17. Беглянка

С разрастающимся в груди ужасом наблюдаю, как из микроавтобуса выгружается группа людей – мужчины, женщины. Лица у всех хищные, как у акул. – Ванечка, милый, можно я не буду с ними разговаривать? – складываю руки в умоляющем жесте. – Можно я на сегодня все? Отпусти, а? – Ладно, иди, – Иван нехотя разрешает. – Через запасной выход беги, я задержу журналистов. – Спасибо! Чмокнув Данилова в щеку, сбегаю в подсобку. Со скоростью метеорита снимаю фартук и косынку, переобувшись, накидываю пуховик, хватаю сумочку. И как трусливая мышь сначала высовываю нос из подсобки, оцениваю обстановку. Никого постороннего. Стараясь слиться со стеной, двигаюсь к черному выходу. Дожилась! С работы перебежками, как воришка, сбегаю. А все из–за чего? Из–за своей же нерасторопности. Надо было отобрать, побороться за кружку кофе, которую наглый кошак схватил и выпил. И не было бы всего этого. А что было бы? У меня был бы Сеня! У меня, а не у той фифы Марины–Миланы. Выхожу в тамбур, оттуда на крыльцо. Там Алекс, один из кухработников, курит, прячась за столбом. – Ты чего? – взлетают его брови. – Там журналисты, – шепчу ему, быстро сканируя задний двор. Уф, здесь тоже никого лишнего. – Данилов меня домой отпустил. – Давай до угла провожу, – Алекс, выбросив окурок в урну, подставляет локоть. Благодарно улыбнувшись, цепляюсь за его пропахшую дымом куртку. У нас на заднем дворе скользко из–за машин поставщиков. Накатали, теперь до весны будет лежать ледяная корка. – Ты, Настена, говорят, вытащила джекпот? Все уже знают! Конечно! Не только знают, но и видели своими глазами! – Я ничего не тащила. Он сам на меня свалился. Теперь не знаю, что с ним делать. Ноги на льду разъезжаются. Без опоры в виде Алекса передвигаться было бы сложно. – Я бы на твоем месте не разбрасывался таким богатством. Этот Ширин – неплохой малый. – Ты его знаешь? – заглядываю в лицо кухработника. – Слышать слышал, лично не встречались, – усмехается мужчина. Алексу слегка за тридцать. Он невысокий, щуплый и тихий. После кулинарного техникума скитался по разным шаурмячным, пока его знакомый не устроил в «Лакомку». Иногда, когда шеф–повар в хорошем настроении, а заказов мало, Алексу разрешают готовить что–нибудь вкусненькое для персонала. Лично мне нравятся его эклеры с безе, а Кира без ума от тирамису с клубникой. – И что ты о нем слышал? Мне жутко любопытно знать, что представляет собой Ширин. Еще больше хочется знать о нем что–нибудь некрасивое, какой–нибудь изъян, чтобы была веская причина не подпускать его к себе. Хотя и без причины я его к себе не подпущу. – Молод, холост, красив, богат… – А–а, это, – разочаровано тяну. – Это я и сама сегодня видела. Ну, кроме богат. Об этом я не знала. Да мне и неинтересно, – поспешно добавляю. Мне действительно неважно сколько у кого денег. Главное, чтобы человек был хорошим. – Недавно взял шефство над приютом для бездомных собак… – Оу, неожиданно… Я думала, он больше кошек любит, – вспоминаю его разговор с какой–то Светой, которая греет кровать своему котику. – А еще любит активный зимний отдых – лыжи, сноуборд… – Что ты мне все только хорошее о нем рассказываешь? – недовольно ворчу. – Я еще решу, что ты мне его сватаешь. Лучше расскажи о каких–нибудь скандалах, интригах, заварушках, в которых этот Ширин был замешан. – Увы, ничего такого не припоминаю. – Или говорить не хочешь? И вообще, откуда ты про него столько знаешь – приют, сноуборд? Признавайся, Алекс, ты с ним знаком? – На прошлой работе моим хозяином был Тимур. Он раньше работал в доме Шириных, а потом решил свое дело открыть. Вот он про семью эту иногда рассказывал. Только положительное, заметь. – Как тесен мир. Выходим со двора, осматриваемся. Никого, похожего на акул, к счастью, нет. – Ну все, дальше сама, а то меня потеряют, – тормозит Алекс сразу за воротами. – Спасибо, что проводил, – чмокаю его в щеку. – Пока! – машу рукой в варежке и, завидя свой автобус, бегу на остановку. Можно было бы пройтись пешком, морозы спали, ветра нет, но скользко. А еще очень хочется побыстрее очутиться дома, спрятаться ото всех. Потому что все время кажется, что сейчас меня заметят журналисты, окружат, засыплют вопросами, а что говорить я не знаю. Ширин молодец, устроил представление, совсем не подумал, что делать после него мне, простой девчонке, не привыкшей быть в центре внимания. По пути к дому вспоминаю, что у нас закончилась мука. Захожу в павильон, что стоит как раз возле нашего дома, покупаю продукты. Сегодня не моя очередь готовить ужин, но хочется порадовать девочек, заодно отвлечься и разгрузить голову. Мы снимаем одну двушку на четверых. Получается недорого и лучше, чем в общежитии. Галка работает в пекарне, печет ватрушки, я официанткой в «Лакомке», а Майя и Яна – на кафедре на полставки по протекции своей тетки – нашего декана. Но все вместе мы – студентки второго курса на факультете лингвистики. Квартира встречает меня тишиной. Это хорошо, у меня будет время подумать, как рассказать девочкам о провальной операции под названием «Приворожить Матвеева». Переодеваюсь в домашнюю одежду, ставлю чайник. Достаю картошку, складываю клубни в раковину. Помыв, начинаю чистить. На ужин у нас будут вареники с картошкой. За всеми этими действиями поглядываю на лежащий на столе телефон. Уж очень подмывает открыть интернет, найти какую–нибудь информацию о кошаке. Всеми силами сопротивляюсь. Мне этого Константина хватило сегодня с лихвой, до сих пор на губах чувствую его поцелуй. И вопрос один мучает уже давно – а Сеня так же классно целуется, или еще лучше? Внезапно телефон ожил. Пришло сообщение. Откладываю нож и очищенную картофелину, вытираю руки о полотенце и беру телефон. Сообщение от Киры: «Нестерова! Твой Ширин сошел с ума!» И следом прилетает фотография. Наше кафе преобразовалось из заведения общепита в цветочный бутик. Розы – белые, розовые, алые, желтые – охапками лежат на столах. Согласна – сумасшедший. Я этот диагноз ему с первого взгляда поставила!