Глава 19

Вера

Переодевшись, выхожу в магазин.

На улице ярко светит солнце, но сегодня я не надеваю очки, не мажу солнцезащитный крем и не переживаю о том, что у меня появится несколько новых морщинок, на которые обязательно обратит внимание Дима.

Мне всё равно.

Сегодня я чувствую себя уже не уставшей женщиной за тридцать, а совсем еще юной девчонкой, которая жизнерадостно подставляет лицо солнцу.

А еще – улыбается и смущенно прикусывает губу всякий раз, когда вспоминает прошедшую ночь.

Глупо?

Наверное.

Но мне так нравится это состояние…

И мне не хочется задавать себе никаких вопросов. Ничего из серии – "А что дальше?", "А если ему от меня нужен только секс?".

И , мой коронный, – "А разве я могу дать мужчине что-то еще? ".

Нет, Вера.

Мы не будем ловить свой любимый, депрессивный клин.

Не сегодня.

Сегодня – слишком хороший день.

Зайдя в магазин, беру себе хлеб, немного мяса… У нас ведь, кажется, намечается ужин…

Обдумывая, что можно приготовить, прохожу между стеллажами и вдруг слышу, как что-то неподалеку падает на пол…

Останавливаюсь.

– Эй, мальчик… – окликаю пацана лет восьми.

Худого, лохматого. В потрепанной одежде и с таким лицом…

Взрослым.

Глаза у него как у волчонка – колючие и напряженные, будто он так и ждет, что на него сейчас набросятся.

– У тебя из кармана что-то выпало – указываю на пол.

Пацан, поджав губы, стреляет в меня злым взглядом, и тут же разворачивается, скорей уходя прочь.

Присмотревшись, понимаю, что на полу валяется конфета, а этот мальчик – как раз стоял у стеллажа со сладостями…

Bсё мое хорошее настроение в миг испаряется.

Подцепив по пути зелень, бреду со своей корзиной к кассе, но останавливаясь у ленты, оборачиваюсь на шум.

У выхода , напыжившись, стоит тот самый парнишка, а напротив него – возвышается здоровенный охранник в белой рубашке.

– А ну выворачивай карманы! – требует он у пацана. – Сопляк малолетний!

– Нет у меня ничего, понял? – огрызает тот – Придурок жирный!

Лицо охранника краснеет. Он поддается вперед.

– А ну повтори, что сказал…

И дважды мальчишку просить не нужно.

Он тоже поддается вперед и не просто повторяет это оскорбление. Выпятив грудь, как боевой воробей, он еще и бойко шлет охранника на три буквы следом.

Продавщица устало закатывает глаза, будто видит подобное каждый день.

– Пакет вам нужен? – спрашивает, переключаясь на меня.

Но я не отвечаю.

Я – уже бегу к выходу, и, схватив мальчишку за потрепанную куртку, оттаскиваю прочь от взбешённого охранника, на которого он сам вот-вот, да и кинется.

– Что здесь происходит? – строго оглядываю обоих по очереди.

– Показывай, что в карманах, и плати – требует охранник. – Или я сейчас же вызываю полицию и показываю им видео с камер… Ты меня понял?

– Разговаривайте, пожалуйста, со мной. И сбавьте ваш тон, будьте так добры – вежливо прошу я. – Мы всё поняли. Ведь так?

Оборачиваюсь к мальчику.

Тот, не сводя злого взгляда с охранника, нехотя достает из кармана горстку батончиков "Рот Фронт" и бросает их на пол.

– Дальше давай…

Зло потрошит карманы.

Оттуда вылетает кубик Рубика и маленький, розовый единорог…

– Это всё? – интересуюсь я.

– Всё – бурчат оба сразу.

– Прошу прощения. Тогда мы сейчас же пойдем на кассу и все оплатим – спокойно говорю я.

Сажусь на корточки, собирая конфеты. Всего их шесть штук. Беру в руки игрушки…

– Идем – говорю мальчишке.

И кладу руку ему на плечо.

Но он тут же раздраженно дергается , сбрасывая с себя мою ладонь.

Ладно…

Вместе мы проходим между стеллажами, я добавляю к его конфетам еще целую пачку таких же, беру глазированный сырок…

– Мне либо два нужно – сквозь зубы цедит парнишка за моей спиной. – Либо ни одного не берите!

Растеряно оборачиваюсь.

Стоит, поджав губы, и хмуро смотрит на меня исподлобья.

– Хорошо. С чем любишь?

Раздраженно ведет плечами, мол "откуда я знаю".

Беру два сырка с кокосом, бросаю их в корзину и мы идем к кассе.

Нахохлившись, мальчик провожает внимательным взглядом все, что кассир отправляет в пакет, будто опасаясь, что теперь могут обобрать именно его.

Расплачиваюсь, уже собираюсь уходить, но…

– А скрепыши? – нападает он уже на кассира. – Скрепышей наших отдайте! Нечего их своим детям присваивать…

Продавщица, бросив на меня недовольный взгляд, кидает на кассу маленькую, пёструю пачку.

На ней нарисована то ли резиновая игрушка, то ли какой-то магнитик…

– Два должно быть! – не унимается пацан. – Сумма больше тысячи. Вы считать вообще умеете?

Женщина, поджав губы, пренебрежительно кидает на кассу еще одну пачку.

Пацан хватает две маленькие упаковки и, прежде чем он запихивает их в карман, я всё-таки успеваю заметить на его лице отголоски какой-то чисто детской радости.

Правда, очень блеклые…

– Спасибо – благодарю я кассира – Извините…

Когда оказываемся на улице, я протягиваю ему пакет со сладостями.

– На. Держи.

Мальчик, бросив на меня быстрый взгляд, вырывает пакет из моих рук, словно опасаясь, что я передумаю, и тут же разворачивается, скорей давая деру.

Сердце сжимается в комочек.

От его взрослого лица, от потрепанной одежды, от настороженного взгляда…

В душе становится как-то до жути тоскливо.

Я бреду домой, не замечая уже ни солнца, ни ласкового ветра… А переступив порог, чувствую, как у меня начинает предательски ныть низ живота.

Ну…

Кажется, теперь самое время поймать тот самый, депрессивный клин.

Настроение уже испорчено.

Романтический ужин явно отменяется…

Не будем же мы вечером вести разговоры по душам, непорочно целоваться и рассказывать друг другу истории из жизни?

Ну конечно нет.

Грустные девочки с критическими днями никому не нужны.