Глава 13 · Ангел из снов

Если в обществе Протаева я хорохорилась и делала вид, будто не страдаю из-за несправедливого увольнения, то в понедельник утром едва не удавилась от тоски. Было непривычно бродить по квартире, пытаясь представить: чем же в течение целого дня занимаются домохозяйки? От скуки воротило с души. Впервые за семь лет я посмотрела утренний, а не вечерний выпуск новостей и сделала открытие, что существует телеканал, где круглые сутки говорят только о мистике.

Мобильник ни разу не тренькнул, хотя обычно раскалывался от звонков. Хмурое молчание телефона усугубляло брешь, образовавшуюся в жизни после потери работы.

Это было возмутительно! На мой номер не поступило ни одного, даже коротенького, сообщения. Неужели ни у кого из офисных сплетников не появилось хотя бы крошечного вопросика к бывшему ведущему менеджеру? Вероятно, они коллективно перекрестились и в благодарность за то, что Иванович вытурил главную стерву конторы, всем коллективом планировали поставить свечки за здравие вспыльчивого шефа!

– Позвони! – глянув на аппарат с недовольным прищуром, пробормотала я и, как волшебной палочкой, взмахнула ложкой, испачканной в фисташковом мороженом: – Абракадабра, звони!

И телефон ожил! Квартиру огласило радостное пиликанье. Едва не перевернув мороженое, я поспешно схватила аппарат. На экране определился номер Марка.

– Зоя? – от теплой, мягкой интонации, с какой Протаев произносил мое имя, каждый раз сладко ныло под ложечкой. – Чем ты сегодня занята?

– Ну… – протянула я, разглядывая босые ступни (раз уж в голову не приходило, как убить время, то для разнообразия стоило сделать педикюр). – У меня сегодня куча дел. Сейчас доедаю ведерко с мороженым, а потом подумываю прикончить батон колбасы.

– Да ты не только выпивоха, но еще и обжора, Зоя? – хохотнул Марк.

Я вздохнула.

– Подозреваю, что безработица плохо скажется на объеме талии, но голодная диета не вписывается в мой новый диванный образ жизни.

– Надеюсь, поездка за город ему не противоречит?

– Ты гарантируешь сытный ужин и плотный завтрак? – Возведя глаза к потолку, я поблагодарила вселенную за то, что у меня появилось занятие получше, чем киснуть дома, вдохновенно упиваясь жалостью к самой себе.

– Обещаю накормить до отвала.

– Уговорил!

Марк приехал затемно. Выйдя из подъезда с дорожным саквояжем, я направилась к дожидавшемуся у тротуара автомобилю. Вечер выдался холодный и снежный. Сильный ветер превращал снегопад в лютую метель.

Одетый в знакомый дутый жилет, мой попутчик выбрался на холод. Интересно, поцелует ли он меня при встрече? Однако Протаев просто забрал сумку.

– Поехали? – он галантно открыл для меня пассажирскую дверь.

Забравшись в салон, я тут же сделала печку погорячее и нахохлилась, как воробей. Играла тихая музыка, пахло кожей, светились приборы.

– Зачем мы едем за город? Ты решил саботировать работу, а меня взял в сообщники? – полюбопытствовала я, когда мы выезжали из узкого двора на запруженный машинами перекресток.

– Я привожу в порядок дела Леши, – пояснил Марк и добавил поразительно будничным, учитывая обстоятельства, тоном: – Перед отъездом в Нью-Йорк он оставил завещание у местного нотариуса. Как будто чувствовал, что больше не вернется домой.

Не успели мы выбраться на Кольцевую дорогу, как Протаев вспомнил, что оставил в офисе какие-то важные документы. Пришлось развернуться. В пути я задремала и открыла глаза, когда мы остановились у офиса. Метель успокоилась, и снег валил крупными хлопьями, мягко ложился на дорогу и козырек над входной дверью архитектурного бюро.

– Пойдешь со мной? – предложил Марк.

– Лучше подожду в машине, – не желая выбираться из уютного тепла автомобильного салона, зевнула я в кулак.

Показав, как блокировать замки, Марк оставил меня наедине с музыкой и темнотой, освещенной лишь огнями приборной панели. Поерзав на сиденье, я уткнулась носом в вязаный шарф и снова задремала. Вдруг кто-то настойчиво забарабанил в стекло.

От страха у меня остановилось сердце!

Оказалось, что рядом с машиной стоял подозрительный тип. Отвертеться от разговора никак не получалось. Нажав на кнопку, я едва-едва приоткрыла окошко и через щелку, откуда ощутимо несло холодом, спросила:

– Вы что хотели?

– Мы дорогу чистим, – вжимая голову в плечи, чтобы снег не попал за шиворот, пояснил мужчина. – Отгоните машину.

В зеркале заднего вида действительно отражался пыхтящий снегоуборочный тяжеловес.

– Водитель вернется через пять минут, – пообещала я.

Удовлетворившись ответом, рабочий поспешил спрятаться от снегопада в кабине грузовика. Однако ни через пять, ни через пятнадцать минут Протаев не появился. Набрав его номер, я выслушала бесполезную трель из длинных гудков.

– Девушка? Ну, что там? – снова подошел водитель уборочной техники.

Не зная, что придумать, я заглушила двигатель, вытащила из зажигания ключи и выбралась из салона.

– Сейчас я его позову, – пробурчала я, ставя машину на сигнализацию, и решительно направилась к дверям особнячка, где располагалось архитектурное бюро.

Было жутковато оказаться в совершенно пустом здании. Любой звук, даже шелестение куртки, в царящей тишине казался громогласным. Поднявшись по лестнице, озаренной лишь светом из приемной, я остановилась у пустующей рецепции, блистающей чистотой.

Вдруг пришло на ум, что мой рабочий стол всегда походил на свалку. Однако в беспорядке, ревностно охраняемом от уборщицы, всегда находились нужные бумажки, заметки и визитные карточки.

Я злилась, что так сильно переживала из-за увольнения. Глядя на обезличенное рабочее место секретаря, я понимала, что подсознательно считала чужое агентство «Волшебный ключик» своим личным, взращенным и выхоленным, детищем.

Вдруг мне почудилось, будто вдалеке кто-то запальчиво спорит. Речь звучала приглушенно, видимо перепалка происходила в одном из рабочих помещений.

– Марк? – позвала я и направилась к кабинетам. В коридорчике царила темнота, только из-под одной двери пробивалась полоска света. Мои шаги терялись из-за лежавшего на полу ковролина.

– Не дергайся и сохраняй спокойствие, иначе навредишь нам обоим!

Я узнала голос Влада. Он говорил резко, с визгливыми нотками, словно бы сильно злился. Следом забубнил практически неслышный голос, и показалось, что он принадлежал женщине.

От поразительного открытия у меня поползли на лоб брови. Вероятно, секретарь устроил тайное свидание! Определенно, он не рассчитывал, что поздним вечером кто-то из служащих, а уж тем более босс, случайно заглянет в бюро.

Не желая ставить горе-любовника и его подругу в неловкое положение, я замерла на месте, а потом развернулась, чтобы потихонечку уйти. Тут, как назло, в гробовой тишине заорал мобильный телефон. Перебранка за дверью моментально стихла, видимо, любовники притаились, боясь разоблачения.

Звонил Протаев:

– Ты где?

– Поднялась к тебе в офис, но уже возвращаюсь, – я заторопилась обратно в приемную.

– Зоя?! – раздался у меня за спиной обескураженный голос Владислава.

Сморщившись от конфуза, я нацепила виноватую мину и обернулась. Секретарь стоял в дверях, закрывая своей субтильной фигурой внутренности кабинета. Наверняка он пытался скрыть от ненужных свидетелей женщину.

– Что вы здесь делаете в такое время? – не изменяя вежливой манере, потребовал ответа служащий.

– Простите, Владислав, – смущенно улыбнулась я. – Мы с Марком заехали за какими-то документами. Я осталась в машине, а там снег убирали…

– Марк Федорович здесь?! – перебил меня референт. На ухоженном лице отразился неподдельный ужас, в глазах мелькнула паника.

– Он уже вышел на улицу. Не переживайте! – замахала я руками. – Обещаю не упоминать, что мы здесь случайно встретились.

– Я просто оставил мобильный в офисе, – Влад неопределенно ткнул большим пальцем поверх плеча внутрь кабинета. – Пришлось вернуться. Я без телефона как без рук.

Надо же, а тихий секретарь умел вдохновенно врать, когда ему прижимало хвост.

– Вот как, – кивнула я. – Извините, что напугала. Сама не ожидала здесь еще кого-то встретить. Доброй ночи.

– Всего хорошего, Зоя.

Поджидая моего возвращения, Марк с папкой документов в руках приплясывал от холода. Из кабины снегоуборочной машины злобно пялились рабочие.

– Мы разминулись, – я протянула ему ключи от седана.

– Я был на первом этаже, – пояснил Протаев, – а ты, наверное, в приемную поднялась?

– Да.

Пока он заводил машину, я подняла голову. К моему удивлению, абсолютно все окна офиса были темны. Судя по всему, Владислав выключил свет, чтобы не выдать своего присутствия.

– Я сейчас встретила твоего секретаря, – доложила я Протаеву.

– Влада? – удивился тот ничуть не меньше моего.

– Он сказал, что забыл телефон и вернулся, но знаешь… – я выдержала эффектную паузу. – Мне кажется, что он там был с женщиной!

– Что?! – на лице Марка появилось ошеломленное выражение, а потом он расхохотался. – Зоя, ты выдумщица! Офис для Влада – сродни храму. Он бы никогда не осквернил свой рабочий кабинет тайным рандеву!

Фыркнув, я отвернулась к окну. По моему мнению, хозяин архитектурного бюро очень плохо знал своих сотрудников.

Мы устремились на выезд из переулка, под арку, ведущую к главному бульвару города. Гудя и тяжело дыша, нас подгоняла снегоуборочная громадина с огромными щетками, но скоро она свернула в соседний проулок.

Бросив взгляд в зеркало заднего вида, я вдруг заметила, что из дверей бюро появилась высокая женская фигура в короткой шубке из чернобурки. Волосы прикрывал темный платок, но налетел резкий порыв ветра и сорвал покров. Женщина быстро натянула платок обратно, но даже коротких секунд мне хватило, чтобы узнать Софью Городецкую. Открытие казалось столь фантастичным, что я была готова поверить в обман зрения.

– Насколько хорошо бывшая невеста Алексея знает твоего секретаря? – спросила я, но объяснений не дождалась.

Мое любопытство раздосадовало Марка. Он замкнулся, на лице заходили желваки. Между нами вдруг выросла непрошибаемая стена.

– Почему ты спрашиваешь? – грубовато вопросом на вопрос ответил тот.

– Просто в голову пришло.

– Они знакомы, – туманно вымолвил Протаев. – Возможно, даже общались, ведь Софья в течение трех лет ждала, что Леша на ней женится.

– Не понимаю, с чего им общаться, если Влад – твой секретарь, а не Алексея, – справедливо заметила я.

Возникла странная пауза. Складывалось впечатление, будто, приоткрыв дверь первого попавшегося гардероба, я случайно заглянула туда, где давным-давно схоронили парочку пресловутых скелетов.

– Ты проголодалась? – Марк явно пытался поменять тему разговора. Не желая портить впечатление от предстоящей поездки и свалившегося, как манна небесная, отпуска за городом, я подыграла и делано заворчала:

– Нет, но отказ от еды за чужой счет никак не вписывается в мой новый безработный имидж.

– Сейчас куда-нибудь заедем, – с улыбкой пообещал Протаев.

Я снова глянула в зеркальце заднего вида – в нем отразился пустой переулок.

* * *

Мы добрались в пункт назначения в середине ночи. Поселок находился на отшибе, в трех километрах от небольшого городка. Дорога к нему вела узкая и ухабистая, проложенная среди бывших колхозных полей, распроданных под коттеджные застройки. Дом стоял на краю поселка с однотипными двухэтажными срубами. Чтобы попасть на территорию, мы миновали пост охраны и свернули на одноколейку, вероятно расчищенную специально к нашему приезду.

Фары осветили добротные деревянные ворота, калитку. Марк вышел на несколько минут, чтобы открыть створки, а мне сделалось жутко среди сугробов, деревьев и непролазной темноты.

Мы въехали во двор, освещенный ярким уличным фонарем. Внутри, за забором, было просторнее, чем могло показаться. Крепкий дом из толстых бревен и с мансардой, сугробы почти до окон с резными ставнями. На остроконечной крыше от ветра вертелся петушок. К крыльцу с ажурным козырьком вела узкая чистая дорожка, буквально прорубленная между высоких, до бедра, снежных тисков.

Марк отпер дверь. Мы оказались в «предбаннике», откуда поднималась лестница в мансарду, арка вела в жилые помещения на первом этаже. Вокруг царили приятное тепло и идеальная чистота. Крашеный деревянный пол из широких досок блестел. На солидной, покрытой лаком мебели ручной работы не было ни пылинки.

– За домом присматривают, – предвосхищая вопросы, сказал Протаев. – Я попросил, чтобы его приготовили к нашему приезду.

– А что там? – я кивнула на лестницу.

– Лешин рабочий кабинет, – пояснил собеседник и секундой позже исправился: – Был.

Некоторое время мы разбирали вещи, загружали холодильник привезенными продуктами, на газовой плите кипятили воду в чайнике с пронзительным свистком. В маленькие оконца с клетчатыми льняными занавесками заглядывала темнота, неярко горела старая лампа с тканевым абажуром – точная копия той, что висела на даче Протаевых.

– Здесь очень уютно, – заметила я, когда, усевшись за добротным столом, мы пили чай. Кухня была совмещена с гостиной, казалось, пространства тут полно.

– Это дом нашего отца. Потом Леша превратил его в свое убежище. Приезжал сюда, когда находился в депрессии. А в последнее время, судя по всему, из хандры он не вылезал. Сестра говорит, что он горстями глотал антидепрессанты и транквилизаторы, – Марк скользнул задумчивым взглядом по стенам с картинами, вероятно принадлежащими кисти отца. – Тебе было страшно его видеть… другим?

– Очень, – после паузы призналась я. – Правда, сейчас он не приходит.

Мы обсуждали появление призрака как самую обычную в мире вещь.

– Почему ты? – вдруг спросил Марк и, заметив на моем лице озадаченность, уточнил: – Он не пришел ни ко мне, его близнецу, ни к матери, ни к сестре. Ты же даже не настоящий медиум, или как там это называется.

Некоторое время я молчала, разглядывая глиняную кружку в руках.

– Его кольцо, – я погладила тонкий ледяной ободок на пальце, невольно привлекая взгляд собеседника к украшению. – Гадалка сказала, что он связался со мной из-за кольца. Это прозвучит банально, но я действительно оказалась не в то время не в том месте. Кольцо мог купить кто угодно, но почему-то оно досталось именно мне! В конце концов все закончилось тем, что я вдруг превратилась в самого известного и безработного медиума страны, хотя до недавнего времени даже не знала, что это слово значит.

– Если бы не кольцо, то мы бы никогда не встретились, – заметил Марк. – Ты веришь в судьбу?

– После того, как на моей кухне появился призрак твоего брата, я уже не знаю, во что верить.

Мы серьезно посмотрели друг на друга.

– Но ты прав, знакомство с тобой стало компенсацией за все хлопоты. Хотя, на мой взгляд, я заслужила чего-нибудь покруче.

Позже, лежа без сна рядом с трогательно посапывающим Марком, я никак не могла отделаться от тревожной мысли, оставшейся после нашего ночного разговора. Он не верил в судьбу, но верил мне. Однако насколько чаша доверия была глубока? Как быстро она переполнится?

Разбудил меня зверский холод, от которого не спасало даже толстое ватное одеяло. Марк уже ушел. Вероятно, он торопился на встречу с нотариусом. Комнату заливал белый утренний свет, проникавший через скованные морозным узором окна. Смирившись с тем, что сон не вернется, я села на постели и тут же завопила от страха, прижав к груди одеяло.

В изножье кровати стоял Алексей и буравил меня жутковатым неподвижным взглядом. Облик призрака изменился: сейчас одежда и буйные кудри выглядели сухими.

– Выйди вон! – заорала я и швырнула в призрак подушкой, насквозь прошедшей через астральное тело. Погибший художник моментально испарился, вместе с ним мгновенно в спальню вернулось тепло.

Однако оставаться в одиночестве мне пришлось недолго. Высунув нос в гостиную, я тут же попятилась обратно. Выстуживая дом мертвенным холодом, Алексей застыл посреди большой комнаты.

Похоже, он требовал переговоров.

– Хорошо, – сдалась я, пытаясь убедить саму себя, что мои поджилки трясутся от холода, а не от страха. – Что на сей раз ты от меня хочешь?

Когда медленно, не отводя взора, призрак поднял руку и указал пальцем на люстру, у меня на затылке зашевелились волосы.

– Ты же не просишь меня повеситься на светильнике? – ужаснулась я и вдруг поняла: – Ты хочешь, чтобы я поднялась в мансарду?

Можно было не сомневаться, что Марк разозлится, если кто-то без спроса, как воришка, залезет в кабинет его брата-близнеца. Однако по прошлому опыту я прекрасно знала о настойчивости и изобретательности Алексея. Если он решил загнать меня на чердак, то непременно добьется цели!

Чтобы быть уверенной, что меня не накроют с поличным, я написала Марку игривое сообщение: мол, долго ли приезжей девице одиноко томиться в тереме? И лишь получив подтверждение, что имею в запасе достаточно времени, я направилась к винтовой деревянной лестнице.

Поднявшись, я оказалась в огромной залитой светом студии и остановилась в нерешительности. Здесь неуловимо пахло растворителем, хотя, похоже, помещение не раз проветривали. У окна стоял мольберт с накрытой белой простыней картиной. На рабочем столе царил идеальный порядок: чистые палитры, аккуратно сложенные карандашные наброски. Обстановка вызывала сиротливое чувство: казалось, перед уходом художник прибрался, точно был уверен, что больше никогда сюда не вернется.

Пройдясь по мансарде, я никак не могла взять в толк, что именно хотел показать мне хозяин дома. Зачем сюда пригласил? Не похвастаться же отличным видом из окна на заснеженный двор?

Одну стену занимали книжные полки. Судя по разнообразным корешкам, Алексей ценил и современные развлекательные романы, и серьезную классику. На журнальном столике рядом с потертым кожаным диваном лежала стопка мистических романов.

Вдруг взгляд зацепился за край фотографии, торчавшей из книги. Видимо, при жизни Алексей использовал снимок вместо закладки. Без колебаний я вытащила фото.

На нем был запечатлен художник, обнимавший красавицу Софью. Прижавшись к спине подруги, молодой человек положил подбородок ей на плечо. Они смотрели в камеру и выглядели счастливыми, радостными, очень юными. Слишком юными для людей, которые начали встречаться всего три года назад…

Сердце пропустило удар, во рту появилась неприятная сухость. Была ли я рада, когда на меня из шкафа выпал такой скелет? Определенно, мне хотелось удавиться!

На фотографии беззаботно улыбался вовсе не Алексей, а его близнец.

Чтобы захотеть изменить тебе, нужно найти просто какую-то улучшенную версию тебя!

Женщина, сбежавшая к знаменитому, талантливому брату, не осталась в прошлом. Она являлась настоящим обоих близнецов. Наверное, видеть красавицу-возлюбленную в компании своего отражения было изощренной пыткой! Как сильно Марк ненавидел брата? Хватило бы силы ненависти на убийство?

Я подумала: Протаев пытался выяснить, насколько много, а главное, из какого источника мне стало известно о гибели Алексея. Почему прямо сейчас мне казалось, что, исходя из правила держать врагов ближе, чем друзей, он не хотел выпускать из поля зрения опасную «ясновидящую»?

Он говорил, что верит мне. Какая глупость! Кто поверит сумасшедшей особе, заявляющей, что к ней приходит призрак погибшего человека?

Если вдуматься, то с момента нашего знакомства в ресторане на меня, словно из рога изобилия, сыпались неприятности! Возможно, как предсказывала провидица, сегодня время пошло вспять, и для нас с Марком развязка была совсем близко? Возможно, я впустила зверя не только в свой дом, но и в свою постель? Об этом предупреждали видения Галины?

Кап-кап-кап! Чаша моего доверия наполнилась до краев.

Желая немедленно покинуть дом, я бросилась к лестнице, но от поспешности рукой случайно толкнула мольберт, стоявший рядом с окном. Накрытая картина с грохотом слетела на пол.

– Черт!

Я собралась вернуть полотно на место, но замерла не секунду, не веря собственным глазам. Край покрова соскользнул, открывая часть женского лица. С превеликой осторожностью, словно могла обжечься, я стащила простыню и уставилась испуганным взглядом на незаконченный мастером портрет.

Алексей изобразил меня в домашних очках с толстой оправой, несколькими мазками намекнул на краешек желтого кухонного фартука, нарисовал конский хвост на голове. Вероятно, так я и выглядела, когда впервые обнаружила призрак в квартире!

Меня охватило оцепенение. Кажется, я простояла вечность, крепко вцепившись в края картины. В голове тоненько звенело.

Мой мир в очередной раз совершил смертельное сальто, и вещи поменялись местами. Я больше не знала, чему и кому верить. Почему при жизни Алексей рисовал мой портрет? Откуда он мог знать девушку, которая даже не догадывалась о существовании художника?

В глубокой тишине послышался звук въезжающего во двор автомобиля. Совершенно опешившая, я вернула картину на место и начала спускаться на первый этаж. Входная дверь открылась, вошел Марк.

– Что ты здесь делаешь? – голос мужчины прозвучал резковато и требовательно. В лице отражались смешанные чувства.

– Кажется, нам надо поговорить… – пробормотала я.

– Нам определенно надо поговорить!

Не разуваясь и не раздеваясь, Марк прошел в гостиную. Я поплелась следом. Чудилось, что даже пол под моими ногами дрожит, как при землетрясении.

Не сводя с меня холодного взгляда, Марк положил на обеденный стол желтый конверт.

– Я хочу, чтобы ты объяснила это.

– Что это?

– Я-то надеялся, именно ты скажешь, что! – резко произнес мужчина и извлек на свет божий документы. На столешницу легло завещание и рисунок женского лица, выполненный крупными штрихами в неповторимой манере Алексея. Я моментально узнала себя. Вероятно, художник делал набросок для работы над портретом.

На меня окончательно напала немота. Слишком много пугающих открытий для одного короткого утра! Совершенно точно, меня медленно и изящно сводили с ума!

– Ты даже не попытаешься объяснить, почему мой брат написал в завещании… – Протаев схватил бумагу и прочел: – «Завещаю свое движимое и недвижимое имущество, а также право собственности на все картины, наброски и эскизы из цикла «Ангел из снов» модели, работавшей для этого цикла. Родственникам завещаю найти ее и, зная нашу мать, запрещаю судиться».

Неожиданно у меня вырвался идиотский смешок.

– Ты находишь это смешным? – с яростными нотками процедил Марк.

– Я нахожу, что твой брат имел своеобразное чувство юмора. И потом, как нотариус мог заверить завещание, где даже не указано имя наследника? – в сложившейся ситуации было не слишком умно говорить то, что крутилось на языке, но я находилась на грани истерики. – Этот рисунок Алексей сделал к портрету, который хранил наверху, в студии. Клянусь, я совершенно ничего не понимаю!

– Почему мне кажется, что ты прямо сейчас врешь? – тихо вымолвил мужчина и вдруг заорал: – Почему мне кажется, что за все чертово время нашего знакомства ты не сказала мне ни слова правды?!

Кап-кап-кап! Вот и чаша доверия Марка переполнилась, и подозрения полились через край!

– Какой, к чертям собачьим, призрак?! Как мне вообще пришло в голову поверить в настолько нелепую ложь?! Ты была знакома с Лешей!

– Нет!

– Он написал на тебя завещание, а потом пропал! – Обрушилось второе.

– Чушь!

– Ты убила его ради денег? – громыхнул приговор.

– Разве ты не читал в моем проклятом досье, что я ни разу в жизни не встречалась с твоим братом?! Я не понимаю, почему он рисовал меня, и ты даже не представляешь, как мне сейчас страшно!

Я кричала? Кажется, я кричала. Горло моментально запершило, а в груди вспыхнула ярость. Мой гневный голос точно бы звучал со стороны.

– Ты обвиняешь меня в убийстве? Да у тебя самого рыльце в пушку! – даже не пытаясь вернуть самообладание, выпалила я, и у Марка от изумления вытянулось лицо.

– Что?

– Сколько лет вы встречались с Софьей? С института? Ты планировал на ней жениться, а она убежала к брату? Каждый день ты видел их вместе! Фотографии в журналах, интервью по телевизору, разговоры дома. Ты порвал отношения с родными, но мысль, что она с ним, тебя сводила с ума. Так ведь, Марк? Ты ненавидел Алексея настолько, что желал ему смерти? Ты убил его ради мести? А потом возникла я, заявила, что знаю о гибели твоего брата…

С каждым новым обвинением он бледнел все сильнее. На скулах ходили желваки, светлые глаза потемнели настолько, что казались почти черными.

– Зоя, пожалуйста, хватит, – мягко попытался осадить он, но меня несло.

– Сколько раз ты уже пытался избавиться от меня? Два или три?

– Зоя, остановись.

Точно исполняя приказ, у меня вдруг отнялся язык. Я резко захлопнула рот и больше не могла выдавить ни звука. На глазах закипали злые слезы. Гнев выплеснулся и улегся, оставив после себя неприятную дрожь.

– Нам надо успокоиться, – он растер лицо руками. – Обвиняя друг друга, мы ни к чему не придем. Во всем, что делал Леша при жизни и даже после смерти, слишком много странностей. Мы должны сесть и все обсудить с холодной головой.

– Знаешь, Марк, – процедила я, – ты мне не веришь, я тебе не верю. Нам нечего обсуждать, и прямо сейчас я уезжаю домой.

В себя я пришла, лишь когда обнаружила, что с дорожной сумкой на плече шагаю по морозу в направлении железнодорожной станции. Протаев не пытался меня вернуть. Он правильно поступил. Наше доверие иссякло.

* * *

Работа над портретами ангела с чистым, не запятнанным бесами ликом помогала ему держаться на поверхности сумасшествия. Прекрасная незнакомка с темными волосами приходила к нему во снах, до боли напоминавших реальность.

Увы, она появлялась редко, оставляла его на долгие ночи тонуть в сумбурных, навеянных алкоголем грезах. Он ждал каждого нового свидания, а потом рисовал удивительную женщину, боясь забыть мелкие штрихи их коротких встреч…

Однажды он заметил, что от раза к разу лицо незнакомки меняется. В нем появлялись признаки страха и страдания. Казалось, сны высасывали из ангела радость, заражая его безумием.

А потом прекрасный ангел стал пресловутым гонцом со страшной вестью. Во сне незнакомка привела его на кладбище. Он побывал на собственных похоронах, а когда очнулся, обнаружил, что время сломалось и пошло вспять. Часы стали ненавистны ему, ведь где бы он ни появлялся, их стрелки начинали бежать в неправильную сторону. Казалось, что Всевышний запустил обратный отсчет на его жизненном таймере.

Сон повторялся и повторялся, из ночи в ночь его хоронили, как будто заело диск в видеоустройстве. Чувствуя приближение финала, тени обнаглели. Монстры перестали прятаться в людях и обступили его со всех сторон. Они называли его покойником, принюхивались, трогали, заставляли измученное сердце спотыкаться и замирать.

Нет ничего хуже, чем цепенеть в ожидании последнего вздоха. Прежде он не догадывался, что безумный человек может еще более свихнуться. Он не знал, когда наступит финал, и его охватывала ярость.

Все чаще в голову закрадывались мысли: надо уйти самому. Красиво, с помпой, как и полагается гению. Он даже придумал несколько предсмертных записок…

Все изменилось. Его прекрасный, темноволосый ангел с точеным лицом оказался не плодом больной фантазии, а живой женщиной из плоти и крови. Случайно столкнувшись с ней, он повел себя как безумец. Испуганная фея исчезла, растворилась в огромном городе, похожем на бездушную галактику. Ему снова отчаянно хотелось жить, чтобы найти ее и попросить спасти его – не во сне, а наяву.

* * *

В дверь позвонили. Звонок не умолкал ни на секунду. Казалось, нежданный гость забыл снять палец с кнопки. Торопливо открыв, я нашла на лестничной клетке Владислава с благолепной улыбкой на устах.

– Зоя, прошу прощения, но здесь кнопка запала.

– Владислав, прошу прощения, – в том же тоне ответила я вместо приветствия, – но вам же придется его и починить.

Пока визитер пытался устранить поломку, с сосредоточенным видом ковыряясь в звонке тонким кухонным ножом, на этаж приехал лифт. На лестничную клетку выбрался дядя Толик в потертой, видавшей виды дубленке. Увидев у моей квартиры подозрительного типа в идеально выглаженном сером костюме и с ярко-красным галстуком-бабочкой, сосед оживился.

– Мертвецам пришел позвонить? – с гостеприимной улыбкой громко спросил он у субтильной спины секретаря.

– А? – озадаченно оглянувшись с ножом в руке, уточнил Влад и поправил съехавшие на кончик носа очочки.

– Он что, иностранец? – пробормотал умиравший от любопытства сосед, обращаясь ко мне. – Зойка, ты теперь и тем мертвецам звонишь?

Тяжело вздохнув, я покачала головой. В ремонтных работах референт терпел полный крах, поэтому пришлось предложить:

– Владислав, давайте просто отключим звонок.

Когда закрывшаяся дверь отделила нас от чудаковатого жильца из квартиры напротив, я изрекла:

– Я абсолютно уверена, что вы не хотите знать, о чем он говорил.

– Да, вы правы, – согласился он и заявил: – Вы просто обязаны напоить меня кофе! Я впервые в жизни чинил дверной звонок.

Он прямо взмок от усилий. Даже всегда идеально подвязанная бабочка скособочилась на одну сторону.

– Представляю, как бы вы перепугались, если бы сломали кран в ванной, – пошутила я и успокоила очкарика: – Не переживайте, у меня есть телефон отличной службы «муж на час». Они прекрасно справляются с сорванными кранами.

Позже, прихлебывая на кухне кофе, Влад перешел к цели визита:

– Марк Федорович хотел, чтобы я передал вам это.

Секретарь положил на стол ключи с брелоком в виде символа инь-ян.

Некоторое время я таращилась на связку, пытаясь взять в толк, что означал подобный сюрприз. Теперь у мужчин считалось хорошим тоном присылать ключи от квартиры с курьером? Мне-то казалось, что мы с Протаевым навсегда закрыли тему романтических отношений. Как, впрочем, и любых других отношений.

– И часто вы подрабатываете курьером? – сухо спросила я, не собираясь даже притрагиваться к ключам.

– В отношении вас даже чаще, чем хотелось бы, – чистосердечно признался Влад, – но, видимо, такова судьба всех личных помощников.

– И, конечно же, вы не заберете ключи с собой?

– Я просто исполнитель, – секретарь развел руками, – не превращайте меня в козла отпущения. Не просите вернуть их Марку Федоровичу.

Едва Влад вышел за дверь, я набрала номер Протаева. Он заставил меня позвонить дважды. Перед мысленным взором рисовалась красноречивая картинка: сложив руки на груди, архитектор сидит за рабочим столом и следит за тем, как разрывается от вызовов его мобильный телефон.

– Зоя? – наконец пожелал ответить Марк.

– И что означает связка ключей, лежащая на моем кухонном столе? – не потрудившись поздороваться, пошла я в нападение.

– Ты решила, что они от моей квартиры?

– А ты мне прислал ключи от гаража или дачи?

– От тайной студии моего брата.

Я озадаченно нахмурилась. Не дождавшись вопросов, собеседник быстро объяснил:

– Пару дней назад мы узнали, что перед гибелью Леша снял новую студию. Ко мне в офис позвонил арендодатель и попросил освободить помещение. Я думаю, что тебе стоит туда съездить и все увидеть своими глазами.

Внутри появилось стойкое ощущение, что в секретной мастерской хранилось нечто, способное произвести очередной ядерный взрыв в моей жизни. Связка ключей выглядела как бомба замедленного действия с заведенным механизмом.

– Я уверена, что не хочу узнавать о том, что именно скрывал Алексей.

– И все-таки, – настаивал Марк, – я пришлю тебе адрес.

– Хорошо, – буркнула я и уже собиралась отключить вызов, как услышала оклик:

– Зоя?

– Что-то еще?

– Как твои дела, Зоя? – напряженным голосом спросил собеседник.

Некоторое время мы молчали. Он первым решил выбросить белый флаг в нашей холодной войне и, возможно, попытаться найти компромиссы. Конечно, Марк не врал насчет бывшей подруги, он изысканно недоговаривал, но в нашем случае это приравнивалось ко лжи.

– Марк, я еще не готова мириться, – сдержанно отозвалась я и, попрощавшись, положила трубку.

Потом я резко встала и начала собираться в прибежище погибшего художника.

Тайная студия Алексея находилась на территории культурно-развлекательного комплекса, рядом с тем самым блошиным рынком, где я купила кольцо. Найдя вход в белокаменную башню, спрятанный от глаз многочисленных туристов, я вошла в арктически холодное помещение. Допетровских времен кремль давно облюбовали под маленькие ателье молодые дизайнеры одежды и креативные агентства – под модные офисы.

Нужное мне помещение находилось на самой верхотуре, под крышей. Запыхавшись, я остановилась перед двустворчатой дверью без каких-либо опознавательных знаков. Ключ легко провернулся в немудреном замке. Что-то щелкнуло. Толкнув створку, я вошла в залитую светом мастерскую художника, остро пахнущую красками и дурманно – растворителем. Только ноги как будто приросли к полу. Казалось, что я попала в логово серийного маньяка, выслеживающего новую жертву. Отовсюду, куда ни кинь взгляд, из каждого угла, смотрела я сама. Погибший художник коллекционировал мои портреты – цветные, графические, нарисованные масляными красками.

Поперек студии была протянута бельевая веревка, и на ней, прихваченные прищепками, от сквозняка раскачивались зарисовки, настолько похожие, словно были сделаны с натуры. Медленно, едва передвигая ноги, я прошла вдоль пугающей экспозиции.

От рисунка к рисунку девушка с моим лицом неуловимо менялась. Исчезал свежий цвет кожи и румянец, проявлялись бессонные круги. В безмятежные зеленые глаза сначала закрадывалась настороженность, потом испуг, а на последних эскизах – тревога и отчаянье.

На одном из портретов у моего двойника были разбиты губы и оцарапана щека. Нарисованная футболка, судя по эмблеме, принадлежала какому-то спортивному клубу. Именно в такой я забралась в постель Марка, испугавшись ночевки под пристальным наблюдением осерчавшего призрака…

От невозможной, пугающей догадки меня охватывала дрожь. Алексей называл свой новый цикл «Ангел из снов». Художник запечатлел меня в том виде, в каком позже подкарауливал его призрак.

Один за другим я сдергивала лица, висевшие в строгом порядке по дням появления мятежного духа. Он приходил к растрепанной домохозяйке на кухню, к строго одетой служащей, в набитый клерками автобус. Заставал меня плавающей в ледяной воде. Видел избитой жертвой хулиганов в квартире Марка и даже в собственном доме – любовницей брата!

Лицом к стене были прислонены многочисленные картины. Повернув первую попавшуюся, я оцепенела.

Алексей изобразил незнакомого мужчину, на его лице лежала тень. От следующей картины мне стало плохо: художник изобразил Влада, обезображенного живущим в нем демоном. Еще на одной – женщины, напоминавшей демона из фильма ужасов, – стояла крупная подпись «Ирина».

В студии хранились десятки портретов, возможно, знакомых мастера, обнаживших спрятанные внутри сущности, были тут и случайные встречные. Рабочий стол тоже был завален карандашными набросками. На рисунках Алексей запечатлел существа, похожие на клоки разодранного материала.

Не зря художник был в депрессии, не случайно держал в тайне новую студию! Стоило кому-либо обнаружить подобные наброски – мастера бы моментально заклеймили печатью безумца. Наверняка его обожаемая мать первой бы настояла на госпитализации в санаторий для душевнобольных. Они, непосвященные, просто не понимали, что с нами делало проклятое кольцо.

Нас обоих, сначала Алексея, а потом и меня, терзало прозрение!

Художника мучили человеческие тени и видения незнакомой женщины. Сводили с ума, разъедали изнутри. Он ждал моего появления, только, вероятно, не догадывался, что встреча случится уже после смерти. В нашей истории не произошло ни одного случайного события. Абсолютно все было предопределено заранее!

Вытащив из кармана мобильный, я набрала номер Марка, но вызов автоматически переводился на автоответчик. Разговаривать с пустотой и оставлять бездушному эфиру сообщения в столь серьезной ситуации не хотелось, поэтому следующий звонок соединил меня с рабочим кабинетом личного помощника архитектора:

– Владислав? – я вдруг поняла, что у меня осип голос. – Я не могу дозвониться до Марка, соедините меня с ним…

– Не думаю, что сейчас это удобно, – перебил референт. – Нам только что сказали, что тело Алексея отдают семье. Скоро состоятся похороны.