так, будто оно ничего не значило. В его тоне не было ни тени интереса, ни намёка на то, что он хоть на секунду задумался о моих словах.

— Ты… Ты мне соврал, — мой голос предательски дрожал, но я не отводила взгляд. — Этот договор… — Я прикусила губу, собираясь с мыслями. — Ты хоть понимаешь, кто мой отец? Ты осознаёшь, во что меня втянул?

Я надеялась, что хоть это заставит его хотя бы на мгновение замолчать, но вместо этого он шагнул ко мне, сократив расстояние между нами до нескольких сантиметров. В его глазах не было ничего, кроме ледяного спокойствия.

— Меня не волнует, кто твой отец, — его голос был холоден и бесстрастен. — Ты сама подписала договор. Теперь это твои проблемы. Если думаешь, что я с удовольствием участвую в этом цирке, то ты глубоко ошибаешься. Ты мне даром не сдалась.

Его слова были как пощёчина, ударившая куда сильнее, чем я ожидала. Я почувствовала, как сердце сжалось от боли и обиды.

— Я не знала, что ты такой… — проговорила я, глядя на него с презрением. — Мерзкий.

— Мерзкий или нет, — он наклонился ко мне, и его дыхание коснулось моего лица, обжигая кожу. — Ты теперь в игре. И выхода у тебя нет.

Эти слова звучали как приговор. Я сделала шаг назад, пытаясь отстраниться, но Дамьен вновь приблизился, словно хищник, загоняющий жертву в угол.

— Это не игра! — выкрикнула я, больше не в силах сдерживаться. — Это моя жизнь!

Он усмехнулся, и в его глазах сверкнул ледяной блеск.

— Теперь это и моя жизнь тоже, — его слова прозвучали так, будто он изрекал истину, понятную только ему.

Я не могла поверить, что он всерьёз считал, что контролировал мою судьбу. Руки задрожали, и я инстинктивно попыталась схватить его за рукав, чтобы хоть как-то донести до него свою боль. Но он с лёгкостью отстранил мою руку, словно это было что-то несущественное.

— Тебе стоит понять одну вещь, — его голос был пугающе спокоен. — Всё, что происходит сейчас, — это последствия твоей же глупости.

Я смотрела на него, ощущая, как под его взглядом во мне пробуждается гнев, перемешанный с беспомощностью. Хотела ли я ответить, крикнуть, что он не имеет права так со мной поступать? Конечно. Но его холодность была непробиваемой стеной.

Он снова посмотрел на меня с презрением, его губы изогнулись в усмешке.

— Так что прекрати жаловаться, — продолжил он. — Нужно думать, прежде чем лезть в подобные ситуации.

— Это не то, чего я хотела, — прошептала я, чувствуя, как усталость и страх захлёстывают меня.

— Это то, что ты получила, — его голос прозвучал как безапелляционное заявление, оставляющее меня без возможности возразить.

Я осталась стоять в ступоре, слова застряли в горле. В этот момент весь мир, казалось, сжался вокруг нас, оставив меня один на один с его безразличием.

Он уже развернулся, чтобы уйти, но бросил напоследок фразу, которая заставила меня почувствовать, как холод пробежал по спине.

— Завтра в восемь вечера мой отец празднует юбилей. Ты приглашена как моя пара.

— Ты издеваешься? — почти истерично выкрикнула я. — Я не пойду в этот притон.

— Правда? — он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то страшное, беспощадное. — Тогда спроси у своего отца насчёт моей семьи. Возможно, это немного прояснит твоё положение. И, возможно, ты поймёшь, что у тебя нет выбора. Ради его же блага.

С этими словами он развернулся и ушёл, оставив меня наедине со страхами и беспокойством.