36. Извинения приняты

«Я приехал, поднимаюсь» – пишу Настене. Две зеленые галочки говорят, что сообщение прочитано. Ждет меня красота моя. Предвкушаю нашу встречу, вечер, а если упрямая девчонка артачиться не будет, то и следующее время суток. Заберу, к себе увезу. Не отпущу! Глушу мотор, выхожу из авто. Та–ак. А я не понял. Что тут делает Илья? Его машина стоит под окнами моей невесты! А у него, на минуточку, своя невеста имеется! Ревность затмевает все вокруг, кулаки сжимаются, губа ноет, напоминая, что меры по обезвреживанию соперника уже были предприняты, но видимо кому–то мало. Что он тут забыл? А вот прямо сейчас я это и выясню! Взгляд скользит вверх, по окнам, останавливается на балконе моей невесты. Под окнами сугробы, приземление Ильи будет травматичным, но не смертельным. Если повезет. Ставлю тачку на сигналку. Не помня себя, взлетаю на нужный этаж. Звоню. Настена открывает сразу, будто ждала за дверью. И сразу падает в объятия. Как она это делает? Тушит во мне ревность одним ласковым взглядом, нежным касанием мягких губ. Я таю и забываю обо всем. – Соскучилась? – хрипло спрашиваю, поднимая ее лицо, вглядываюсь в сияющие глаза. – Очень! Точно домой сегодня не отпущу! Из глубины квартиры доносится игривый женский смех и бас брательника. – Что он тут делает? – снова вскипаю я. – Пришел извиниться за вчерашнее, – пожимает плечами любимая. – Извинился? – Не успел, – хихикает. – Его Галя чаем потчует. Пойдем, я там сумки собрала, нужно в машину отнести. – Зря ты затеяла готовку дома, – ворчу. – Заказали бы ужин в ресторане. – Ты что! – Настя резко останавливается. По инерции врезаюсь в нее, и сразу руки занимают свое любимое место – на талии любимой. – Домашнее же вкуснее! – убедительно порхают ее ресницы. – И я хочу его сама приготовить для твоего дедушки. – И для меня. – В первую очередь для тебя, – встает на носочки, игриво чмокает меня в губы. А бывшие для меня готовить не старались. Предпочитали блюда из ресторана или в ресторане. Расцелованный, со счастливой рожей иду за Настей на кухню. Илья действительно пьет чай в компании симпатичной девушки. Я ее видел на фото в Настином досье. Здороваюсь, подвергаюсь ее оценивающему, переходящему в одобрительный, взгляду. Глядя друг другу в глаза холодным протыкающим взглядом, молча жмем с Ильей друг другу руки. Долго. Смачно сжимая кисти. Он силен, кости хрустят. Но и я не уступаю. – А хорошо я тебя отделал, – не выдерживаю я первый и скалюсь. – Красавчик, – киваю на малиновый фингал под глазом. – Я так–то тоже не стоял, – отвечает мне, намекая на разбитую губу. Смеясь, расцепляем руки, встряхиваем, морщась. Галина предлагает мне чай. Отказываюсь. Во–первых, хочу поскорее увезти Настеньку к себе, а во–вторых, этим двоим кампания не нужна. Забираю пакеты и невесту, едем домой. Я тороплюсь. – Анна Федоровна нас уже ждет, будет помогать нам с ужином, – предупреждаю Настену. На самом деле я хочу всю готовку спихнуть на свою экономку, а невесту затащить в спаленку. – Костя, мы же договаривались, что я сама! – делает несчастное лицо девушка. – Антон Вадимович хотел оценить МОИ кулинарные способности, а не твоей Анны Федоровны… При слове «твоей» в голосе любимой проскочили ревнивые нотки, отчего рот мой расплылся широкой улыбкой. – Тогда предлагаю компромисс. Ты руководишь, мы помогаем. – Ты помогаешь, а у Анны Федоровны выходной. – Заметь, ты сама это предложила, – урчу предвкушающе. Сама хочет остаться нам наедине! Настя вспыхнула, залилась румянцев, догадалась по моей довольной физиономии, что опасно ей сегодня оставаться со мной наедине. Но слово не воробей, как задумала, так и будет, а я придумаю, как самому не остаться без сладенького.