Глава 12 · Безработная фея

После того как вся страна узнала о том, что где-то в большом городе живет «медиум Зоя Кондратьева», наступил выходной. Я мечтала проспать до обеда, но открыла глаза в несусветную рань из-за грохота в квартире, сдобренного бранью сестры.

Сон улетучился. Через силу поднявшись с кровати, с гудящей головой и ноющими мышцами, я поплелась в прихожую.

– Проснулась? – прочирикала Аня, вытаскивая из комнаты упакованную в жесткую бумагу картину.

После пробуждения я, как правило, пребываю в дурном настроении. Могу укусить… Сестра же чаще всего по утрам чирикала веселой птичкой, и наши разговоры больше походили на монологи, нежели на дружескую беседу.

– Мне предложили продать картину, – пояснила она и расплылась в довольной улыбке: – Ничего не говори, по твоему лицу вижу, как ты рада!

Согласно кивнув, я зевнула и с угрюмой миной почапала на кухню за кофе.

– Зой, я что подумала… – позвала Аня. – Поедешь со мной на встречу с покупателем? Я тебя представлю как своего агента – для солидности!

– Хорошо! – прокаркала я севшим ото сна голосом.

– О! – обрадовалась сестра. – Подала голос. А я уж было решила, что ты онемела от вчерашних переживаний! Когда к тебе заглянет Муська, передавай привет!

– Вот ведь! – шикнула я, собираясь разразиться гневной тирадой, но за нахалкой уже хлопнула входная дверь. Ради разрядки осталось только сотрясти воздух: – Что за привычка громыхать дверью?!

Встреча должна была состояться в том самом дорогущем ресторане, счет за обед из которого по сей день вызывал у меня приступы скряжничества. Ровно в назначенное время я входила в двери заведения. Как обычно, Аня опоздала, поставив меня в глупое положение. Нервно улыбнувшись метрдотелю за стойкой, я позвонила безответственной свистульке и прошипела в трубку:

– Ты где?

– Не злись, Зойка! – прокричала сестрица через грохот поезда в метро. – Покупатель тоже еще не приехал! Мы оба скоро будем!

Она поспешно отключилась.

Чудненько! Каков рыбак, такова и рыбка! По моему глубокому убеждению, пунктуальность в первую очередь показывает степень уважения к себе и окружающим людям.

И в этот момент в дверях ресторана появился Марк Протаев. Взгляд стальных глаз остановился на мне. Сердце подскочило к горлу, когда на лице мужчины появилась волнующая, обаятельная улыбка.

– Зоя? – Протаев был уже рядом. От него пахло морозом и чем-то очень знакомым, о чем круглосуточно ныло в груди…

– У меня здесь встреча, – вспыхнув будто нежная институтка, пробормотала я и неопределенно махнула рукой: – Все опаздывают, а я не знаю, на кого забронирован столик.

– Судя по всему, мои тоже опаздывают, – он быстро глянул на наручные часы.

– Можно я выпью кофе с тобой? – навязалась я. – Как-то глупо дожидаться перед гардеробом.

– Конечно.

Нас проводили к столику у окна, откуда открывался вид на заснеженную улицу. Мы словно попали в аквариум и через стекло следили, как по тротуарам, покрытым от мороза ледком, с опаской проплывали разноперые рыбки-прохожие.

– Ты прекрасно выглядишь, – произнес Марк.

Оторвавшись от созерцания улицы, я повернулась к нему. Он наблюдал за мной. Учитывая, что я пришла на встречу с неведомым покупателем без капли косметики на лице (что мне эти покупатели!), с пучком на голове и в очках с черной оправой, комплимент прозвучал спорно.

– Я сейчас похожа на занудную училку.

– Так и есть, – Протаев блеснул своей отвратительно-привлекательной улыбкой. – Но зато тебе очень идет лицо без синяков.

– Да, – хмыкнула я, – общение с тобой явно шло во вред моему лицу.

Мы помолчали, посмотрели в окно. Я не знала, о чем говорить.

– Видел вчерашние новости, – глянув на меня из-под бровей, как будто невзначай обронил Марк.

– Не понимаю, кому пришло в голову снимать сюжет обо мне! До сих пор боюсь включить мобильный, – пожаловалась я.

– Это Софья, – уверенным тоном заявил собеседник. – Очень в ее стиле. Вероятно, хотела переключить внимание со своей персоны, а ты попалась под руку.

– Я не под руку попалась, – складывая розочку из салфетки, призналась я, – а поссорилась с ней на пороге Следственного управления. Видимо, допрос очень плохо сказался на ее нервах.

Подняв голову, я наткнулась на его пристальный взгляд. Некоторое время мы смотрели друг другу в глаза. Хотелось бы мне знать, о чем он думал…

Авторы любовных романов уверяют, что в такие моменты главная героиня читает на лице главного героя скрытые мысли и чувства. Чушь собачья! Видимо, у меня напрочь отсутствовала интуиция.

– Простите, что опоздала! – раздался веселый голос Ани. Кое-как пристроив квадратный сверток с картиной, она плюхнулась на стул рядом со мной. От ее расшитых валенок к нашему столику протянулась цепочка мокрых следов.

– Так это ты покупатель?! – ткнув пальцем в Протаева, догадалась я. – Не мог сразу сказать, что мы здесь с тобой встречаемся? Я бы заказала за твой счет что-нибудь посущественнее кофе!

– Не обращайте внимания, Марк, вы же знаете, она особенная, – Аня смотрела на меня с восхищением. – Я привезла копию картины вашего брата. Не нужно никаких денег, забирайте просто так. Конечно, она далеко не так идеальна, как работа Алекса, но…

Вдруг Марк протянул руку и, прервав неконтролируемое щебетание, быстро сжал девичьи пальчики:

– Это отличная работа.

– Спасибо, – просто ответила она.

Что мне особенно нравилось в младшей сестре – это непосредственность и искренность.

– Ну, раз мы все решили, то я пойду, – она вскочила со стула и принялась застегивать шубейку. – А вы оставайтесь.

Вероятно, аферистка с самого начала планировала устроить нам с Протаевым «свидание вслепую», иначе ни за какие блага мира не отказалась бы от вкусного обеда в дорогом ресторане.

– Мне тоже пора. – Я поднялась, лихорадочно пытаясь придумать, на какие важные дела сослаться, чтобы выглядеть карьеристкой, а не трусихой.

– Зоя, может быть, выпьем вдвоем? – вдруг предложил Марк, вставая следом за мной. – Здесь недалеко бар с отличными коктейлями.

– Сейчас середина дня.

– Но сегодня суббота.

– У тебя непереносимость алкоголя, – сухо напомнила я.

– Мы закажем безалкогольные коктейли.

– Я занята!

На короткое мгновение наши взгляды пересеклись.

– Марк, ты же не случайно перестал мне звонить! То, что было между нами, никогда не позволит нам сблизиться и почувствовать себя раскованно…

Кажется, он все понял. Губы сложились в едва заметную усмешку:

– До встречи, Зоя.

– До встречи, Марк.

* * *

Борис Иванович, как и все сотрудники «Волшебного ключика», тоже смотрел пятничные новостные выпуски. Шеф был в гневе. Он расхаживал по кабинету и размахивал руками. Громогласный бас разносился по темному офису, пустующему субботним вечером. Словно первоклашка, я сидела на стуле, сложив руки на коленках.

– Кондратьева, ты знаешь, сколько заказов пришло на сайт за первый час после эфира?! – вопросил он. – Больше трех сотен!

– Ну, это же отлично, – удивилась я. – У нас столько и на Новый год не бывает.

– Это было бы отлично, если бы мы получили заказы на Дедов Морозов или, на худой конец, на Принцесс, но абсолютно все хотят заполучить того самого экстрасенса, чтобы она погадала! – кипятился шеф. – Мы агентство по организации детских праздников, черт возьми, а не гадальный салон!

Не зная, как защититься, я жалобно посмотрела на босса. Тот вдруг сбился и испуганно оглянулся через плечо:

– Что такое? Ты видишь там кого-нибудь?

– Борис Иванович, я же сказала, что произошла чудовищная ошибка! – наверное, в десятый раз повторила я. – Никакой я не медиум и вообще без очков дальше своего носа не вижу. Просто давайте уберем мое фото с сайта, тогда поток писем иссякнет.

– А что делать с клиентами, которые приходят в офис? – спросил шеф.

– Мое лицо показывали ровно пять секунд. Вы думаете, что меня кто-нибудь запомнил?

– Раз пятьдесят по пять секунд!

Мы оба знали, что я хитрила. Мое лицо находилось в топе поиска по ссылке «медиум, нашедший мертвого художника».

– Хорошо, что вы мне предлагаете? Уволиться? – разозлилась я.

Повисло тяжелое молчание. Шеф шумно дышал, раздувая ноздри. На лбу выступила испарина, шея покраснела. У меня упало сердце.

– Мы же вместе проработали семь лет! Я же была первым сотрудником, которого вы приняли на работу! Даже этот офис искала я!

– Извини, Зоя, – тихо произнес Иванович. – Но я не хочу каждый день смотреть на тебя и думать, что ты видишь за моим плечом дух умершей жены или призрак сбитой собаки под столом. Для меня такое слишком.

Поперек горла встал горький комок. Если бы Софья Городецкая вдруг оказалась рядом – получила бы, кукла модельная, оглушительную пощечину! С ее подачи я лишилась работы, долгие годы заменявшей мне друзей, мужчин и хобби.

– Я напишу заявление по собственному желанию, – произнесла я, испытывая жгучее желание напиться. – За вещами приду в понедельник.

– Сейчас! – поспешно попросил Иванович. – Забери, пожалуйста, вещи сейчас.

Весь рабочий скарб поместился в небольшую коробку. Даже не верилось, что в нескольких записных книжках, розовом степлере и кружке с моей фотографией в костюме феи заключались семь долгих лет жизни. Поверх немногочисленных сувениров, украшавших рабочий стол, лежала закрытая бутылка апельсинового сока, ради мщения сворованная из конторского холодильника. Сок специально для шефа заказывали в Израиле, так что в списке смертных офисных грехов расхищение запасов стояло на втором месте после побега с совещания.

Садясь в такси с коробкой в руках, я назвала адрес Марка Протаева.

* * *

– Фею не заказывали?

– Зоя? – обнаружив меня на пороге, Протаев даже из вежливости не стал изображать удивление. Скорее всего, охрана уже предупредила его о приходе странной гостьи, доказывающей, что она чуть ли не каждую ночь просто разносит по квартирам апельсиновый сок.

Я продемонстрировала стеклянную бутыль с ядовито-желтым напитком:

– Если у тебя остался виски и предложение выпить еще в силе, то я привезла апельсиновый сок.

– Заходи, – хозяин квартиры пошире открыл дверь.

Оказавшись в крошечной прихожей, я швырнула на пол коробку, внутри жалобно тренькнули шаблонные фигурки змеек, на прошлый Новый год подаренные кем-то из клиентов. Пока я раздевалась, Марк привалился плечом к косяку и разглядывал мой «багаж».

– Что случилось?

– Меня уволили. – Я выудила из кармана трудовую книжку с единственной записью и продемонстрировала ему: – Сказали, что медиум никак не вписывается в офисный интерьер. В отместку я своровала сок из холодильника.

– Что ж, поздравляю тебя, Зоя, – он усмехнулся. – Ты совершила кражу. Есть повод отметить.

– Лично я планировала устроить поминки, а ты хочешь праздновать?

– Ты избавилась от ненавистной работы. Тянет как минимум на шумную пьянку!

– Я любила свою работу! – возмутилась я, по-свойски вытаскивая из обувного ящика домашние тапки, в которых я разгуливала в офисе, когда дежурила одна.

– У тебя красный диплом по менеджменту, а ты семь лет переодевалась феей и развлекала детей.

– Пять лет, до этого мне приходилось заменять Снегурочек, – поправила я и сдалась: – Наверное, я ненавидела свою работу в глубине души, но боялась уволиться, потому что Аня учится на платном.

– Синдром хорошей девочки. – Марк направился в гостиную, где через распахнутые портьеры открывался незабываемый вид, похожий на декорацию к дорогому голливудскому фильму.

– Навешивать ярлыки просто, – проворчала я, – ты сам себе босс!

– Хочешь пойти ко мне секретарем? – небрежно бросил он через плечо. – Думаю, вы сработаетесь с Владом. Вы так мило щебетали тогда в яхт-клубе.

– Упаси боже от такого счастья! – открестилась я и тут же попросила заговорщицким голосом: – Просто купи у моей сестры картины, а?

– Ты полагаешь, это будет хорошим вложением денег? – Протаев заглянул в почти пустой холодильник, пытаясь выудить что-нибудь на закуску для нашей спонтанной вечеринки.

– Я полагаю, что в этом случае она собственными силами сможет заплатить за следующий семестр. – Проза жизни явно не вписывалась в шутливую пикировку, и мне пришлось сгладить оплошность: – Ты же все равно прячешь от людей картину с зад… с ягодицами. Пристроишь рядышком и ее художества. Кстати, а почему из всего цикла ты купил именно эту?

– У нас есть половинка болгарского перца, яйца и какой-то соус, – явно избегая ответа, невпопад перечислил Протаев содержимое холодильника. Принюхавшись к густой розоватой пасте, он отправил банку в мусорное ведро. – Соуса у нас нет. Сделать омлет?

– Я сделаю омлет, – поправила я, – а ты начинай напиваться своим соком. Только, чур, не падать лицом в тарелку! Ненавижу, когда портят еду!

Пока Марк разливал напитки, я возилась с готовкой, чувствуя себя полноправной хозяйкой на чужой кухне. Глядя на пустые полки-сироты, становилось понятно, что дому не хватает женской руки, а значит, неловкость можно было отбросить в сторону.

– Зачем покупать такой большой холодильник и не покупать продуктов? – спросила я. На глаза попался забытый кусок сыра – хорошо, пойдет!

– Чтобы не умереть от отравления собственной стряпней, я предпочитаю питаться в ресторанах. – Сидя на высоком табурете, Протаев внимательно наблюдал за моей возней у плиты.

– Да, готовишь ты отвратительно, – согласилась я.

– А тебе идет моя кухня.

Замечание, произнесенное тихим голосом, заставило мое сердце совершить бешеный кульбит. Деревянная лопатка на мгновение замерла в воздухе над сковородкой.

– Если ты бы сказал, что это я подхожу к твоей кухне, то остался бы без ужина, – отшутилась я и, стараясь унять волнение, схватилась за стакан с виски.

От отвращения у меня перекрыло дыхание. Пришлось срочно заливать сивушный вкус соком прямо из бутылки.

– Решила прикончить не только свою, но и мою выпивку? – с иронией хмыкнул Протаев, следя за мной. – Зоя, да ты настоящий алкаш.

– Не хуже тебя, – сморщившись, выдавила я.

Ели мы в молчании, старательно избегая прямых взглядов и случайных прикосновений, когда тянулись за солонкой или перечницей. Не считая чашки чая, выпитой с Марком в ресторане, у меня во рту за весь день не было маковой росинки, но после неосторожной реплики хозяина дома о том, как хорошо я смотрюсь в его апартаментах, аппетит пропал. Живот наполнили трепетные бабочки, и они не желали делить место с горячей пищей. Как, впрочем, и с алкоголем.

– Как твои дела, Зоя? – вдруг вымолвил Протаев.

– Меня уволили с работы.

– Я имею в виду, как ты жила этот месяц?

Дела у меня были паршивые, а время прошло скверно. Так что увольнение стало достойным завершением месяца. Бог мой, как же я тосковала! Марк, с чего бы мне тосковать по тебе?..

Конечно, ничего подобного я не посмела произнести вслух и тихо спросила:

– Ты бы мог позвонить. Знаешь, знакомые так иногда поступают. Звонят и спрашивают, как поживает человек. Почему ты не позвонил и не узнал, как у меня дела?

– А ты могла бы прийти ко мне. Знаешь, иногда знакомые так поступают. Приходят вот так запросто, как сегодня, – он поднял на меня глаза, и я замерла, боясь пошевелиться. – Почему ты не приходила раньше?

– Я решила, что ты не хочешь иметь со мной ничего общего.

– Это не так.

Пространство между нами вдруг наэлектризовалось. Казалось, еще чуть-чуть – и начнет трещать воздух.

– Определенно, с тобой я хочу иметь очень много общего, Зоя…

Среди ночи меня разбудил смертельный холод. Меня трясло, по спине бежали мурашки. Марк спокойно спал на своей половине кровати, уткнувшись лицом в подушку. Пошевелившись, я подняла голову. Без очков комната расплывалась перед сонным взором, и только мужской силуэт, различимый на фоне зашторенного тонкой занавеской окна, выглядел очень четким.

Вместе с братом-близнецом ко мне вернулся и Алексей.

Хорошо, что за окном еще вечером отключили прожектор, и призрак практически терялся в темноте. Отвернувшись от потустороннего гостя, я прижалась к горячему телу лежащего рядом мужчины. Тот пошевелился во сне, а потом крепко прижал меня, согревая своим теплом.

Я больше ничего не боялась.