Глава 52

Вера

Два месяца спустя…

Сегодня Рустам всю ночь не спал.

Материл кота и возмущался на то, что ему теперь придется выжидать доберманский лай и прокручивать в голове тысячу и один вариант того, что может случиться.

Псих сбежал.

И нет, Рустам не беспокоится.

Ему вообще всё равно, вернётся Псих или нет!

И да – Псих ему больше не кот…

Хотя нет – он ему и раньше был не кот!

Но, когда под утро нагулявшийся Псих запрыгнул в окно, я через сон услышала что-то вроде облегчения во фразе:

– Ах ты, морда!

И теперь на часах шесть утра и, закутавшись в одеяло, я из постели наблюдаю, как нелюбимому коту проводят осмотр на наличие повреждений.

– Шляешься, блядь, черт знает где.. Сидеть! – переглядывается со мной, подмигивает, сохраняя строгое выражение лица. – Натаскал мне тут всякой заразы. Собака…

И кот-собака послушно сидит.

Недовольно виляет хвостом, но сидит и ждет, пока Рустам отцепит от него клеща, которого только что нашел.

А я сонно улыбаюсь, глядя ни них…

Мужская забота – она такая, суровая и строго по делу.

Ласково приглаживаю ладонью свой живот. У меня там как раз еще один суровый мужчина растет…

И сегодня для нас всех очень важный день.

Сегодня мы, наконец, забираем из детского дома Ваньку с Анечкой.

За плечами – куча беготни по разным инстанциям, школа приемных родителей и даже ЗАГС!

Но, увы, большого праздника из последнего события у нас не получилось.

Не успели мы.

Да и сил на это не было.

У Рустама – новый курс химии, чтобы уменьшить риск рецидива, у меня – жуткий токсикоз.

Я пришла в ЗАГС в летнем, цветочном платье и с позеленевшим от тошноты лицом, Рустам – в кепке и на костылях.

Парочка из нас получилась та еще…

Мы расписались, поцеловались , попросили сфотографировать нас на память и снова побежали по своим делам.

Нам хотелось как можно скорее забрать детей домой.

Они ведь наши уже.

И то, что они не рядом, с каждым днем казалось всё более неправильным.

– Так, мадам… – Рустам заходит на кухню, когда я варю ему кофе – Через двадцать минут мебель в детскую привезут. Для мелких.

Он всё еще передвигается на костылях.

Но у него теперь регулярные занятия лечебной физкультурой, электростимуляция мышц, магнитотерапия…

И, если сначала врачи говорили, что с ногой могут быть проблемы, то теперь – сходятся во мнении, что, в перспективе, функцию получится восстановить почти полностью.

– Хорошо… – ставлю кофе на стол. – Я тогда пока в магазин быстро съезжу. В семейный. За свежим тортиком!

– Может, меня дождешься?

– Нет. Времени мало. Хочу, чтобы к их приезду все было готово.

Ловит меня за талию.

С наслаждением целует в губы, на мгновение замедляя бешеное течение времени вокруг.

– Машину мою возьми – вкладывает в ладонь ключи. – В твоей мне звук что-то не нравится. Проверить надо…

Улыбаюсь.

– Хорошо.

– И там это… Если токсикоз опять в дороге нападет – я пакеты специальные купил. На сиденье лежат.

– Спасибо – смеюсь я.

Вот, в принципе, и его способ говорить "я тебя люблю".

– Эй, мадам! – окликает меня у двери.

Оборачиваюсь.

– Не лихачь. Медленно!

– Рустам, из-за беременности еще никто не разучился водить!

– Медленно! – повторяет строго. – А будут сигналить – показывай средний палец – продолжает свои дорожные наставления он.

– Не могу. Я, в отличие от некоторых, культурная – смеюсь, закрывая за собой дверь.

Еду в магазин прямо так – с пучком на голове, в простом, летнем платье. И чувствую себя при этом – самой прекрасной женщиной на земле.

В магазине кладу в тележку торт с вишней, глазированные сырки и много-много фруктов. На кассе считаю, сколько мне должны дать взамен скрепышей, а потом , прямо как Ванька, прошу еще один – недостающий.

У меня ведь дети, как-никак, их собирают.

По пути забегаю в аптеку при больнице, чтобы купить крем от растяжек, который посоветовала мама Лизочки, а на выходе вдруг сталкиваюсь лицом к лицу с Димой.

Неожиданно…

В первые секунды я даже не узнаю его.

Он сильно изменился…

Похудел, осунулся и выглядит теперь немного неряшливо.

– Привет… – здоровается первым.

– Привет, Дим.

Отхожу на шаг назад, увеличивая дистанцию между нами.

В суд он так и не пришел. Все вопросы по имуществу мы решали с его адвокатом.

По итогу мне выплатили сумму, равную стоимости половины дома, и оставили машину.

– Тоже в больнице была?

Задерживается взглядом на моем животе.

– Нет. Просто в аптеку забежала.

– Ясно… А я вот – потряхивает листком в руках. – Теперь по врачам хожу.

– Понятно.

– Слышал, ты в суд на мать подала?

– Подала.

– Ну и правильно – кивает, отводя взгляд.

Хмыкает.

– Забавно, да? Ты когда носилась с этими таблетками, такой жалкой мне казалась. А теперь вот…Сам.

Жму плечами, не находя, что ответить.

– А знаешь, Вер, – продолжает он – это ведь именно мать наш с тобой брак разрушила.

Приподнимаю брови.

– Неужели?

– Да… Я много думал об этом… И понял, что из-за её вранья я не мог относиться к тебе иначе. Она ведь заставила меня думать, что проблемы у тебя. А это против мужской природы – хотеть больную женщину, понимаешь? Это инстинкты. Любой нормальный мужик тебе это скажет.

Улыбаюсь, прищуриваясь от солнца, которое светит в лицо.

Как хорошо, что мой – "ненормальный".

Говорить нам больше точно не о чем. Мы совершенно чужие друг для друга люди. И понимать его особенные взгляды я больше не собираюсь.

– Ладно, я пойду, Дим. Мне пора – надеваю сумку на плечо. – Удачи…

И больше уже не глядя в его сторону, я иду к своему автомобилю , желая как можно скорей оказаться дома.

Впереди у меня обед в кругу семьи.

И это – гораздо важнее.

Это – самое важное…