Глава 11 · Публичный медиум
В середине ноября за одну ночь улицы завалило снегом, и удивленный город вдруг обнаружил, что пришла ранняя зима. Деревья согнулись под тяжестью белых мерзлых шапок. Во дворах сначала образовалась снежная сумятица, а потом дорожки покрылись неровным льдом, отчего пешая прогулка на высоких каблуках превратилась в испытание на ловкость, пластичность и умение держать равновесие.
Наперевес с костюмом феи, упакованным в чехол, я семенила по скользкому тротуару и, сверяясь с адресом на бумажке, отсчитывала номера домов. Район был старый, густо засаженный деревьями, меж которыми ютились правильные ряды приземистых пятиэтажек. Найдя нужный дом, я набрала на домофоне шифр и вошла в темный подъезд с высокими лестницами.
Поднявшись на третий этаж, я несколько оторопела. Стены от пола до потолка были расписаны всевозможными посланиями, словно на лестничной клетке проживала некая знаменитость, преследуемая фанатами. Вероятно, жители пытались избавиться от надписей, отмывая краску и маркер щетками, но по размазанным строчкам хулиганы воспроизводили все снова. Присмотревшись, я с удивлением обнаружила, что вместо обычных пошлых фраз стены заполняли строфы из писаний и известные молитвы. Имелся и уголок пространных благодарностей и красноречивых проклятий.
Не отрывая взгляда от записей, я нажала на звонок, разлетевшийся по квартире тоненьким кваканьем. Спустя короткое время дверь открылась.
– Фею заказывали? – читая чью-то душевную благодарность, произнесла я и повернула голову. – Вы?!
На пороге стояла ясновидящая Галина.
Мы сидели за круглым столом в тесной комнатушке, в отличие от официального салона, невероятно похожей на свою хозяйку: такой же несообразной и расхристанной. О мои ноги терлась разноцветная кошка, но я постеснялась сказать, что страдаю аллергией на кошачью шерсть, поэтому беспрестанно шмыгала заложенным носом.
– Теперь понятно, почему мне понадобилось заказать фею с именем Зоя в «Волшебном ключике», – задумчиво произнесла Галина, размешивая сахар в большой кружке чая.
А мне стало ясно, почему в первую встречу ясновидящая заявила, что в конце концов сама меня вызовет.
– Призрак по-прежнему посещает тебя? – между тем спросила она.
– Нет. По вашему совету я помогла найти своего мертвеца… в смысле, Алексея, – быстро исправилась я. – И он больше меня не беспокоил. Осталось только дождаться похорон, чтобы отдать ему колдовское кольцо.
Действительно, с тех пор, как тело подняли со дна водохранилища, а Марк Протаев исчез из моей жизни, все вернулось на круги своя, и странная история словно бы подошла к концу…
– Ты перестала курить, – как будто невзначай обронила Галина. Прозвучало скорее утвердительно, нежели вопросительно.
– Из-за полицейского, – кивнула я. – Вы оказались правы.
Омерзительный запах папирос следователя Рыжкова так врезался в обонятельную память, что в конце концов у меня появилось отвращение к любому табаку, даже ароматизированному. Пару недель назад я вступила в общество по борьбе с курением и получила в подарок большой круглый значок «Хочешь бросить курить? Спроси меня, как». Хотя не знаю, всякий ли согласился бы навестить Следственное управление в качестве подозреваемого в убийстве ради того, чтобы избавиться от дурной привычки?!
Все предсказания Галины исполнялись со скрупулезной точностью. Осталось неисполненным только одно пророчество: «Когда он уйдет, все только начнется». Оно совершенно не вписывалось в мою заново обретенную прежнюю жизнь, а потому не хотелось гадать, что могло бы означать столь тревожное предвиденье.
Галина вдруг уставилась в одну точку, словно впала в прострацию.
– Ты здесь для того, чтобы я показала тебе это… – пробормотала она и вскочила, перевернув стул.
Женщина принялась водить пальцем по корешкам томов, стоявших на стеллаже. Пару минут спустя она резко вытащила с полки какой-то мистический роман в мягкой обложке, пролистала страницы и что-то отчеркнула ногтем.
Книга легла передо мной.
«Бойся человека со шрамом!»
По спине побежали мурашки.
Следом бухнулся глянцевый журнал, раскрытый на статье с подчеркнутыми строками. Сведя воедино слова, я получила полную бессмыслицу:
«Сначала возьми красный цвет, отсчитай пятнадцать, выбери шесть сверху, потом смотри справа».
Следующее похожее на ребус пророчество сложилось уже из нескольких фраз в разных книгах:
«Время будет на исходе, когда часы пойдут вспять».
Неизвестные отправители слали вселяющие страх весточки, и у меня не было возможности задать уточняющие вопросы или записать подсказки на бумажку. Книги ложились передо мной на стол с удивительной скоростью, стопка росла. Многие слова вылетали из головы, стоило мне их прочесть.
«Ты уже пришла в логово зверя!»
«Скоро зверь настигнет тебя!»
Грозные предупреждения холодили кровь:
«Берегись!»
«Покойница!»
– Довольно!!! – Я с силой хлопнула ладонью по столу, и прорицательница на одно пугающее мгновение застыла на месте с широко распахнутыми остекленелыми глазами и раскрытым томом в руках. Потом она встряхнулась, как кошка, приходя в себя, и с удивлением уставилась на сваленные в кучу книги.
– Судя по твоему бледному лицу, в отличие от меня, ты знаешь, о чем именно говорили пророчества, – сдержанным тоном резюмировала Галина и захлопнула толстый роман. От старых пожелтевших страниц поднялась пыль.
– Вы сказали, что мое кольцо проклято, – произнесла я. – Чисто гипотетически: если моей жизни будет угрожать смертельная опасность, то я снова начну видеть всякую чертовщину? Будет ли это означать, что проклятье действует?
– Даже гипотетически не знаю, – честно призналась Галина.
«Скоро зверь тебя настигнет! Берегись, покойница!»
Похоже, история не закончилась, а снова набирала обороты. Какие еще несчастья навлечет на мою голову колдовское кольцо?!
* * *
Рано поутру в трубке мобильного телефона я услышала тихий, вкрадчивый голос следователя Рыжкова.
– Вениамин Кондратьевич, вы всегда звоните во время завтрака, чтобы испортить людям аппетит на весь день? – проворчала я. – Полагаете, что лучшая диета – ничего не есть с утра до вечера?
К счастью, Аня еще не поднялась, иначе мне бы пришлось ответить на три сотни неприятных вопросов о том, что именно я задолжала полиции.
– Зоя Валерьевна, я пропущу дерзость мимо ушей, потому что хочу попросить о встрече, – пояснил цель звонка собеседник.
– Высылайте повестку, – наученная горьким опытом, предложила я, – а я пока позабочусь об адвокате.
– Зоя Валерьевна… – вдруг голос следователя зазвучал еще тише и, к моему удивлению, в нем появились просительные нотки. – Зоя, я прошу о неофициальной встрече. Мне нужны ваши особые способности.
Он выделил слово «особые».
– Я не могу!
– Буду ждать вас к десяти, – заключил следователь, давая понять, что полиции не стоит отказывать в мелких услугах.
– Тогда я приеду к часу, – поправила я, – во время обеденного перерыва.
Когда он отключился, я с тяжелым вздохом прислонила горящий лоб к холодной крышке стола. В голове не было ни одной дельной мысли, как выкрутиться из скользкой ситуации. Похоже, мне предстояло импровизировать, и впервые я пожалела о том, что Алексей исчез. Глядишь, подмигнул бы в нужный момент…
В час дня возле проходной Следственного управления творилась неразбериха. Въезд на территорию оккупировали телевизионщики с камерами, а на дороге выстроилась длинная очередь из фургонов с эмблемами всех центральных каналов. Оставив за спиной замерзших от долгого ожидания журналистов, я получила на проходной пропуск и попала на заснеженный двор, отгороженный от внешнего мира высокой кирпичной стеной.
Мне навстречу из дверей в компании трех типов в дорогих пальто вышла Софья Городецкая, прятавшая глаза за большими солнцезащитными очками. Избежать встречи было невозможно, оставалось лишь просто поздороваться:
– Здравствуйте, Софья.
Она вздернула подбородок, отчего длинные светлые волосы упали на лицо, и ничего не ответила. Нисколько не расстроившись, я попыталась пройти мимо, но известная модель цепко схватила меня за локоть:
– Теперь ты, я надеюсь, рада?
– Простите? – учитывая, что на высоченных шпильках ее рост становился равен росту баскетболиста, пришлось задрать голову.
– Софья Николаевна! – всполошились адвокаты. – Вас снимают!
– Наплевать на камеры! – цыкнула она на них и снова обратилась ко мне:
– Ты хотела, чтобы его нашли. Ты добилась, и что? Надеюсь, ты рада, потому что все остальные несчастны.
– А до того, как Алексея нашли, вы были счастливы? – стараясь подавить досаду, уточнила я и осторожно освободила руку. – Не стоит опрометчиво дразнить журналистов.
– Ты мне грозишь? – изумилась модель.
Я только пожала плечами…
Зайдя в здание, я шумно выдохнула и схватилась за сердце. От напряжения даже коленки тряслись. Прежде чем подняться на нужный этаж, я перевела дух.
В кабинете следователя Рыжкова ничего не изменилось: те же столы, заваленные папками, открытый, совершенно пустой сейф, тюремный вид за окном, грязная пепельница и графин с желтым листочком вместо крышки. Скорее всего, воду в нем не меняли с моего последнего посещения.
Следователь вытащил из стола пачку с сигаретами, сунул одну в рот, и тут его взгляд уткнулся в крупный «антитабачный» значок, нарочито пришпиленный мною на лацкан пиджака. С кислой миной он покосился в мое суровое лицо, потом спрятал папиросу обратно в пачку.
– Как вы бросили курить? – за неимением лучшего засунув в рот маленький леденец, поинтересовался полицейский и снова остановил взгляд на моем категоричном значке. Вероятно, беднягу распирало от желания закурить.
– И не начинала, – с милой улыбкой соврала я и неопределенно кивнула в сторону окна: – У вас сегодня аншлаг?
– Вы про журналистов? – уточнил следователь. – Сегодня начались официальные допросы по делу Протаева. Акулы хотят урвать звездного мяса.
– Образно, – фыркнула я. – А вы что от меня хотели?
Он выдержал паузу и кивнул:
– Пойдемте.
Выйдя в коридор, мы направились к лестнице, и тут я увидела Владислава, покидавшего чей-то кабинет. Вероятно, секретаря по какой-то причине тоже вызвали на допрос. Он не обратил на меня никакого внимания и быстрее направился к лифтам, словно хотел немедленно сбежать из угнетающей обстановки Следственного управления.
Вместе с Вениамином мы поднялись на другой этаж и некоторое время петляли по коридорам. Если бы, шутки ради, следователь сбежал от меня, то я бы наверняка заблудилась и выбралась наружу только к пенсии или же умерла бы от голода в хитросплетении коридоров. Наконец мы остановились перед дверью без опознавательных знаков.
Уважительно постучав, Рыжков засунул внутрь голову и громко объявил:
– Я привел ее.
– Заходите, заходите! – раздался басовитый голос.
И меня буквально впихнули в огромный начальственный кабинет с длиннющим полированным столом для совещаний. Обладатель замечательного баритона имел шикарные усы, упирался круглым животом в крышку стола и носил на погонах генеральские звезды.
– Зоя Валерьевна?
Ужас! Он назвал меня по имени-отчеству! Прожив половину сознательной жизни с отцом-прапорщиком, я точно знала, что если большой военный начальник потрудился узнать твое имя, то он планирует забить тыщу гвоздей в крышку твоего гроба!
– Так вы есть тот самый медиум? – Хозяин кабинета поднялся из-за письменного стола, старомодно покрытого зеленым сукном. Генерал был просто богатырь! – Нам позарез необходим ваш уникальный дар.
Увы, у меня не было ни одного уникального дара, я даже на картах не умела гадать. Более того, чтобы узнать, что означает определение «медиум», мне пришлось залезть в интернет-энциклопедию «Википедия»!
Похоже, пришло время для импровизации…
Мы разместились за длинным столом.
– Зоя Валерьевна, насколько я понял, вы показали очень впечатляющие результаты… кхм… – генерал замялся, – в поиске тела Алексея Протаева.
– И? – осторожно протянула я.
Передо мной легла папка с делом. Заглянув внутрь, я опешила: там лежали четкие снимки с места преступления. В кровавом месиве едва угадывался человек… Вернее, молодая девушка, если судить по длинным волосам и плетеным фенечкам на грязном запястье.
– Ее сбили, и у нас нет ни одной зацепки, – пояснил Рыжков.
– И других фото тоже нет? – поморщилась я.
Генерал странно переглянулся со следователем.
– Есть.
К моему ужасу, он взял со стола одну из семейных фотографий в рамке и положил передо мной. Со снимка широко улыбалась первоклашка с бантами на косичках и с дыркой вместо передних зубов.
– Конечно, она сейчас старше. – Он запнулся. – Была.
В голове у меня зажужжали железные пчелки.
– Мне надо настроиться, – пробубнила я, пытаясь выиграть время и придумать выход из положения.
Повисла оглушительная тишина. Казалось, мужчины могут слышать, как испуганно бьется мое сердце. Взгляд мой упал на книжный шкаф со стеклянными дверцами. На полках стояли тома Уголовного права, на их фоне выделялся альбом с обложкой ярко-красного цвета – такие делают на выпуск из высших учебных заведений.
«Сначала возьми красный цвет, отсчитай пятнадцать, выбери шесть сверху, потом смотри справа».
Господи, благослови ясновидящую Галину!
Я резко встала, невольно напугав своих собеседников, и указала на альбом:
– Можно?
Генерал молчаливо кивнул. Быстро перевернув листы, я нашла пятнадцатую страницу, где рядами были напечатаны маленькие фотографии совершенно незнакомых мне людей. Среди сытых, лощеных лиц довольно взрослых мужчин было невозможно угадать виновника страшного ДТП.
Положив перед генералом альбом, я указала пальцем на крайнее правое фото на шестой строке.
– Не знаю как, но он причастен к этому делу. Простите, больше ничего не могу сказать.
Руки генерала, лежащие на столе, сжались в кулаки.
– И на том спасибо.
Вероятно, я просто подтвердила его подозрения.
Когда мы с Вениамином выбрались в коридор, у меня подогнулись трясущиеся коленки, и я едва не села мимо стоявшей у стены лавки. Следователь тихонечко пристроился рядом.
– Похоже, вы и впрямь их видите…
– Вы сомневались даже после эксперимента на водохранилище?
Перед мысленным взором стояло бледное, одутловатое лицо генерала и то выражение, с которым он смотрел на меня, когда я указала фотографию.
А вдруг пророчество соврало? Что, если с моих слов приговорен совершенно невинный человек? Смогу ли я с этим жить?
– Если бы вы курили, я бы сейчас предложил вам сигарету, чтобы прийти в себя, – тихо произнес следователь.
Я отстегнула грозный значок и кивнула:
– Давайте.
В полном молчании мы выкурили по вонючей сигарете, от которых першило в горле и в носу. Затушив окурок о металлическую ножку лавки, я вернула значок на место и тихо вымолвила:
– Вениамин, у меня есть просьба.
– Да?
– Пожалуйста, больше никогда не приглашайте меня на неофициальные встречи, а если хотите поговорить, то присылайте повестку на допрос. Еще одной такой «битвы экстрасенсов» я не переживу!
* * *
Если бы я составила рейтинг дурных дней за все года жизни, сегодняшний попал бы в тройку лидеров. Находясь в самом отвратительном настроении, я открывала дверь квартиры, и тут на лестничную клетку проворно выскочил дядя Толик в матроске.
– Привет, Зоюшка! – меня насторожило подобострастие в тоне соседа-сплетника.
– Здрасьте, – пробормотала я.
– Послушай, тут такое дело… – Он нервно обтер ладони о вытянутые тренировочные штаны. – Ты сможешь устроить мне сеанс?
– Чего? – не поняла я.
– Ну, поговорить нужно с одним приятелем, он того… – дядя Толик ткнул пальцем в потолок.
– Вы позвонить, что ли, хотите? У вас телефон сломался?
– А ты с ними по телефону говоришь?! – На лице мужчины нарисовался суеверный страх, глаза округлились.
– С кем?
– С мертвецами.
Я подавилась собственной слюной и, прижав руку к сердцу, искренне попросила:
– Дядь Толь, у меня был такой жуткий день. Приходи завтра, я позвоню, куда захочешь. Хоть бабушке, хоть дедушке, хоть приятелю!..
Зайдя в квартиру, я замерла.
Что сейчас произошло?
Не давая мне опомниться после разговора с явно чумовым соседом, из кухни выскочила взбаламученная Аня с растрепавшимися бигуди на голове.
– Зойка, что происходит? – возбужденно потребовала она ответа. – Я уже выключила домашний телефон – он раскалывался от звонков! Тебя показывают по всем центральным телеканалам!
– Меня?! – изумилась я и даже ткнула себя пальцем в грудь. Вспомнилась неприятная стычка с Софьей на ступеньках Следственного управления. Не разуваясь и не снимая пальто, я бросилась на кухню, где телевизор был включен на полную громкость.
– Они говорят очень странные вещи, – уже мне в спину добавила Аня.
По информационному каналу как раз шли вечерние новости. На весь экран показывали мое бледное лицо, обрамленное длинными темными волосами. Голос за кадром частил:
– Из достоверных источников нам стало известно, что Кондратьева Зоя Валерьевна является медиумом. Она активно участвовала в поиске тела Алексея Протаева и первой указала его местонахождение…
Не дослушав, я вырубила телевизор. Стало невероятно тихо.
– Зойка! – Сестрица маячила в коридоре, боясь ко мне приблизиться. – Так ты не врала, когда говорила, что мертвых видишь?
– Аня, я тебя умоляю… – процедила я сквозь зубы, даже боясь представить размер катастрофы, только что случившейся в моей жизни.
– Я все думала, почему ты против того, чтобы завести котенка. А ты, наверное, нашу умершую Муську до сих пор видишь?
– Аня, ради всего святого!!! – взревела я, отчего сестра испуганно попятилась. – Я не хочу кошку, потому что у меня аллергия на шерсть! Я не вижу мертвых! Если ты помнишь, я без контактных линз вообще ничего не вижу!
Девчонка жалобно округлила глаза и прижала ладошки к губам. Мне стало ужасно стыдно. В конце концов, злость нужно срывать на том, кто стал инициатором скандала, а не на сестренке, попавшей под горячую руку.
– Господи, мне тебя так жалко. – Казалось, Анечка вот-вот заплачет. – Ты ведь всю жизнь скрывалась, чтобы никто не подумал, что ты сумасшедшая.
– Ты про аллергию на кошек? Боже, ты снова про мертвецов!
Выдохшись, я без сил бухнулась на табуретку. В голове вдруг стало очень пусто. Сестра присела рядышком.
– Поэтому брат Алекса Протаева приезжал к нам?
– Поэтому.
– Как ты справляешься? – Аня осторожно погладила меня по руке, лежащей на столе. – Он ведь тебе по-настоящему нравился?
– Так и есть, – согласилась я, впервые признаваясь даже себе, что брат погибшего художника мне был небезразличен.
Господи, да кого я обманываю? Я по уши втрескалась в мужчину, который больше не хотел иметь со мной ничего общего!