41. Преступление и наказание

В восемь вечера медленно переодеваюсь. Устала, набегалась, ноги гудят, голова не варит, да еще сказывается практически бессонная ночь. Телефон лежит в кармане пуховика, отключила его специально, потому что звонки были, сообщения были, в том числе голосовые, но все они – не от него. Чтобы не расстраиваться еще больше, вырубила гаджет. Работа отвлекла от горьких мыслей, обещаний, а сейчас, когда смена закончилась, всё снова обрушилось на мою несчастную влюбленную голову. То по одному страдала, теперь – по другому. За что мне это? Попрощавшись со всеми, выхожу из кафе. Идет небольшой снег, воздух свежий, морозный, дышу полной грудью, в мозгах немного проясняется. – Наконец–то! Я заждался. Блин, я совсем забыла про Матвеева! Стоит под фонарем, ждет, светит в темноте своим черно–оранжевым пуховиком и белыми зубами. – Привет… – вымученно улыбаюсь. – Идем? – Да. Нам туда, – задаю направление. Вспоминаю, нет ли пути покороче, уж слишком хочется побыстрее оказаться дома, лечь в кровать, отключиться. И пусть девчонки хоть на голове ходят, лишь бы меня не трогали. Арсений рассказывает какую–то историю из детства, меня периодически «отключает» от его голоса, теряю суть повествования. Иногда угукаю ему в ответ, невпопад дакаю или просто киваю, не заботясь о том, видит ли мой жест Сеня. А он упражняется в остроумии, говорит, говорит, говорит… Как только мозоль на языке не натирает. И вообще… Скучный он и нудный. И очень любит свою персону. Нарцисс. Вот с Костей было интересно, даже когда он молчал, а если говорил, то его хотелось слушать и слушать… У него даже голос необыкновенный. Мой Ширин – котяра, а Сеня даже на котенка не тянет. Ненастоящий какой–то, неискренний. – Ой–ой–ой… – взмахиваю руками. Снег припорошил накатанную дорожку, нога поехала в сторону, я чуть не звезданулась пятой точкой. Сеня успел подхватить, спас от падения, любезно подставил свой локоть. Делать нечего, приняла помощь, так и дошли до моего подъезда. – Ты здесь живешь? – Матвеев задрал голову, прошелся взглядом по окнам. – Да, – зачем–то тоже посмотрела наверх. У нас горит свет, девочки дома. Внезапно Сеня развернулся и впился в мой рот губами. От неожиданности впала в ступор, позволила облобызать себя. Скользкий язык попробовал разжать стиснутые зубы, тут я очухалась, толкнула наглеца ладонями в грудь. Задохнулась от возмущения, на коже остался липкий налет, неприятно. Не сравнить с поцелуями Ширина! – Ты… Ты…. – рукавом стираю слюни, а хочется помыться. – Совсем уже?! – Я тороплюсь? – как ни в чем не бывало спрашивает парень. – Понял, все понял, больше не буду. Тебе на какой этаж? – На какой надо! – прогрохотал сверху бас, от которого у меня радостно встрепенулось сердечко. Разворачиваюсь и тут же тону в любимых глазах. Родных, несмотря на искры, что испепеляют Матвеева. Костя! Обалденный, мужественный, широкоплечий, вкусно пахнет. Снег оседает на его волосах, блестит влагой, в капельках отражаются уличные фонари. Это так красиво! Глаз не отвести. – Сдриснул отсюда, – процедил Ширин. Он весь напрягся, желваки заиграли, кулаки сжались. Я уже реально начинаю бояться за целостность Сени. – Эй… – трепыхнулся на него Арсений, – Настя? А что я? Я молчу, у меня же Костя! Матвеев, видимо оценив свою мышечную массу, пусть спрятанную за зимней одеждой, решил не нарываться на неприятности. – Ладно, я понял, – разом сдулся, опустил голову, исчез в темноте. У меня будто груз с плеч упал. – Так, Настена, я не понял! Это что за хер тут к тебе в рот лезет? – Костя! – улыбаюсь как дура. Встаю на носочки, непроизвольно тянусь к его губам, но он прикоснуться не дает, только сильнее хмурится и злится. – А ну пошли! Схватил меня за локоть, потащил в подъезд, затем на мой этаж. Послушно иду рядом с ним, на ступеньку ниже, счастливая уже от того, что он пришел, приехал, прилетел ко мне! – Ты глянь на нее! – зло и отрывисто отчитывает. – Стоило на полдня оставить одну, уже какие–то хмыри до дома провожают, руки распускают! – Он не распускал! – запыхавшись, оправдываюсь. – Ты его еще защищаешь? Сдурела? Вроде бы ругается, а я не обижаюсь. – Получишь у меня! – продолжает недовольно. – Готовь свою офигенную задницу, быть ей сегодня отшлепанной, сидеть неделю не сможешь. – Эй, да за что? – вспыхиваю, представив картину. Аж ноги задрожали. – Ты сам не звонил, не писал! – У тебя телефон отключен! Блиннн… точно. Мы поднялись. Костя толкнул дверь в квартиру, она не заперта, девочки опять забыли закрыться, заходи кто хочешь, бери, делай что душе угодно. Не разуваясь, повел меня в ванную, на ходу скидывая куртку, снимая с меня шапку и расстегивая мой пуховик. – А что тут происходит? – на пороге комнаты возникла Майя, выпучила глаза на нас с Костей. – Руки моем, – он сунул ей в руки мою одежду, подтолкнул к выходу, захлопнул дверь перед обалдевшим лицом подруги. – Рот мой. С мылом. На два раза, – развернулся ко мне. – А? – Ладно, давай помогу, – вздохнув, потянулся к мылу. – Нет уж, я сама, – дошло чего он от меня хочет. Под чутким контролем Ширина, склонившись над раковиной, мою рот. С мылом. Два раза. А счастья – полная грудь! И трусики!