52. Эпилог 2

Встречать моих родителей вышел Андрей Антонович, папа Кости. Потому что сам Костя пошел за напитками в винный погреб своего деда, Антон Вадимович с Ильей закрылись в кабинете, а мы с Галей здесь гости. – Что так долго? – мечусь от одного окна к другому, пытаясь разглядеть за окном родственников. Там стена из снега и вечер. Ничего не видно. – И Кости нет… – Настюша, все будет хорошо, – всовывает мне в руки бокал с шампанским Костина мама. Агата Валерьевна. Пока мы с любимым «разговаривали» в гостевой, они с Галкой дегустировали напиток из самой Франции. И сейчас они обе на расслабоне. Будущая свекровь у меня просто прелесть. Утонченная, красивая, немного не от мира сего. Особенно, когда слегка «под градусом». – Не уверена… – на автомате ставлю бокал на стол, даже не пригубив. Что–то тревожно мне. Грудь давит темнота, происхождение которой мне непонятно. Проходит еще несколько бесконечных минут, наконец слышу знакомые, на удивление возбужденные голоса. Бегу навстречу. Мама, папа и Андрей Антонович шумно отряхиваются от снега. Андрей Антонович как будто… вывалялся в сугробе. На снеговика похож. – Настёна, представляешь, твой отец принял меня за жениха, – смеется мой будущий свекр, помогая маме снять пальто. – Едва тумаков не нахватался. Старый ты, говорит, для моей дочки. Не отдам! – В сугроб его повалил, еле как вытащили, – жалуется мама. – Вы уж простите его, дурака старого. – Пустяки. Давно я в снегу не валялся. – А тумаки у меня знатные, – трясет кулаком в воздухе отец, хвастаясь размером и силушкой. – Быка одним ударом валю. – Ой, трепло, – закатывает мама глаза. – Папа! Ты что, драться приехал? – с укором качаю головой. Зачем он так? Как мне теперь в глаза Андрею Антоновичу смотреть? Костины родители – люди искусства, художники, а мои – простые работяги. Два разных мира. Переживала, как они найдут общий язык, а тут – почти драка. – А я откуда знаю кто твой жених? – отец виновато разводит руками. – Раз по телевизору видел, а в темноте они на одно лицо. Похожи, да. – Драться–то зачем? – По–человечески надо с женихом знакомить! Как там? – поворачивается за помощью к маме. – У вас товар, у нас купец. – Мама кивает. – А тут – наоборот. Непробиваемый! – хочется топнуть ногой. – Обнимешь родного отца–то, дочь? – папа распахивает руки. – Три месяца не виделись как–никак. – Конечно! – льну к нему, забыв все обиды. – Здравствуй, пап. Мама, – обнимаю маму тоже. – Я так скучала по вам. – И мы скучали. Хоть бы намекнула, что перемены у тебя в жизни. Похорошела–то как, – ощупывают меня, разглядывают, вертят. Есть от чего! И от кого! – Жених–то где? Знакомь! На шум к нам спешат Антон Вадимович и Илья. Папа отстраняет меня от себя, выпрямляется, надувается, вытянув руку, идет к ним здороваться. – Сергей Петрович. Очень рад. Очень рад, – трясет им по очереди руки. – Хорош, – обернувшись, взглядом мигает на Илью. – Папа, это не мой жених. Это Галин, – мысленно изображаю фейспалм. – Да? А твой где? – Я не знаю! – с нарастающим отчаянием смотрю на дедушку и Илью. – Костя в погреб ушел и до сих пор его нет. – Хм… Пойду проверю, – уверенно кивнув, Илья ушел. – Дорогие наши, пойдемте к столу. Праздновать! – приглашает Агата Валерьевна голосом Ренаты Литвиновой. Подхватив маму и Галю под локти, ведет их в столовую. – Дед, дядька! – доносится вдруг глухой крик Ильи. – Идите сюда! Точно с Костей что–то случилось! – обмирает у меня в груди. Мы все спешим на голос. В погреб лестница довольно крутая. И там, внизу, на последней ступеньке, сидит мой Костя. Потирает ладонью затылок. Мужчины спускаются. Я прислоняюсь к стене – голова кружится, самой бы не упасть. Отодвинувшись на безопасное расстояние от спуска, наблюдаю за спасательной операцией. Отец и брат аккуратно поднимают Костю на ноги, затем – по лестнице ведут наверх. Он бледен и заторможен. Взгляд расфокусирован и скользит мимо меня, не задерживаясь. – Головой здорово стукнулся, – поясняет Илья. – Тут ступенька сколота. Но череп вроде бы цел. Шишка только. Эта сколотая ступенька так высоко! – Давно надо было ее починить, – сокрушается Антон Вадимович. – Врача вызову. – Не надо врача, пять минут посижу и все пройдет. Костю усаживают на диван в гостиной. Он, на мгновение закатив глаза, заваливается набок. Ему подкладывают подушку, Илья хлопает по щекам. – Эй, брат, не спи. Трогаю его рукав, прося освободить мне место рядом с любимым. Присаживаюсь рядом с Костей. – Как ты, милый? – обеспокоенно заглядываю в глаза, поглаживая ладонями ледяные щеки любимого. – Тебе сильно больно? Я бы хотела разделить с ним эту боль, чтобы ему было легче! – Девушка, вы кто? – Ширин, напрягаясь, хмурится. – Костя? Ты меня не узнаешь? – шокируюсь я. – Я твоя невеста. Настя, – показываю ему в доказательство кольцо на пальце. Неужели не помнит? – Невеста? – еще ближе сдвигаются брови. – Вы что–то путаете, – отнимает мои ладони от своего лица. – У меня нет невесты. – Вот те раз, – переглядываются мужчины. – Хорошо же он приложился. За спиной ахает мама. Взволнованы все. – Костян, меня–то помнишь? – Конечно, Илья. Всех помню. Кроме девушки, что представилась моей невестой. И этой девушки, – останавливает взгляд на Гале. – И этой женщины, – про мою маму. – И этого мужчины. Дед, кто эти люди? Беспомощно обвожу глазами всех родственников. Своих и Костиных. Насколько серьезна у моего жениха травма? А если он меня никогда не вспомнит? Почему я не сказала ему о самом важном! Готовила подарок на свадьбу, а теперь… – Может, его того… – Илья берет кочергу, что стояла возле камина, перекидывает ее из руки в руку, проверяя вес. – Клин клином типа? – Не надо! – в голос кричат все. – Не надо, – сглотнув ком, застрявший в горле, поднимаюсь с дивана. Ног не чувствую. Что делать – не знаю. Мама и Галя обнимают меня, успокаивая. Костю окружают его близкие, задают вопросы, пытаясь установить до какого момента он при памяти. – Настюш, пойдем, водички попьешь, а то бледная совсем, как бы в обморок не грохнулась за компанию. Даю себя увести на кухню и усадить на стул. Так, надо что–то делать. Я не могу просто так сидеть и ждать чуда. Мне надо Костю спасать. Мелкими глотками пью воду. Зажмуриваюсь. Марьяна, помоги! – мысленно обращаюсь к колдунье. Считаю, что имею право просить у нее помощи после всего, что случилось со мной и Костей. И никто другой в данном случае не поможет – ни Бог, ни сам черт. Тьфу–тьфу–тьфу на последнего. Вдруг вижу перед собой ее морщинистое лицо и как шевелятся губы. Чудом угадываю слова, что они произносят: «Вспомни, с чего все началось» С чего все началось? – судорожно вспоминаю. Я сказала Косте, что приехали мои родители. Он велел ставить еще приборы и пошел в погреб. Нет, не то. Так–так. Что еще? С чего все началось? Бессмысленным взглядом скольжу по кухне и вдруг натыкаюсь на кофемашину. В нашу первую встречу Костя выпил кофе, который сварила я для Арсения! С приворотным зельем! Зелья у меня больше нет. И Арсения тоже. А Костя есть! И кофе я сварить ему могу! Тот кофе я варила в турке. Где–то тут я тоже ее видела. Подскакиваю с места, несусь к шкафчикам. Практически сразу нахожу турку и молотый кофе. – Насть? Ты чего? – с подозрением спрашивает Галка. – Подождите. Просто подождите, – останавливаю ее и свою маму рукой, чтобы держались на расстоянии. – Не мешайте мне. Насыпаю две чайных ложки порошка в джезву, заполняю ее водой, ставлю на плиту. Я вылечу моего Костю! Я вылечу моего Костю, – как мантру повторяю, не сводя глаз с турки. Это будет мое личное приворотно–вспоминательное средство. Если оно не поможет, то… Ну, я не знаю тогда. Постепенно на поверхности образуется шапка. Слежу, чтобы напиток не перелился через край. Снимаю. Через ситечко переливаю кофе в кружечку, добавляю чайную ложку сахара, на кончике ножа – ваниль и молотую корицу. Это мой фирменный рецепт. Именно так я варила кофе, когда хотела споить приворотное зелье Матвееву. Потому что боялась за специфический вкус и запах колдовского снадобья. А Ширину мой экспромт понравился. Влюбился в меня с первого взгляда. Теперь у моего напитка несколько иное назначение – чтобы вспомнил меня и мою любовь к нему. Несу Косте. – Выпей, пожалуйста, – дрожащим голосом прошу, протягивая ему кружку. – Кофе? – взлетает вверх его бровь. Взмахиваю ресницами, подтверждая. Он принимает. Подносит ее к носу. На несколько секунд закрывает глаза, втягивая в себя кофейный аромат. – Пахнет вкусно. Не дыша, не моргая, смотрю, как он пьет мелкими глотками. – И на вкус – чудесно. Спасибо, – отдает мне пустую посуду. Не вспомнил? – заглядываю ему в глаза. Чашку забирает из моих рук Агата Валерьевна. Все молчат. Ничего не происходит! Взгляд Кости все такой же неузнаваемый. – Нам, наверное, пора, – прокряхтел за спиной папа. – Да, поедем мы, – промямлила мама. – Настюш, ты с нами? Уехать и бросить любимого в таком состоянии? Пусть он меня не помнит, но я–то люблю его! – Костя… – достаю из кармана маленькую вещичку. – Это должен был быть тебе мой подарок на нашу свадьбу… – вкладываю ему в руку, сжимаю его пальцы своими в кулак. Он раскрывает ладонь, пялится на предмет некоторое время. Я прям вижу, чувствую, как, ускоряясь, крутятся шестеренки в его голове. Внезапно лицо любимого озаряется. – Илька, а пари–то я выиграл! Снова! Вот он – наследник мой! Мы первые! – поднимает вверх тест на беременность, машет им как флагом. Довольный как… как… – Ширин! – взвизгиваю от радости и негодования одновременно. – Ты притворялся! – бью его ладошкой по плечу. – Ай! Ой! Помогите! – хохоча, прикрывает голову предплечьями. – У меня вавка на голове! Меня нельзя бить! – Я тебе сейчас покажу вавку! – хватаю подушку, замахиваюсь. – Я тебе сейчас еще одну организую, будешь знать, как обманывать! Ударить мне не позволяют. Костя, изловчившись, сграбастал меня в охапку, прижал к себе, впился губами в мой возмущенный рот, ворвался туда языком. Пальцы разжались, подушка упала на пол. По инерции еще колочу жениха по плечам, но волшебный поцелуй со вкусом кофе с корицей и ванилью делает свое дело. Я млею в объятиях любимого, отвечаю на поцелуй. Счастливая просто от того, что люблю и любима самым классным мужчиной на свете. Как на него сердиться? – Кхм–кхм. Однако, свадьбе быть. А пойдемте, будущие родственники, знакомиться? – доносится приглушенный голос моего отца. – Мы ж с гостинцами приехали, своими, домашними, а какой у меня магарыч! Ух! Сам гнал! – Отличная идея, сват, – поддержал его будущий свекор. Интуитивно чувствую, что мы остались с Костей одни в гостиной. Отлепиться друг от друга невозможно, хотя легкие от нехватки воздуха уже горят. – Пообещай мне, любимый… – шепчу сбитым дыханием ему в губы. – Что, любимая? – Любить. – Люблю!