42

15 июня 2025 года.

«Дорогой дневник, сегодня один из самых счастливых дней в моей жизни. Нет, мы еще не поженились, но я только что вышла от врача. Мой курс лечения официально закончен! Доктор сказала, что анализы просто идеальные, гормональный фон пришел в норму, и теперь я абсолютно здорова.

Она даже пошутила, что с такими показателями я могу планировать хоть целую футбольную команду! Я так расплакалась в кабинете, что она чуть сама не начала пить валерьянку. Рома ждал меня в коридоре. И когда я вышла, шмыгая носом, и всё ему рассказала, он подхватил меня на руки и кружил по всей клинике, пока на нас не прикрикнула старшая медсестра.

А еще сегодня мы идем выбирать мне свадебное платье. И да, я победила. Рома сдался, и наша свадьба окончательно назначена на 5 сентября. Утром он поцеловал меня в макушку и сказал, что готов подождать еще два месяца, лишь бы я была самой счастливой невестой. И я ею буду».

Анна закрыла блокнот, провела ладонью по кожаной обложке и счастливо улыбнулась своему отражению в большом зеркале спальни. Она действительно изменилась. И дело было даже не в том, что ушел лишний вес, а кожа приобрела здоровое сияние. Изменился сам взгляд.

Она превратилась в женщину, которая точно знает свою ценность. Женщину, которую любят.

Через два часа в элитном свадебном салоне царил настоящий хаос.

Пространство, утопающее в белом бархате, золоте и запахе дорогого парфюма, было полностью оккупировано их компанией. Консультанты, привыкшие к капризным невестам, с легким ужасом наблюдали за группой поддержки невесты.

- Заяц, положи эту фату на место, ради всего святого! Она выглядит так, будто в ней кого-то уже хоронили, причем в девятнадцатом веке! - кричала Марджери, обмахиваясь журналом мод и попивая воду из стеклянной бутылки.

Ее живот уже заметно округлился. Беременность сделала Мардж еще более нетерпимой к безвкусице и острой на язык.

- Мардж, ты ничего не понимаешь в винтажном стиле, - надулась Софи, прикладывая к волосам кружевное нечто, действительно напоминающее старую паутину. - Это бохо!

- Это моль, Софи. Обычная моль.

- Девочки, не ссорьтесь, - Лариса Викторовна, одетая в безупречный брючный костюм, элегантно опустилась на бархатный диванчик в центре зала. Она властно кивнула побледневшей девушке-консультанту. - Милочка, несите шампанское, всем, кроме беременных. И давайте уже перейдем к делу. Анечка, мы ждем!

За плотной шторой примерочной Анна тяжело вздохнула. Это было уже четвертое платье. Первое напоминало гигантский торт-безе, она с трудом протиснулась в нем в дверной проем, а Мардж пошутила, что под юбкой можно спрятать небольшую европейскую страну.

Второе было настолько щедро усыпано стразами, что Лариса Викторовна попросила солнечные очки. Третье оказалось «голым» платьем из прозрачного кружева, в котором Анна чувствовала себя так, словно пришла на девичник в стрип-клуб.

- Если и это не подойдет, я выйду замуж в джинсах, - пробормотала Анна, позволяя консультанту застегнуть последний крючок. Но, бросив взгляд в зеркало, она замерла. Дыхание перехватило.

- Готовы? - робко спросила консультант.

- Да. Открывайте.

Анна отодвинула плотную штору и шагнула на подиум. В салоне мгновенно повисла тишина. Звон бокалов прекратился. На ней было платье цвета благородного айвори. Никаких страз, никаких пышных юбок на обручах или вульгарных вырезов.

Идеально скроенный тонкий корсет с открытыми плечами подчеркивал ее новую, изящную фигуру и хрупкие ключицы. Струящаяся шелковая юбка ложилась мягкими волнами, удлиняя силуэт. Оно было лаконичным, дорогим и безупречно элегантным.

- Ох, Анютик… - Софи первой нарушила тишину. Она прижала руки к губам, а в ее глазах блеснули слезы. - Ты… ты просто настоящая принцесса.

- Беру свои слова назад насчет твоего вкуса, мышка, - шмыгнула носом Марджери, агрессивно смахивая невидимую слезинку с накрашенных ресниц. - Гормоны, черт бы их побрал! Я сейчас расплачусь из-за куска шелка.

Лариса Викторовна молча поднялась с диванчика, подошла к подиуму и окинула Анну долгим, оценивающим взглядом. На губах женщины заиграла теплая, искренняя улыбка. Она аккуратно поправила невидимую складку на талии Анны и нежно поцеловала ее в щеку.

- Ромочка потеряет дар речи, - тихо сказала она. Затем обернулась к застывшему консультанту. - Мы берем его! И подберите к нему классическую длинную фату.

В этот момент телефон Анны, лежавший на пуфике, завибрировал серией коротких уведомлений. Она осторожно спустилась с подиума и взяла смартфон. На экране светился чат«Крыссовет».

«Как продвигаются поиски доспехов для захвата свободы нашего друга?» Стасик Т.

«Стас, еще одно слово, и я передумаю выходить за тебя» Мардж.

«Молчу, свет очей моих! Аня, сжалься, скинь хоть одно фото? Рома тут места себе не находит. Мечется по кабинету. Пытается угадать, будет ли у тебя глубокое декольте, в которое можно спрятать бутылку коньяка» Стасик Т.

Анна усмехнулась, быстро набирая ответ одной рукой.

«Передай Роме, что мое платье строгое, как костюм монашки-настоятельницы. Закрыто абсолютно всё, вплоть до мочек ушей. Пусть готовится к аскетизму» Анютик-лютик.

«Передал. Он побледнел и потянулся за настоящим коньяком» Стасик Т.

Анна тихо рассмеялась и снова перевела взгляд на свое отражение в большом зеркале. Шелк приятно холодил кожу, голоса подруг сливались в радостный гул, а в груди разливалось тепло. Жизнь была не просто идеальной. Она была именно такой, какой Анна ее хотела видеть.

20 июля 2025 года.

Свадьба Софи и Антона оказалась именно такой, какой была сама невеста - яркой, шумной, эксцентричной и абсолютно непредсказуемой. Церемонию решили провести на открытом воздухе, на территории живописного загородного клуба.

Вокруг было море пампасной травы, ловцы снов, раскачивающиеся на ветвях старых дубов, а вместо классической арки стояли огромные неоновые буквы с их инициалами.

Анна стояла в первом ряду гостей рядом с Ромой. Она чувствовала, как его большая, теплая рука надежно держит ее ладонь, а большой палец мягко поглаживает кожу.

У импровизированного алтаря происходила настоящая комедия. Антон, который в обычной жизни казался вполне собранным мужчиной, сейчас напоминал первоклассника на линейке. Он так нервничал, что покрылся испариной, а когда пришло время обмениваться кольцами, его руки затряслись.

Он умудрился уронить кольцо дважды: в первый раз оно со звоном откатилось к туфлям регистратора, а во второй - запуталось в складках многослойного фатинового платья Софи. Сама невеста при этом ничуть не расстроилась. Она звонко хохотала на всю поляну, помогая жениху искать украшение, и ни капли не переживала об испорченномидеальном моменте.

Рома наклонился к Анне, щекоча ее ухо своим дыханием.

- Как думаешь, я в сентябре тоже буду так трястись и ронять инвентарь? - шепотом спросил он, с легкой усмешкой наблюдая за красным как рак Антоном. Она тихо фыркнула, прижимаясь плечом к его груди.

- Сильно сомневаюсь. Скорее всего, ты просто заберешь микрофон у регистратора, начнешь раздавать указания, как правильно читать текст, и сам наденешь кольца нам обоим, чтобы ускорить процесс.

- Справедливо, - усмехнулся Рома, оставляя нежный, быстрый поцелуй на ее виске. - Но вообще-то, я планировал просто смотреть на тебя и пытаться не забыть, как дышать.

На банкете, который проходил в огромном белоснежном шатре, царило безудержное веселье. И только за столиком их компании разворачивалась своя отдельная драма. Стас, обычно главная душа любой вечеринки, сегодня превратился в гиперопекающую наседку. Он не отходил от беременной Марджери ни на шаг.

- Мардж, тебе не дует? - в пятый раз за час спросил Стас, подозрительно косясь на кондиционер под потолком. - Может, принести плед? Или пересесть?

Он запрещал ей танцевать быстрые танцы, лично проверял температуру всех напитков, которые ей приносили, и подкладывал ей в тарелку самые полезные кусочки.

- Стас, - Марджери медленно повернула к нему голову, и в ее голосе зазвучали металлические нотки. - Если ты еще раз спросишь, не хочу ли я в туалет, или попытаешься отобрать у меня этот кусок торта, я клянусь, я надену тебе на голову вот эту хрустальную вазу с пионами. Вместе с водой.

Анна с трудом сдержала смех, уткнувшись в плечо Ромы. Со стороны угроза Мардж звучала пугающе, но стоило Стасу виновато улыбнуться и поцеловать ее в макушку, как в ее глазах промелькнула такая бесконечная, глубокая нежность, что любые слова становились лишними.

Ближе к полуночи праздник переместился на улицу, пришло время праздничного салюта. Ночная прохлада уже начала опускаться на загородный клуб. Анна поежилась, но тут же почувствовала, как на ее плечи легла тяжелая ткань. Рома укутал ее в свой пиджак, сохранивший запах его парфюма с нотками сандала, и обнял со спины, прижав к себе.

Первые залпы разорвали темное небо, рассыпаясь тысячами разноцветных искр.

- Знаешь, я рад, что мы перенесли нашу свадьбу на сентябрь, - тихо сказал Рома прямо над ее ухом, перекрывая грохот фейерверка. Анна чуть повернула голову, чтобы видеть его лицо.

- Правда? А мне казалось, ты был готов тащить меня в загс еще в мае. Ты же сам спорил со мной из-за даты.

- Был такой момент, - признался он, зарываясь носом в ее волосы. - Но сейчас я смотрю на всю эту суету и понимаю, что хочу, чтобы осенью всё было идеально. Без спешки. Только ты, я, наши близкие и… никаких неприятных сюрпризов в виде Дианы.

Услышав ее имя, Анна даже не дрогнула. Раньше одно упоминание Дианы вызывало у нее приступ паники. Сейчас же внутри была абсолютная, звенящая пустота и спокойствие.

- Кстати о ней, - ровным тоном произнесла Анна, глядя на очередную вспышку в небе. - Вчера Александр Дмитриевич звонил мне. Сказал, что Диана объявлялась. Звонила ему из Лондона.

Рома напрягся. Его руки инстинктивно сжались на ее талии.

- И чего она хотела?

- Просила денег на новую машину. Жаловалась, что старая не подходит для британских дорог.

- И что ответил отец? - в голосе Ромы послышался предупреждающий рык. Анна улыбнулась, погладив его по руке, которой он ее обнимал.

- Сказал, что, если ей так нужны деньги на новую машину, она может пойти работать официанткой. Или баристой. И положил трубку.

Несколько секунд Рома молчал, переваривая услышанное, а затем искренне, глубоко рассмеялся. Его смех вибрацией отозвался в спине Анны.

- Кажется, мой отец окончательно прозрел, - сказал он, крепче прижимая ее к себе и разворачивая лицом к лицу. В свете мерцающих салютов его глаза казались особенно темными и серьезными. - И всё это благодаря тебе. Ты изменила не только мою жизнь, Ань. Ты изменила всю нашу семью. Он нежно провел костяшками пальцев по ее щеке. - Я люблю тебя, Анечка. Больше всего на свете.

- И я люблю тебя, - прошептала она в ответ, прежде чем их губы встретились в долгом, сладком поцелуе, под восторженные крики гостей и грохот финального залпа.