50. Чудушко мое ненаглядное

Что ж так долго Настеньки моей нет? Нервно поглядываю в сторону служебного помещения, где скрылись Настя и Милена. Дед о чем–то разговаривает с родителями. Слышу, но не понимаю. Где моя любимая? Переглядываясь с Ильей, ведем немой диалог. Светы в зале нет. Возможно, решила не приходить. Ее же здесь не ждут как гостью. Только как клеветницу жду я. Пол под ногами чист, как будто ничего не было. Музыка играет. Гости веселятся. И не скажешь, что несколько минут назад тут был неприятный форс–мажор. Не свожу взгляда с двери. Задерживаются девушки. Внутренности разъедает нехорошее предчувствие. Я и Милене не верю! Та еще… коза. Как специально на мою девушку поднос опрокинула. Или не как? Ко мне подходит официант с двумя бокалами на подносе. – Константин Андреевич, ваша невеста просила передать, что с ней все в порядке, она ждет вас в малом зале. Она так же просила вас принести ей шампанского. Настя? Я знаю, что малый зал сегодня пуст. Дед выкупил ресторан полностью. Любимая решила пошалить? Я только за! – Почему она сама не пришла? – встревает Илья, подозрительно щурясь на парня. – После инцидента стесняется, – невозмутим тот. – А моя где? – Насколько я знаю, она все еще в дамской комнате. На все вопросы у парнишки есть ответы. И под моим пытливым взглядом даже глаз не отводит. – Куда идти? – Я провожу. Аккуратно обходя гостей, продолжая нести бокалы с игристым, ведет меня к месту встречи с невестой. – Бди, – негромко предупреждаю брата. – Аха. В зале несколько человек из охраны. Если появится Света, они ее задержат. Но той пока нет и не факт, что придет. Смыться незаметно не удается. То один гость остановит, то другой. Вежливо послать нахрен удается не сразу. Все–таки нужно соблюдать приличия. В малый зал нужно пройти через служебный коридор. И как только мы выходим из большого, нос к носу сталкиваюсь с бывшей. – Света? – от неожиданности пялюсь на нее. Что–то в ней изменилось. Прическа, что ли. Волосы стали заметно длиннее и гуще. И дело не в начесе, который эту девушку спасал ранее. Платье на ней благородного вишневого цвета, помада в тон. Плечи открытые. Босоножки на высоком каблуке. Она женственна, симпатична, но… Мое сердце никак на нее не реагирует. Чувств нет. Мое тормознутое состояние Кошкина интерпретирует по–своему. По удовлетворенному блеску в глазах понимаю: она решила, что все еще нравится мне. – Здравствуй, Котик, – томно. Наращенные ресницы кокетливо порхают. – Не ждал? – Ждал. Света, нам нужно поговорить. Осматриваюсь, выбирая, где бы поговорить. Коридор – не лучшее место для тет–а–тет. Хотя по мне – прилюдное признание во лжи было бы кстати. – Я тоже хотела поговорить. У меня для тебя сногсшибательная новость. Уверена, она тебя порадует. А я не уверен! Не уверен, что хочу, чтобы это была новость о беременности. Точно не обрадуюсь. И немного пасую от того, что если беременность подтвердится и ребенок окажется моим, то мне придется взять Кошкину и ее,то есть нашего, ребенка на содержание и стать воскресным папой. А она наверняка будет манипулировать малышом и портить мою личную жизнь. Сделать аборт заставить ее я не смогу. Язык не повернется. И совесть не позволит. Но и жениться я на ней не могу. У меня Настя. Отказаться от нее равносильно смерти. Уже чувствую себя подлецом. – Давай выпьем? За встречу? – Света протягивает мне бокал шампанского, что подал услужливый официант, до этого тактично стоящий в стороне. Он сразу исчез. Мы остались в коридоре вдвоем. – Тебе можно? – кидаю выразительный взгляд на плоский живот бывшей невесты. – Немного можно, – улыбается. – За встречу? Стучит бокалом о мой. Пригубляет, не сводя глаз с моего лица. – Пей, Котик, – чуть подталкивает ладошкой донышко моего фужера. Улыбка застыла. Взгляд пронзительный. Будто хочет загипнотизировать. – Ай, прости, я забыла, что тебе не нравится, когда я зову тебя Котиком. Я не планировал сегодня пить. Потому что в планах – после торжественной части увезти Настю к себе домой. Медлю с предложением Светы. Но бокал почти касается моих губ. Сзади нее какой–то шум. Света не реагирует. Только настойчиво пытается влить в меня содержимое моего бокала. Пузырьки шипят и стреляют в подбородок. Какая–то неведомая сила не дает мне разомкнуть губы и выпить. Тем более, что происходящее в коридоре привлекает мое внимание все больше. Перевожу взгляд за спину бывшей, отклоняясь от вина. Лицо вытягивается. Ох ты ж боже ты мой, чудушко какое на нас надвигается. Сразу вспомнился советский фильм про Финиста – ясна сокола, где главный герой в образе чудовища. Дед нас с Ильей заставлял смотреть старые фильмы и мульты. В них, говорит, смысла много. На нас со Светой надвигается подобное чудовище. С искрами в глазах. Сжатыми кулаками. Взлохмаченными, в чем–то заляпанными, волосами. А от платья осталось одно название. – А ну, отошла от моего Кости! – рычит Настена. Моя! – переполняет меня гордостью. Даже жаль, что родственники не видят. Не оценят сокровище мое боевое. Которое за меня готова сцепиться не на жизнь, а на смерть. Света медленно развернулась. – Как ты… – округлила глаза, попятилась. – Стоять! – взревела моя невеста. – Я тебе, кошка драная, сейчас покажу подстилку деревенскую! Ты у меня сейчас узнаешь прилипалу! Посмотрим еще, кто из нас в пыль превратится! Настя кинулась на мою бывшую. Я только успел встать между девушками, но бокал в руках не дал остановить любимую. Она умудрилась вцепиться в чужие волосы. Кошкина завизжала и… Внезапно в руках моей невесты оказались Светкины волосы. Все! А сама Света – лысая! Точнее, на голове осталась телесного цвета сеточка, под которой спрятались настоящие волосы Кошкиной. Жиденькие и тоненькие. Без начеса. – Фу! – Настя отбросила от себя парик как нечто прокаженное. А потом залилась громким смехом. Уж слишком жалок и смешон был вид Кошкиной. – Вы… вы еще пожалеете! – истерично завизжала опозоренная Света. Метнулась к выходу. – Стоять! – Илья с парнями из охраны преградил ей путь. За локоть он сжимает Милену. Та дергается и недовольно шипит. – Брат, дай–ка сюда бокал. Мне тут бывшая невеста кое–что интересное поведала. Светка позеленела еще сильнее. Взмахнула рукой и неожиданно выбила мой бокал из рук. Он разбился, вино разлилось. – Осколки собрать, – приказал невозмутимый Илья. – Отправить на экспертизу. Дамочку в отделение. – Да за что? – взвизгивает Кошкина. – Похищение человека, – загибает пальцы Илья. – Покушение на жизнь. Намеренное причинение вреда здоровью. Тут даже не условка, тут реальный срок грозит. О, сюда же добавим отравление. – Это не отрава! – паникует девица. – Это приворотное зелье! Костя, скажи ему! Я только хотела тебя вернуть! Чтобы у нас все было как прежде! – Ты еще не поняла, Света? Я Настю люблю, – обнимаю свое чудушко обеими руками, прижимаю спиной к груди. – А с тобой у нас все кончено. – Ты ее не любишь, – жалко всхлипывает бывшая. – И она тебя не любит. Она тебя приворожила. – Ой, все, – морщусь как от зубной боли. – Хватит этого бреда. Уводите уже. А мы домой, – сжимаю Настю крепче. – Перед дедом извинись за нас, – прошу Илью. – Сделаю. Уводите, пацаны. Заявление от потерпевшей завтра завезем. Коридор на глазах пустеет. – А ты куда? – брат тормозит захотевшую слинять Милену. – К деду идем. Пора тебя тоже из нашей семьи гнать. – Илюша, – хнычет его теперь уже бывшая невеста, мелко перебирая каблуками. – Я ничего не сделала… Теряю к ним интерес. – Поедем домой, спасительница моя, – целую любимую в нос, – отмывать тебя буду. А что это за запах? – обнюхиваю ее. – Отворотное средство, – хихикает. – Для Кошкиной.