7

Я стояла на пороге отцовского кабинета, чувствуя, как мои ладони покрываются холодным потом, а сердце колотится так громко, что кажется, оно заполняет собой весь воздух. Мысли вихрем крутились в голове, и я пыталась взять себя в руки, унять растущее напряжение, но воспоминания о словах Дамьена никак не отпускали. Их отголосок, звучавший словно далекий набат, снова и снова заставлял кровь леденеть. Мне нужно было знать правду — здесь и сейчас. Иначе всё это никогда не сложится в единую картину.

Я сделала глубокий вдох, заставив себя шагнуть вперёд. Вошла в кабинет, но как только встретилась с отцовским взглядом, все слова застряли в горле. Он сидел за столом, погружённый в документы, и, казалось, был совершенно равнодушен к моему присутствию. Его лицо оставалось каменным, холодным, как и всегда, когда я заходила в его кабинет во время работы. Ни малейшего намека на эмоции. Словно я — всего лишь ещё одна цифра в его отчетах, ещё одна незначительная помеха в его работе.

— Папа, — мой голос прозвучал тише, чем я планировала, и дрожал, выдавая всё моё внутреннее напряжение, — нам нужно поговорить. Это важно.

Он не поднял глаз, продолжая листать бумаги в своём обычном ритме, будто я и вовсе не существовала. Меня словно ударили невидимым кулаком в грудь. Я глубоко вдохнула, стараясь подавить растущее раздражение, но оно, как лава, медленно поднималось из глубины.

— Не сейчас, Дарин, — отозвался он, не отрываясь от бумаг, и в его голосе прозвучал ледяной оттенок, от которого у меня сжалось сердце. — У меня важное дело.

От его слов меня затопила волна ярости. Неужели он действительно считает, что я здесь просто так? Что мои переживания — ничтожны по сравнению с его отчётами? Он ничего не знал. Ничего не понимал. Но при этом отказывался дать мне хоть малейший шанс узнать правду. И я не могла больше терпеть это.

Я сделала шаг вперёд, крепче сжав кулаки, стараясь не сорваться.

— Это касается семьи Тео, — произнесла я громче, вложив в слова всё накопленное отчаяние и злость. — Ты обязан мне рассказать правду.

Эти слова, как раскалённый нож, прорезали тишину кабинета. Отец замер, и я заметила, как его рука застывает над бумагами. Он медленно поднял голову и посмотрел на меня — этот взгляд был холодным, как зимний лед, пронзительным и отстранённым, словно предупреждающим об опасности. Но стоило мне ощутить этот стальной взгляд, как внутри меня только сильнее закипела злость. Я уже не боялась. Я хотела правды.

— Ты не должна упоминать их имя, — его голос был тихим, но с каждым словом словно бил мне в лицо холодным ветром. — Это не твоё дело, Дарин, и ты не имеешь к ним никакого отношения.

Эти слова, произнесённые таким непреклонным тоном, будто тисками сжали моё сердце. Я шагнула ещё ближе, чувствуя, как злость продолжает расти, как волна, которая вот-вот прорвёт плотину.

— Имею дело, — мои слова прозвучали громче, чем я ожидала, и в голосе прозвучали нотки уязвимости, которые я изо всех сил старалась подавить.

Отец резко встал из-за стола, и его фигура внезапно показалась угрожающей. Воздух в комнате стал тяжёлым, гнетущим, как в штиль перед бурей. Его обычно невозмутимое лицо исказилось гневом, который я никогда прежде не видела. Его взгляд был таким резким и пугающим, что я на миг почувствовала, как дрогнула внутри. Это был не тот человек, которого я знала. Это был кто-то другой — человек, скрывающий от меня страшную правду, о которой я до сих пор даже не подозревала.

— Ты не понимаешь, с кем связалась, Дарин, — его голос стал низким, угрожающим, пронизывающим до костей. — Я запрещаю тебе даже думать об этих людях. Если ты не прекратишь, это закончится плохо. Очень плохо.

Я не узнаю этого человека передо мной. Это не мой отец, который всю жизнь старался защитить меня. Это другой человек — испуганный, ожесточённый и злой. И именно это осознание вселило в меня решимость

— Тогда скажи мне правду! — мой голос сорвался на крик, я не выдержала его давления, его отчуждения. — Кто они такие? Почему ты их так боишься?

Его лицо на миг омрачилось, и я заметила, как в глазах мелькнула тень, которую он пытался скрыть. Он молчал несколько секунд, и я думала, что он ничего не скажет. Но затем его голос разорвал тишину кабинета:

— Семья Тео — это не просто люди с грязными деньгами и амбициями, — его слова были наполнены такой тяжестью, что мне стало трудно дышать. — Они — настоящие преступники, держащие половину города в страхе. Контролируют всё: наркотрафик, оружие, людей. Их власть основана на страхе, и они знают, как его использовать, чтобы подчинить каждого, кто встанет на их пути. Я потратил всю свою жизнь, пытаясь вывести их на чистую воду. Но каждый раз, когда я приближался к правде, они уничтожали всё, что я построил. Ты не представляешь, на что они способны.

Его слова били по мне, как удары молота, проникая вглубь сознания и оставляя на сердце ледяной след. Я стояла, не в силах пошевелиться, ощущая, как по коже бегут мурашки. Это было хуже, чем я могла представить. Я думала, что знаю, кто такие Тео, но это оказалось лишь поверхностным представлением.

— Они угрожали мне, когда я вёл против них расследование, — продолжил отец, его голос был пропитан болью, которую он старательно скрывал. — Подкупили всех вокруг, чтобы сделать меня преступником. Я едва не потерял работу, Дарин. Но хуже всего то, что они угрожали вам с мамой. Я не мог допустить, чтобы они добрались до вас.

Эти слова резанули по сердцу, словно ножом. Оказалось, что мой отец прошёл через ад, защищая меня, а я даже не подозревала об этом. Каждое его слово было полным горечи и разочарования, и я чувствовала, как внутри всё рушится.

— Теперь понимаешь, почему я запрещаю тебе приближаться к ним? — его глаза встретились с моими, в них светилась глубинная усталость, такая сильная, что я не выдержала и отвела взгляд. — Они уничтожат тебя, Дарин. Я не позволю этому случиться.

Его слова, казалось, пробивали меня насквозь, но я не могла просто так отступить. Всё уже зашло слишком далеко. Я уже оказалась втянута в эту игру, и Дамьен… Дамьен не собирался меня отпускать.

Отец шагнул ближе, его взгляд снова стал жёстким, пугающим.

— Если ты не прекратишь общение с ними, я больше не смогу тебя защитить. Ты потеряешь всё, что имеешь, — его голос был полон отчаяния. — Это не шутка, Дарин. Ты должна держаться подальше.

Я хотела возразить, хотела доказать ему, что я могу справиться, но его взгляд, полный боли и страха, не оставлял мне выбора.

— Ты должна мне пообещать, что порвёшь все связи с этой семьёй, — его голос звучал тихо, но это было хуже, чем крик. Словно он пытался вбить эти слова в мою душу, чтобы я навсегда их запомнила.

Я молчала, потому что не знала, что ответить. Как я могла пообещать что-то, что уже невозможно выполнить?

— Дарин, — его голос звучал твёрдо, словно он не оставлял мне выбора. — Ты должна понять: это не игра. Ты обязана порвать с ним.

Я молча кивнула, хотя внутри всё кричало от отчаяния.

Я направилась в свою комнату, словно во сне, едва осознавая свои движения. Сев на кровать, я старалась переварить всё, что только что произошло. Отец уехал по делам, но его слова всё ещё эхом звучали в моей голове. Впервые в жизни я видела его таким — испуганным, агрессивным и одновременно отчаянным. Он всегда казался мне сильным и непоколебимым, как будто ничто не могло пошатнуть его уверенности, но сегодня я увидела другую сторону. Страх, который он так долго скрывал, наконец, прорвался наружу.

Семья Тео. Эти два слова внезапно стали для меня символом тьмы, угрозы и разрушения. Они были не просто влиятельными людьми с деньгами — они были настоящими преступниками. И мой отец, человек, который всю жизнь защищал закон, был связан с ними гораздо глубже, чем я могла представить. От этого осознания мне становилось не по себе. Моя кровь холодела, и внутри разливалось ощущение беспомощности.

Я попыталась найти в его словах что-то, что могло бы успокоить меня, но всё только усугублялось. Слова Дамьена теперь звучали по-другому. Они обрели вес, который мне раньше был неведом. Когда он сказал, что я в их игре, он не шутил. Это было не просто манипуляцией или способом держать меня рядом — это было предупреждение. Мне казалось, что, если я не выполню условия нашего проклятого договора, они не оставят в покое ни меня, ни моего отца. Тео могут разрушить его жизнь, уничтожить всё, что он когда-то построил.

Но что мне делать? Я уже пообещала отцу, что порву с Дамьеном. Я видела в его глазах надежду, что я действительно смогу уйти от угрозы, что смогу вернуться к нормальной жизни. Но реальность оказалась намного сложнее. Я была связана обязательствами, от которых не могла просто так избавиться.

Мой телефон завибрировал, отвлекая меня от мыслей, и я с замиранием взглянула на экран. Сообщение от Дамьена. Сердце сжалось, и я на миг замерла, боясь открыть его. Но моё любопытство взяло верх, и я с дрожью провела пальцем по экрану.

«Завтра в восемь. Адрес прилагается».

Внутри всё оборвалось. Я знала, что этот момент наступит, но когда увидела адрес, всё стало слишком реальным. Я действительно должна буду пойти туда. К ним. В это гнездо змей. Если я не приду, если откажусь, последствия будут катастрофическими. Они не пощадят моего отца. Они доберутся до него, уничтожат всё, что он ценит. Я не могла этого допустить.

Я медленно положила телефон рядом, глядя в никуда. Голова кружилась от переизбытка мыслей и страхов, как будто весь мир вокруг меня рушился, а я не знала, как удержаться на его обломках. Всё кричало во мне, что я должна просто уйти, должна рассказать отцу правду и попросить помощи. Но я знала, что это не сработает. Если он узнает, что я собираюсь на это чёртово мероприятие, он не позволит мне выйти из дома. А если я попрошу его защитить меня, семья Тео найдёт способ наказать его за это.

Я снова посмотрела на телефон, на холодные, отчуждённые слова в сообщении. Обещание, данное отцу, теперь казалось ложью, от которой я не могла так просто отказаться. Моё сердце сжималось от противоречий, но я понимала, что не могу позволить себе такой роскоши. От моего решения зависела не только моя жизнь, но и жизнь моего отца.

Поднявшись с кровати, я подошла к окну, глядя на тёмное ночное небо. Тьма была густой, без единого проблеска света, и я чувствовала себя так же — погружённой в бесконечную черноту, в которой нет ни одной звезды, способной указать путь. Я не знала, куда идти и что делать. Но одно было ясно: я должна придумать, как выбраться из дома, не привлекая внимания отца.

Мысли вихрем проносились в голове, и я пыталась найти какой-то выход. Лгать ему? Сказать, что иду к подруге? Он сразу начнёт подозревать. Придумать ещё одну отговорку? Она не сработает. Нет, мне придётся выйти из дома незаметно, если я хочу избежать его гнева. Я должна быть осторожной.

Подойдя к шкафу, я начала рыться в своих вещах, надеясь найти что-то подходящее для мероприятия. Моя рука нащупала простое чёрное платье — достаточно элегантное, но не слишком вызывающее. Оно было идеальным. Я не знала, какой дресс-код на этом проклятом юбилее, но надеялась, что не ошибусь.

Я знала, что на подобных мероприятиях собираются люди, держащие в своих руках город. Политики, бизнесмены, влиятельные личности, и все они — часть империи Тео. Они связаны между собой нитями, невидимыми для постороннего глаза, но каждый неверный шаг, каждая ошибка может стать фатальной. Я понимала, что предстоит войти в этот зал, сделав вид, что всё под контролем, что я одна из них, хотя внутри всё кричало о том, что я чужая.

Дамьен не оставил мне выбора. Его предупреждение было отчётливым и жёстким: если я не приду, последствия будут чудовищными. Я стояла перед выбором — предать отца или рискнуть всем ради его спасения. Но выбора не было.

Я собрала все необходимые вещи. Туфли на низком каблуке, чтобы не привлекать внимания, простое чёрное пальто, чтобы скрыть платье, когда я буду выходить. Время медленно ползло вперёд, но я чувствовала, что каждый удар часов приближает меня к неизбежному. Завтра я должна буду стать другой. Разыграть роль — роль девушки, которая знает, куда идёт и что делает. Но это была ложь, потому что на самом деле я была напугана и потеряна.

Взглянув на часы, я поняла, что осталось совсем немного времени до утра. В голове стучали тысячи мыслей, но ни одна из них не давала мне ясного ответа. Я знала только одно — завтра я должна быть готова встретить их, семью Тео, лицом к лицу.