42. Мур–р–р…

Вытереть лицо полотенцем мне не дают. Нетерпеливый Костя притягивает к себе, накрывает мой рот своими губами, пьет капельки воды, что остались на коже после умывания. Мой шикарный, восхитительный ревнивец сидит на краешке ванны, а я стою между его широко расставленных ног. Ну как стою – балансирую, за плечи цепляюсь, шею. Колени–то мягкие. Если бы не широкие ладони, что поддерживают меня за ягодицы, давно бы рухнула вниз. Целуемся долго–долго. Соскучились оба, будто вечность не виделись. Где–то на задворках сознания красным восклицательным знаком мельтешит Света и ее беременность, но Костя здесь, со мной, значит, выбрал он все–таки меня, а не бывшую. И я счастлива. – Ты почему телефон отключила? – оторвавшись, спрашивает. Грозно, точь–в точь как мой папа, сурово сдвинув брови к переносице. И будто не целовал меня только что горячо и страстно. – Ты не звонил! – упрекаю его в ответ. – Я ждала, ждала и… – скатываюсь в оправдание. – И пошла на свидание с Арсюшей? – снова нехорошо сверкнули синие глаза. – Пока я работал не покладая рук на благо нашего с тобой будущего и будущего наших детей? – Я думала, ты больше не придешь… – виновато опускаю взгляд вниз. Непроизвольно он утыкается на ширинку. Она топорщится! Щеки мои вспыхивают! Костя так откровенно реагирует на меня! – А он… – шокировано вскинув глаза, мямлю я, – прилип как репей… – Видел я, как он прилип и к какому месту! – ревностно и больно шлепает меня по попе. – Я больше не буду… – срывается мой голос. Ягодица горит и низ живота тоже, невольно сжимаю бедра. – Конечно не будешь. Собирайся, ты переезжаешь ко мне. – Я? К тебе? Нет! Костино предложение обрушилось неожиданно, как ушат холодной воды. – Так, Настя, – услышав отказ, Костя прикрыл глаза, чтобы скрыть недовольство – у меня нет сил на уговоры. Ты просто пойми – ты моя невеста, я тебя люблю и хочу, чтобы ты была со мной рядом. Со мной, а не всякими там гонд… непонятными личностями. – Но Костя, во–первых, мы еще не женаты! Как я буду людям в глаза смотреть? – Паспорт возьми, завтра в загс поедем. – Во–вторых, мы знакомы всего ничего. Мои родители не одобрят такую спешку. – Я с ними договорюсь. – А в–третьих… что со Светой и ее сюрпризом? – Забудь о ней. – Что значит забудь? – выпутываюсь из объятий котяры, упираю руки в бока. – Из всех щелей о вас с ней трубят! Костя так смотрит… У меня колени дрожат. В глазах столько желания! Огнем полыхают! – Глазищи у тебя вон какие зеленые, – чуть прищуривается котяра. – Ты знаешь, что в старину девушек с такими глазами сжигали на костре? Я тебя когда увидел, сразу подумал, что ты ведьма. – Ты мне зубы не заговаривай! На вопрос отвечай давай! – Служба безопасности работает, – слегка закатывает глаза. – Проверили все клиники, на учет она не встала, к врачу за подтверждением не обращалась. Доказательств, что она беременна, нет. Сама Кошкина где–то притаилась, носа не кажет. Это подтверждает, что она врет. Но, кроме этого, я тебя уверяю – от меня она не может быть беременной, мы предохранялись всегда. – Иногда бывают осечки. – Но не со мной! Он так убедителен, что ему хочется верить. Но беда в том, что я не могу пользоваться Костиными чувствами, чтобы держать его при себе. Ведь еще не доказано, что ребенка нет. Обхватываю его щеки ладошками, погружаюсь в дорогую сердцу синеву. – Любимый мой, – шепчу ему в губы. – Я подожду, когда все уладится. – Ты меня не любишь… – жалобно. – Люблю! Очень люблю! – Правда? Скажи еще раз. – Люблю. – Еще. – Люблю тебя, Константин Ширин. Он запускает пальцы мне в волосы, стягивает резинку, что держит копну. Она тяжелыми волнами рассыпается по плечам, мужчина восхищенно ласкает мои волосы взглядом, пропускает их сквозь пальцы. Котяра. Как есть котяра. А я его кошечка. Прикрыв глаза, отдаюсь ласке, едва не мурлыкая. Массирует затылок, притягивая мое лицо к своему, целует губы, сначала медленно, смакуя верхнюю губу, нижнюю, затем врывается в рот языком. – Сладкая моя. Карамелька. Так бы и съел… От его проникновенного голоса тело дрожит. И если он сейчас скажет, чтобы я собирала вещи и ехала к нему, я безропотно пойду исполнять. – В Лопушки больше надобности ехать нет? – озорно сверкают васильки в паузе между поцелуями. – Есть! Мне надо задать Марьяне пару вопросов. Это важно. – М–м… Может, она подскажет, как от Кошкиной избавиться? Плюс один вопрос колдунье. Наше уединение прерывает вежливый стук в дверь. – Ребята, у вас там все в порядке? Мы волнуемся, – узнаю голос Яны. – Да–да, у нас все хорошо, – прижавшись щекой к щеке котяры, улыбаюсь я. – Где хорошо? Где? – котяра стреляет глазами вниз, на свое возбуждение. – Мне больно вообще–то! – горячо шепчет и кладет мою ладонь прямо туда! Мамочки! Отдергиваю руку. Отскакиваю. – Костя! Кувалду он туда сунул, что ли! – Ты в курсе, что неудовлетворение плохо сказывается на мужском здоровье? А нам еще детей делать. – Бедненький… Даже не знаю чем могу помочь, – дразню мужчину. – Ребята, мы тут чай греем, если что, – прерывает наш шепот Яна. – Пойдем, любимый, напою тебя чаем, отвлечешься от… – поджимаю губы, не зная как без стеснения назвать его состояние. – Я бы и поел чего–нибудь. Замотался на работе, кроме пяти чашек кофе ничего больше не ел. Слышу, как характерно голодно урчит живот любимого. Во–от! Поесть ему надо, а не о сексе думать. – Бедолага… Со сверкающими глазами, пунцовыми щеками и опухшими губами выхожу из ванной. За руку веду Костю на кухню. Девочки, старательно сдерживая улыбки, делают вид, что ничего не произошло. Кормлю своего мужчину котлетами, пюрешкой и квашеной капустой. Метет все, аж уши ходуном ходят. Пьем с девочками чай. – Константин… – мнется Галя. – Как дела у Ильи? О–о! Переглядываемся с Костей. Сегодня же дедушка ужинает у второго внука и его невесты!