Глава 44

После начала химии становится еще хуже.

Болит все тело.

Суставы, челюсти даже…

И теперь, большую часть времени, я провожу либо дома, на кровати, либо в стенах клиники.

На клуб остается лишь малая часть.

Правильней, наверное, взять отпуск и вообще прекратить занятия, так как выдерживать все это становится слишком сложно. Но, с другой стороны, мои мальцы – это сейчас единственное, что вытягивает меня из ямы.

Без них я совсем сдам.

Да и сама мысль, что после перерыва я могу уже не вернуться в строй – дает определенный заряд сил.

Так что пока могу – буду их тренировать.

Теперь, один раз в неделю, к нам регулярно приводят еще и Лизу.

С моего официального разрешения мелкая посещает каждую субботнюю тренировку. Она у нас уже почти как талисман команды.

Правда, мой матёрый браток с района куда-то делся…

Ни тебе грозных взглядов исподлобья, ни возмущений…

И на каждую мою мало-мальски шуточную реплику, Лизон теперь краснеет и смущенно хихикает, постоянно поправляя свое платье.

А на пальмочке, сбоку ,теперь красуется блестящая заколка с розовым цветком.

Чудеса…

Вдвоем мы сейчас наблюдаем, как пацаны разминаются, делая базовый комплекс упражнений.

Скоро у нас товарищеский матч с одной из местных школ.

У Ваньки это будет первая большая игра.

А я просто надеюсь успеть эту игру провести, чтобы пацан почувствовал, каково это.

Когда мальцы заканчивают с разминкой, я даю новое упражнение и прохожу между ними, наблюдая, как они его выполняют.

– Леон, упор на левую делай… Тебе над ней работать надо.

– Понял, тренер!

– Тим…Исходная позиция неправильная – останавливаюсь рядом. – Давай, дружище, помогу… – вытягиваю его, помогая принять правильную позу.

– Тренер, а где тетя Вера? – вдруг слышу позади голос Ваньки.

– Отставить вопросы, Смолин! – тут же рявкаю я.

Не сейчас!

– Но я её звал на тренировку, она не приходит! – продолжает. – Говорит, не может…

Молчу.

– Она что, болеет?

Игнорирую.

– Костенко, ногу выше!

– Тренер… – Смолин настойчиво делает новую попытку получить от меня ответ.

– Я сказал – оставить вопросы! – срываюсь я. – Мне сколько раз нужно повторить, чтобы ты меня услышал?!

И теперь на меня хмуро косятся сразу все мои мальцы.

Я никогда не повышал на них голос. И такого очевидного нерва в моих словах тоже никогда не было.

Браво, блядь, Камолов, браво!

Давай, проеби и это! Вперёд!

– Всё я услышал – бурчит Смолин недовольно.

– Тогда продолжайте тренировку.

Сажусь на лавочку рядом с Лизой, ожидая сейчас увидеть тот самый, уже забытый взгляд исподлобья…

Но мелкая неожиданно ведет себя иначе.

– Тленел…– пододвигается чуть ближе. – А вы что-то постоянно глустный.

– Да нет, Лизон – вздыхаю, слегка потрепав её пальмочку. – Нормально всё.

Мелкая не возмущается…

Ни слова про петухи и про свой парадный вид, который я ей порчу.

Вместо этого она, как шпион на особом задании, сосредоточенно придвигается еще ближе.

Мы сейчас оба хмуримся.

И оба усиленно делаем вид, что ничего такого сентиментального в этот момент не происходит.

Щуримся от солнца, смотрим на поле…

– Тленел… – снова зовет мелкая.

И прямо чувствуется, что внутри у неё идет тяжелая борьба.

– М?

– Ну, если хотите, можете еще лаз пальму потлогать… Но только если поплавите потом!

Улыбаюсь.

Ну, это, конечно, жертва высшего разряда.

– Польщен, мадмуазель, польщен – кланяюсь, прикладывая ладонь к груди.

И Лизон радостно хихикает.

Вере бы это очень понравилось… Она всегда, когда что-то душевное услышит, так тепло улыбается…

Любит она такое…

А я по её улыбке соскучился люто! Меня ломает. Скучаю, сука, как верный пёс по любимой хозяйке!

После тренировки беру себя в руки и веду всех своих мальцов вместе с Лизон в пиццерию.

Я не умею подмазываться и просить прощения.

Но изо всех сил пытаюсь сохранить хотя бы то, что у меня осталось.